Цитаты из книг автора «Эммануэль Каррер»

Остановимся на этом умозаключении и подумаем, как оно характеризует нашего героя. А также представим публике того, кого он бóльшую часть жизни считал капитаном Левитиным: молодого поэта Иосифа Бродского, ленинградское чудо шестидесятых годов, помазанника Анны Ахматовой.

Однако он дорого бы дал, чтобы быть хоть на несколько сантиметров выше, не носить очков и спрямить слишком вздернутый нос: тогда он был бы похож на Делона, которому пытается подражать, стоя перед зеркалом.

для которых идеальная война – это то, что они показали в Хиросиме: они сверху кидают бомбы и стирают всё в порошок, сами при этом ничем не рискуя.

Всем плевать на всё, народ, сидя по кухням, создает свой мир, который – если не явится новый Солженицын – простоит еще века, в этом можно быть уверенным, потому что его глубинная суть – ничего не менять.

написанную бывшим зэком по фамилии Солженицын, и эта публикация потрясла страну.

преступники. В 1962-м он лично разрешил напечатать книгу «Один день Ивана Денисовича»

Во времена Никиты Хрущева светлое будущее превратилось в достижимую и привлекательную цель: относительная безопасность, более высокий уровень жизни, множество благополучных семей, где детей больше не вынуждают доносить на своих родителей. Правда, был щекотливый момент, когда после смерти Сталина из лагерей выпустили зэков, а некоторых даже реабилитировали. Бюрократы, провокаторы и стукачи, по вине которых эти люди попали на нары, были уверены, что их жертвы никогда не выйдут на свободу. Но вот кое-кто вернулся, и, если еще раз вспомнить Ахматову, «две России взглянули друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую сажали».

Ему вовсе не безразлично, что Анна – еврейка, но ее странности ему нравятся; и пусть она, по собственному выражению, хулиганка, шиза и дегенератка, Эдуард видит в ней восточную принцессу, по чьей милости он, обреченный прозябать рабочей клячей в Салтовке, живет в таком красивом, поэтичном и немножко сумасшедшем доме, напоминающем полотно Шагала.

От антисемитизма Эдуарда удерживает своего рода снобизм. Того, что русскому, тем более c украинскими корнями, на роду написано быть антисемитом, ему достаточно, чтобы таковым не быть.

Когда Анна возвращается из магазина, он сдвигает ткань и выкройки к краю стола, мать приносит великолепные спелые украинские помидоры, баклажанную икру и фаршированного карпа, – чем не семейная жизнь!