что демократия и права человека – это не что иное, как добрый старый католический капитализм: те же благие намерения, та же абсолютная уверенность в том, что мы несем дикарям правду, добро и красоту, – их релятивистский аргумент меня не убеждает, однако противопоставить ему нечего.