Цитаты из книги «Лимонов»

«Вы знаете, что я знакома со многими писателями, особенно русскими. Можно сказать, что я знаю их всех. Так вот: единственный хороший человек среди них, по-настоящему порядочный – это Лимонов. Really, he is one of the most decent men I have met in my life[76]». В ее устах слово «decent» имело тот смысл, который придавал ему Джордж Оруэлл, говоривший о common decency как о высшей добродетели, которая – подчеркивал он – более распространена среди простых людей, нежели в привилегированных слоях общества, крайне редко встречается у интеллектуалов и представляет собой смесь порядочности и здравого смысла, нелюбви к высоким словам и уважения к слову данному, трезвого взгляда на жизнь и внимания к окружающим.

За время работы над этой книгой случались периоды, когда Лимонов начинал вызывать у меня отвращение, и, рассказывая его жизнь, я боялся утратить ориентиры.

За год работы в таком режиме он написал четыре книги

и охранники, проникавшиеся к нему всё бóльшим уважением, охотно их исполнили.

ненавидит, так это терять время.

Охранники злились, что им приходится из-за одного человека покидать свою теплушку, но даже на них его упорство производило впечатление. Кроме того, он был вежлив и никогда не раздражался: сразу видно, что человек воспитанный. Очень скоро его стали называть «профессором».

Эдуард мечтал об этом всю жизнь. Когда в детстве читал «Графа Монте-Кристо». Когда слушал, как его отец-охранник ночью рассказывал матери историю о заключенном, который был таким спокойным, мужественным и так владел собой, что стал героем его отрочества.

– И вам не совестно было хватать мальчишек за то, что они старались вызволить из тюрьмы одного из ваших? Да Дзержинский, ваш отец-основатель, в гробу небось перевернулся, увидев такое. Он-то был великим человеком, а вы? Вы знаете, кто вы есть? Говно, не достойное носить славное имя чекиста!

Можно расслабиться: до Горно-Алтайска, где находится ближайшее подразделение ФСБ, восемь часов пути, а там задержанных ждет спецсамолет. Как для VIP-персон, замечает полковник.

Прибывших было человек тридцать, все в масках, с автоматами, и с ними несколько служебных собак, поднявших невообразимый гвалт. В этой свалке Эдуард потерял очки и двигался почти на ощупь. Его выгнали наружу в нижнем белье и босиком, но, как старшему, разрешили одеться первым. Спецназовец, сопровождавший его, успел сообщить, что обожает его книги и гордится тем, что ему выпало его арестовывать. И всё это абсолютно серьезно, с видом горделивым и радостным: еще немного – и он попросит у задержанного автограф.