Цитаты из книг автора «Эммануэль Каррер»

Эту версию разделяли генерал Лебедь, журналист Артем Боровик, бывший офицер-чекист Александр Литвиненко и мой двоюродный брат Пол Хлебников. Всех четверых постигла насильственная смерть

в любой ситуации находиться на стороне тех, кого меньше.

Фашисту Лимонову нельзя отказать в одной вещи: он всегда становился на сторону меньшинства.

«Если художник, – пишет он, – не приходит в конце концов к отрицанию индивидуализма, к пониманию того, что нужна сверхчеловеческая величина, партия или религия, частью которой он мог бы стать, то такой художник остается карликом навсегда. Его ждут тусовки, телешоу, пьянки, пошлость, пустота и заурядная смерть от инфаркта или рака простаты».

«Лимонка» и нацболы – это контркультура. Она идет вразрез с культурой России.

По возрасту он вполне годится им в отцы, но на их отцов он не похож. Он ничего не боялся, вел жизнь, полную приключений, о которой мечтает любой двадцатилетний, и говорил им так: «Ты молод. Тебе надоело жить в этой дерьмовой стране. Ты не хочешь быть ни жалким обывателем, ни подонком, думающим только о деньгах, ни гэбэшником. Тебя переполняет бунтарский дух. Твои герои – Джим Моррисон, Ленин, Мисима, Баадер. Ну так вот: ты уже нацбол!»

Навязанная прессе в ходе кризиса официальная версия событий расползалась по швам. Демократия, может быть, и спасена, но это слово отныне брали в кавычки.

Манифестанты провоцируют ОМОН: посмеет ли он стрелять в русский народ? ОМОН посмел. Первая кровь, первые раненые.

Но тот предпочитает следить за развитием конфликта по телевизору, и тут Эдуард впервые задумывается: а не трус ли его учитель? Когда он возвращается, осада уже началась.

Великий человек – это тот, кто чувствует, когда наступает подходящий момент. Греки называли это словом «кайрос» (он услышал его от Дугина и восхитился). Так вот, сейчас именно тот момент.