Цитаты из книги «Лимонов»

Как только у меня выдавалось два-три свободных дня, мы с Мюриэль отправлялись на Бали; нас влекла туда не столько экзотика местной жизни: деревенские праздники, необычная музыка и древние обычаи, сколько времяпрепровождение европейцев, селившихся в хижинах на Kuta Beach и в Legian: серфинг, magic mushrooms и освещаемые факелами вечеринки на пляже.

1980-го под оглушительным названием, придуманным Повером: «Русский поэт предпочитает больших негров».

Он стерпит всё: дерьмовую работу, отказы издателей, одиночество, женщин категории Е – и сделает это потому, что еще не потерял надежды войти однажды в салон к богатым через парадную дверь, спать с их невинными дочерьми, и чтобы они еще были ему за это благодарны! Он прекрасно знает, что происходит в голове лузера, который, дойдя до края, хватается за оружие и стреляет в толпу, но, поскольку он способен это описать, он – не лузер. А потому и речи не идет о том, чтобы делать таким своего героя.

Это настоящий триумф. Публика с удовольствием слушает рассказы о перипетиях его бурной жизни, которым он, инстинктивно чувствуя, что это понравится, придает скорее хулиганский, чем диссидентский оттенок.

Лица этих благовоспитанных людей превратились в сплошной вопросительный знак.

четы Ферлингетти на языке вертелся один вопрос, но они не решались его задать: каким образом этот парень, которого им описали как почти бомжа, спаривающегося с неграми в Гарлеме, мог жить в подобном месте? Может, он любовник миллиардера? А может, он сам миллиардер и, подобно калифу Гаруну аль-Рашиду, инкогнито

Вернувшись из Russian Samovar, Евтушенко прочел первую страницу рукописи, которую Эдуард послушно оставил на видном месте в его комнате, потом, сидя на унитазе, прочел вторую, потом еще пятьдесят, и после этого вопрос о сне отпал сам собой.

«Лимонов? – Он что-то слышал о его книге. – Это ведь вы написали „Эдичку“, да?» Он слышал, что это потрясающе. И хотел бы почитать.

Сибирский валенок, дорвавшийся до столицы, – этот эпитет я позаимствовал у Бродского и, двадцать лет спустя увидев Евтушенко своими глазами, готов подтвердить его справедливость.

Однажды Стивен просит своего слугу приготовить самую лучшую из гостевых комнат для его известного соотечественника, поэта Евгения Евтушенко. Эдуард не испытывает никакого пиетета по отношению к этому патентованному лицемеру, фальшивому диссиденту, обвешанному дачами и прочими привилегиями, который всё гребет и гребет, без зазрения совести, не стесняясь.