Буркнув ругательство, гость прошел на кухню, спотыкаясь о раскиданную по полу обувь. Скептически оглядел обстановку. Чашки с остатками кофе неспешно покрывались плесенью в раковине, фантики, обертки и пластиковые контейнеры разной степени загрязнения в живописном беспорядке валялись на столешнице. Пластиковый обеденный стол прежде знавал лучшие времена, рядом с ним стояли два стула разной высоты, пол украшали многоцветные пятна. В углу рядом с холодильником высилась стопка коробок из-под пиццы. Батарея пустых бутылок протянулась вдоль стены до самой двери. Венчала картину запустения фигура Киры, сидящей на подоконнике, в некогда белой майке с ярким следом кетчупа на груди. Карл огляделся.

– Я тебя не понимаю. Почему ты живешь в такой помойке? Хоть бы ведро мусорное поставила. — Он присел на табурет. — Копы ищут автора трех трупов на свалке в Индиане.

– Успехов.

– Всплыла информация о похищении. Клиент разрывается между интервью и допросами, доказывая, что не при делах.

– Логично, я б тоже отмазывалась.

– Займешься, если девчонка что-нибудь расскажет.

– Можно ее шлепнуть, — пожала плечами Кира.

Карл взглянул на нее очень внимательно. Кира покосилась в окно – уточнить не выросла ли у нее вторая голова. Отражение подтвердило, что внешние изменения отсутствуют. Она затянулась, наблюдая за тем, как тлеет кончик сигареты.

Последнее их дело нельзя было назвать успешным. Владелец фермы в Индиане своей излишней принципиальностью не угодил ряду предприимчивых людей, желающих по-быстрому расширить собственное дело путем изъятия земли у хозяина. Вежливый рэкет фермеру пришелся не по душе, и он обратился в полицию. В рамках развития переговоров предприниматели похитили его дочь. Мужику нужен был человек, который передаст деньги похитителям и вернет похищенную. Кира не считала дипломатические переговоры своей сильной стороной, поэтому явившись на встречу без преамбул шлепнула одного из троих похитителей, чем произвела такое неизгладимое впечатление, что оставшихся двоих тоже пришлось убить, после чего долго разыскивать заложницу по территории заброшенной свалки. Она нашлась в хлам пьяная каком-то сарае, посреди которого стояла грязная чугунная ванна. По пути к машине девчонка заблевала Кире штаны и куртку, а в дороге еще и машину, чем окончательно отвратила от желания возвращаться, чтобы избавиться от тел.

С точки зрения Киры все сложилось удачно: мужик получил обратно любимое чадо, а в качестве бонуса мертвых оппонентов, она получила деньги за работу и выкуп. Карл, однако, остался недоволен. Не то чтобы Кира нуждалась в его одобрении, но разговор оставлял неприятный осадок, усугубляя похмелье, и ей хотелось поскорее с этим покончить.

– Ладно, я пошутила.

– Как всегда по-дурацки и еще зажала выкуп.

– В морду хочешь? — применила Кира свой любимый аргумент в споре. — Возникнут проблемы — переедем и затеряемся в другом большом городе.

Карл вздохнул и покосился в стоящую на столе чашку. На дне в недопитом кофе валялся окурок. Подельник поморщился и отодвинул чашку подальше.

– О тебе наводят справки клыкастые. Из вписавшихся и при деньгах, — сказал после долгой обиженной паузы. — Купидон посоветовал держать с ними ухо востро и не болтать лишнего.

–Куп урод. Даниэль жаловался, что он теперь дерет мзду с уличных вдвое больше. Пытается обойти бывших коллег по коррумпированному цеху.

– Куп – вампир, — сказал Карл так, словно это все объясняло. — Лишился и работы, и пособия по безработице, а жизнь в Чикаго недешевая.

– Это не повод грабить мой маленький клуб по интересам. Передай ему, чтоб отвалил, а то выбью зубы. Мне давно интересно, отрастают ли у них клыки заново.

– Не порти со всеми отношения хоть в этом городе, — досадливо брякнул Карл.

– Ты пришел меня пилить?

– Ты сама меня пригласила.

Кира с сомнением поглядела на приятеля.

– Ночью прислала смску, — в его тоне звучало недовольство и легкое осуждение.

Кира хмурилась, вспоминая упомянутую смску. Было в этом что-то такое, что смутно ее напрягало. Ускользающая мысль, которая заставила ее набрать это послание. Сам момент написания лениво выплыл на поверхность памяти: она стоит в общем туалете “Серой кошки”, в углу сношается парочка, а она, покачиваясь, пишет длинное сообщение.

– Чего я хотела? — отчаявшись вспомнить текст, спросила Кира.

– Кроме восторженного бреда? Хотела поделиться. Опять под кайфом писала? И, разумеется, ничего такого не имела в виду и вообще не помнишь об этом, так? — Тон его стал злым.

Кира пожала плечами. Приятель, не первый раз получавший от нее подобные сообщения, в этот раз почему-то поверил в правдивость. Разговор замер на ноте взаимного недовольства. Никто из них не намеревался выстраивать дипломатическую стратегию. Тишина принесла небольшое облегчение, необходимость мыслить связно отпала. Кира закрыла глаза, качаясь на волне похмельного синдрома, приправленного отходняком. Маятник настроения с недовольства упал в пучину черной меланхолии. Вопрос с деньгами казался ей ничтожно мелочным, она уже не помнила, почему не стала делиться.

– У нас договор. Пятьдесят на пятьдесят, — жестко напомнил Карл.

– Не возбухай, — буркнула она, морщась. – Свою долю с гонорара ты получил, что ко мне в пути налипло, не твое дело. Не ты под пулями ходишь.

– Тебя никто не просил их валить, — зло бросил Карл. — Ты должна была девку забрать, а не размазывать блевотину по всей свалке!

Кира спрыгнула с подоконника и, бросив окурок в раковину, подошла к подельнику. Прищурилась, глядя на него сверху вниз.

– Не нравится со мной работать, ищи другую компанию, — посоветовала почти ласково.

Карл помрачнел еще больше. Нахмурился, разглядывая невысокую, щуплую на вид Киру, всю их совместную карьеру поражавшую его полным отсутствием чувства меры и самосохранения.

– Чего ты завелась? — пошел он на попятную после минуты молчания.

– Задрал со своими претензиями.

– Я не в претензии Кира, но у нас договор. Я его соблюдаю и красивые заказы отдаю тебе, а не шестеркам Купа, хоть они и взяли бы тридцать процентов. Нечего быковать, не ты одна стреляешь метко.

– Может и так. Договор у нас на клиентские платежи, если хочешь делиться по полной, купи страховку. Она тебе пригодиться сломанные ребра лечить.

– Ты мне угрожаешь, что ли? —– Карл, казалось, опешил от неожиданности.

– Я тебе обрисовываю неизбежные рабочие расходы, — без тени иронии пояснила Кира. — Спустить курок много ума не надо. Только вот я, в отличие от твоих зэков, могу прикинуться паинькой и подойти поближе, чтоб не промахнуться. Так что, если хочешь в рабочую долю, предложи что-нибудь мирное, чтоб тебя не грохнули в первый же раз.

Она отвернулась и принялась копаться в кухонном шкафчике, разыскивая относительно чистую чашку. Карл встал и со вздохом вылил в раковину остатки прокуренного кофе. Включил воду и, на удивление споро помыв чашку, поставил рядом с чайником.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь. Пальнуть в человека тебе не сложно, а в быту беспомощная, как слепой котенок.

– Не бывает людей без недостатков, — вяло огрызнулась она, испытывая чувство сродни благодарности.

Заварила себе чаю и, усевшись на колченогий стул, водила пальцем по грязной столешнице. Когда до нее дошло, что она автоматически пишет арабские вензеля, Кира резким жестом смазала грязь со стола и вытерла ладонь об майку.

– Чего хотят полуграждане?

– Поговорить. Куп оставил твой номер, так что постарайся не просрать звонок.

Кира ухмыльнулась. За ней водилась привычка забывать телефон в машине или дома, отправляясь на прогулку. Частенько она ленилась заряжать аппарат и посреди ночи пропадала, занимаясь какими-нибудь не слишком законными делами.

– Какое стремление пососать, — едко усмехнулась она. — Ты у него или он у тебя?

Шутка была грубой и двусмысленной. Проблема пропитания новых, пока не очень понятных членов общества стояла довольно остро. Многие уличные проститутки частенько совмещали работу с донорством. Это стоило дороже, но было выгодно, вампиры прилипали к щедрым на кровь шлюхам, как младенцы к сиське, и защищали, если кто-то наезжал. Риск оказаться сожранной тоже был минимальный — голодные вампиры вели себя скорее тупо и заторможено, чем агрессивно. Минусом таких отношений было быстрое падение качества крови и исчезновение последних остатков здоровья у доноров.

– Не бухай пару дней, — посоветовал Карл, вытирая руки салфетками. — Клык деловой и старый, поэтому попробуй для разнообразия не хамить ему с порога.

– В морду хочешь?

Карл закатил глаза и покачал головой.

– Пойду, — сообщил как-то сжато, словно не хотел уходить на самом деле. – Будут новости — дам знать. Не бузи, посиди тихо.

– Отвали, — отмахнулась Кира, снова раздражаясь. — Иди лучше шлюх воспитывай. У Даниэля выходной сегодня, может, он тебе за чтение лекции по хорошему поведению минет бесплатно сделает.

– Сучка, — уязвлено бросил Карл и, не прощаясь, покинул квартиру…

…Телефон отдавался вибрацией в пояснице и с трудом пробился сквозь задумчивость, а пробившись, вызвал ассоциации с атмосферой задорной порнографии, царившей в милой деревне неподалеку от Будапешта, где был расположен коррекционный центр Добогокё. Отмахиваясь от мыслей о вибраторах, Кира пыталась вытащить завалившийся на дно рюкзака телефон, но не преуспела. Рюкзак пришлось снять. Опустив его на асфальт, она услышала приглушенный стук и последовавший за ним хруст. Телефон конвульсивно вздрогнул и затих. Кира выругалась. Теплое и сумрачное нутро рюкзачка для прогулок оскалилось разбитой пиалой, и, пока Кира копалась внутри, порезалась об острый край. На белой кромке остался бордовый оттиск, во рту – металлический привкус. Сходство с работой в Венгрии усугубилось. Кира подумала, что для полного соответствия не хватает только свежего ассортимента игрушек из “Золотой раковины”, и хлюпнула смехом. Вновь зазвонил телефон. Она смахнула по экрану здоровым пальцем.

– Заведи секретаршу! – дружелюбно рявкнул Рейф, минуя приветствия и прочие вежливости. – Где ты?

Кира окинула взглядом улицу, где ее застал звонок, и попыталась быстро вспомнить какая это часть города.

– Привет. Где-то в Бернсайде.

– Гуляй в районах поприличнее, – посоветовал федерал тоном, каким отдавал распоряжения команде. – И так проблем хватает.

– Что-то случилось? – мягко поинтересовалась Кира.

– Случилось, – бросил Рейф так, словно событие произошло, потому что Кира не ответила на первый звонок. – Приезжай в Раш медикал.

– Ты в порядке?

– Да. Поторопись, у меня времени мало.

Звонок завершился, оставив ощущение беспокойства, неявной угрозы, рисующейся на горизонте смутными силуэтами, и пониманием, что и прежде нетерпимый к промахам и неудачам Рейф за прошедшие годы это качество возвел в абсолют. Бодро шагая к метро, Кира тщетно пыталась вспомнить, когда ее в последний раз воспитывали по телефону, и не могла. Окружение ее в последнее время составляли те, кто привык вести словесные дуэли изящно, не повышая тона, или те, кто был достаточно силен духом, чтобы в качестве последнего аргумента принять разбитый точным ударом нос. Федерал не относился ни к первым, ни ко вторым. Согреваясь в вагоне, Кира с налетом нежности подумала, что едва ли захочет двинуть ему в нос.

Рейфа она увидела издалека. Он курил за углом серого, как и погода, здания, не вздрагивая под резкими порывами ветра. Другие курильщики прятали шеи в воротники, зябко ежились, торопясь побыстрее утолить никотиновый голод и вернуться в тепло приемного покоя медицинского центра Раш. Рейф докуривал вторую сигарету, глядя в пространство, и становилось понятно – мыслями он бесконечно далек отсюда. Общий облик выражал скорее глубокую озабоченность и напряжение, чем потребность в медицинской помощи. Кира рассматривала его, выискивая признаки травм или ранений, но видела только крепкие, широкие плечи, не согнувшиеся под грузом жизненных проблем. На ум ей пришло выражение "как за каменной стеной". Лавируя в плотном потоке людей возле машин скорой помощи, она пришла к выводу, что в отношениях с федералом именно так себя и чувствовала.

– Привет. – Она завернула за угол, скрываясь от ветра между стеной метафорической и физической.

– Привет, – отстраненно откликнулся Рейф.

По горестной складке возле губ и глубокой морщине между бровей очевидно было, что настроение безрадостное.

– Клэр? – спросила Кира, протягивая ему стакан с двойным эспрессо.

– Ей стало плохо на занятиях, – кисло поморщился Рейф. – Друзья вызвали медиков, они меня. – Он отбросил окурок в лужу возле забитого мусорного бачка.

– И какие прогнозы? – Кира осторожно тронула его за руку.

– Унылые, – с досадой ответил Рейф, не заметив ее небольшого жеста поддержки. – Ей то лучше, то хуже. Состояние нестабильно из-за нагрузок, а колледж бросать она не хочет.

Мысленно Кира присвистнула и посочувствовала, заодно с облегчением подумав, что счастье материнства обошло ее стороной.

– Надавить родительским авторитетом?

– Ты отстала от жизни, – усмехнулся Рейф. – Для нее сейчас модные блоггеры больший авторитет, чем отец.

– Свозить на шоппинг в Милан? – сменила направление Кира. – Заодно и доктору Ринальди покажитесь.

– Мне стоит проверить информацию об ограблении банков с момента твоего приезда? – подозрительно прищурился Рейф.

Кира прикусила язык.

– Не смотри на меня так, – поморщилась она от пронизывающего взгляда и вспомнила, что к каменной стене прилагалась железная хватка. – Я просто предлагаю варианты.

Рейф извлёк из-под куртки папку.

– Пока это все. Знакомый майор намекнул, что лезть не в свое дело – себе дороже.

– Странно, правда? – невесело усмехнулась Кира, глядя в документы.

Большая часть строк была замазана широкими черными полосками. Номера личных дел, жетонов, имена и звания, все, что могло бы дать хоть какую-то точку отсчета, скрывалось под грифом “секретно”. Из нескольких доставшихся ее вниманию строк Кира узнала, что, по официальной версии, снайпер погиб девять лет назад в Ираке. Тело опознано вдовой, похоронено с военными почестями на кладбище Сен-Люк и с тех пор лежит там без изменений в биографии.

– Для мертвого он вел очень активный образ жизни, – скептически заметила Кира, стараясь не показать разочарования скупыми новостями.

Уткнулась в стакан с кофе и пила его, слишком горячий, маленькими глотками. Рейф вытащил из пачки третью сигарету и зажал ее в пальцах.

– Я тоже так подумал и кое-кого поспрашивал. Твой стрелок со всей его группой подорвались на мине во время выполнения задания. Собрали их не сразу и не полностью, награждали посмертно. Двое местные, похоронены на Сен-Люк, точнее не скажу.

– Печальная история. Как нынче живут бедные вдовы?

– На первый взгляд обычно, но Спенсер не Дуглас, она глаза на нарушения протокола не закроет. Нужно время. – Он снова закурил.

Кира вздохнула и потерла висок пальцами. Вояка, получивший награду посмертно, становился героем в глазах людей. Копаться в жизни вдовы и полоскать имя американского патриота без веских на то оснований никто, разумеется, не позволит. Прикидывая, как она может организовать самостоятельные незаметные поиски, Кира морщилась и раздражалась, раз за разом отбрасывая идеи.