Глава 3
Подготовка

Мы с Люсьеном отправились к моим родителям в Нью-Хейвен, и я поведал им свой грандиозный план: самостоятельно последовать за Шарлоттой в тур по Европе. Разумеется, без ее ведома. Они решили, что я спятил. Отец был готов отречься от меня, потому что я заставил маму волноваться. Люсьен тоже не пришел в восторг от моей задумки, но все же сумел успокоить родителей. Только Ава поддержала меня.

– Это ведь не преследование? – спросил я у нее по телефону. – Ну… вдруг она почтет меня ненормальным кретином, раз я таскаюсь за ней по всему свету…

Ава рассмеялась.

– И прячешься в кустах возле ее отеля?

– Что-то в этом роде.

– Скорее расстроится, что ты все время был неподалеку, но не рядом с ней, – серьезно произнесла сестра.

– Я рискну. Надеюсь, она выслушает и простит меня, когда все закончится.

– Она любит тебя. И обязательно простит.

– А ты бы простила?

– Да, – ответила Ава, – если бы все сработало.

Я вдруг засомневался, что нашел правильный выход. Что, если одинокое блуждание вслепую по Европе не убьет изводивших меня демонов? Вероятнее всего, путешествие просто измотает их, заставив подыхать от изнеможения. Одна только мысль о том, что мне придется в одиночку передвигаться по городу – не говоря уж о семнадцати, – порождала во мне желание забраться в кровать, укрыться с головой одеялом и подождать, пока эта безумная идея не выветрится.

– Должно сработать, – сказал я Аве. – Другого выхода нет.

– Тогда дерзай, – подбодрила она. – Но будь осторожен, Ной. Я серьезно. Из Лондона до любого города Европы можно добраться быстро. Звони мне, если запутаешься или окажешься в опасности. А если выдохнешься, просто возвращайся, черт возьми, домой. Ладно?

– Конечно, – солгал я.

Неизвестно, сработает ли мой безумный план, но я совершенно точно знал, что не собираюсь сдаваться. А уверенность, как говорил в свое время Харлан, приносит своего рода покой.

Накануне отъезда Шарлотты в Вену я все же решил ей позвонить.

«Набери ее номер, придурок, – мысленно велел себе. – Если ты позволишь ей уехать, не попрощавшись, можешь запросто испортить то, что еще даже не началось».

Я взял телефон и уже хотел велеть ему набрать номер Шарлотты, как вдруг раздался входящий звонок. От нее. Я вдохнул и медленно выдохнул. Почему сердце так бешено колотится о ребра?

– Привет, детка.

– Привет, – ответила она на том конце провода. – Прости за этот поздний звонок. Или что вообще звоню. Я не знала, хочешь ли ты со мной разговаривать…

Я крепко зажмурился. Ее голос, полный тоски и слез, звучал слишком неуверенно. Но я был рад услышать его.

– Хочу, конечно, – отозвался я. – За прошедшие дни я не раз хотел поговорить с тобой, но боялся, что станет еще тяжелее.

– Мне и так тяжело.

Я резко втянул в себя воздух.

– Знаю. Люсьен рассказал мне о прослушивании. Это потрясающе! Но я нисколько не удивлен. Горжусь тобой.

– Я завтра улетаю, – сообщила она. – Люсьен и это сказал?

Она расплакалась. Боже, как чертовски невыносимо. Так не должно быть. В голове мелькнула одна мысль, что я сам все разрушил, и тысячи ей подобных.

– Не плачь, детка. Пожалуйста, не плачь.

– Ты не дал мне выбора. Ной, правильно ли мы поступаем? Я растеряна.

– Правильно. Пожалуйста, доверься мне. – Горло перехватило, и я закашлялся. – Люсьен отвезет тебя завтра в аэропорт. Он будет у таунхауса около одиннадцати.

– А что будешь делать ты?

– Жалеть, что меня нет рядом, чтобы обнять и поцеловать тебя на прощание. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она. – Очень сильно люблю, Ной.

Я так крепко сжал пальцами телефон, что вполне мог его сломать. Мне нужно собрать всю волю в кулак, иначе сломаюсь прямо здесь и сейчас.

– Счастливого полета, Шарлотта, – выдавил я и повесил трубку. Потом обхватил голову руками, не заметив, что телефон выскользнул и упал на пол, и просидел так довольно долго.

На следующий день, сидя в кабинете отца, я записывал мысли на ноутбук. У меня получилось что-то вроде пролога, вот только я не знал, к чему именно. Вероятно, я подсознательно решил делать заметки по мере путешествия по Европе. Отчего-то это казалось правильным, как и решение отправиться в этот безумный вояж. Хотя я даже не представлял, чем все это может обернуться.

Вскоре вернулся Люсьен, после того как отвез Шарлотту в аэропорт. Внутри меня всколыхнулась ревность, ведь он, в отличие от меня, смог увидеть ее и поговорить. Обнять на прощание.

– Она в порядке?

– Да-да. – Он опустился на стул напротив стола. – Все отлично.

– Как она выглядела?

– Прекрасно, bien sûr^[4], – ответил Люсьен. – Ты точно хочешь это сделать?

– Нет, черт возьми. – Я коротко усмехнулся. – Но ты ведь знаешь, что поставлено на карту. Сам только что отвез ее в аэропорт.

Люсьен издал неопределенный звук, но я слышал, что он улыбается.

– Твоя правда. Кстати, у меня хорошие новости. Твое предложение по скрипке Кейперса приняли.

Я улыбнулся. Впервые после ухода от Шарлотты, после которого, казалось, прошла целая вечность.

– Серьезно? Круто! Сколько?

– Сорок две тысячи долларов. За «Камаро» заплатили сорок семь тысяч шестьсот. Оставшихся денег как раз хватит, чтобы оплатить страховку и специальную доставку в Вену.

Я с облегчением выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Это ведь хорошая скрипка, верно?

– Лучшая. – В голосе Люсьена отчетливо звучала улыбка. – По крайней мере, в этом ценовом диапазоне.

Именно то, чего заслуживала Шарлотта. Лучшая скрипка из тех, что я мог себе позволить. И улучшенная версия меня, разобравшегося с собственной жизнью.

Глава 4
Auf Wiedersehen^[5]

Люсьен ждал меня у выхода на посадку в аэропорту Кеннеди, получив у службы безопасности разрешение побыть со мной до вылета. Мы устроились в зале ожидания бизнес-класса Австрийских авиакомпаний, где он потягивал шампанское, а я – воду из бутылки.

– Если помнишь, – проговорил он, явно забавляясь, – то я предлагал тебе попробовать в одиночку ориентироваться в каком-нибудь городе.

– Играй по-крупному или отправляйся домой. – Я усмехнулся, как дурачок. Мне было хорошо. Я с оптимизмом смотрел в будущее и не думал о том, какая куча дерьма ждет меня впереди. – Ты велел найти ответ на вопрос. Вот он. Именно так я и должен поступить.

– Знаю. Просто до мозга старых костей беспокоюсь о тебе. Но я верю, что ты сделал правильный выбор, – с улыбкой сказал Люсьен. – Ничего не изменилось. Ты так и остался прежним сумасбродным парнем, и я не променял бы тебя на весь чай Китая.

Я облегченно вздохнул.

– Спасибо. Твои слова много значат для меня, Люсьен. И ты тоже мне дорог, хотя я не слишком-то часто говорил об этом.

– Ной! Я не думал, что ты такой сентиментальный.

– Вини в этом Шарлотту.

– Наверное, лучше поблагодарить.

Вскоре объявили мой рейс, и Люсьен проводил меня к очереди на посадку. Я почувствовал на себе изучающий взгляд.

– Сомневаешься? – тихо спросил он.

– Постоянно. Но дело не в этом. – Я немного поколебался, но все же продолжил: – Я… больше не помню лица людей. Мама и папа… похожи на размытые фотографии. Ава тоже. Я знаю, что она красивая, но на этом все. И твоего лица, Люсьен, не помню.

– Все хорошо, мой мальчик. Я уже отжил свое. – Он старался говорить непринужденно, но на меня вдруг нахлынули эмоции. И одна из сотен выстроенных внутри плотин пошла трещинами.

Я повернулся к Люсьену и быстро, пока не успел передумать или забеспокоиться о том, что подумают другие люди, положил ладони ему на лицо… Я словно снова увидел его добрые глаза, нависшие брови и лицо, изборожденное морщинками от смеха.

– Спасибо за все, – хрипло произнес я, а затем отстранился от безопасности, которую он мне дарил, и шагнул в черную неизвестность.

Глава 5
Вена

Печально, когда лучшей частью европейского турне оказывается перелет. Конечно, я знал, что еду вовсе не на пикник, но полагал, что хоть отчасти буду готов к тому, что меня ждет в пути. Как же я ошибался. Я проспал весь полет, проснулся, полный надежды и оптимизма, а потом мысленно подготовился к ждущему впереди испытанию, как привык делать еще в старые добрые времена – перед большим прыжком или трюком. Это работало… пока мы не приземлились.

Когда самолет проехал по посадочной полосе и остановился, людей будто бы охватило безумство. Даже попутчики из бизнес-класса решили посоревноваться за право поскорее вскочить с места, подхватить ручную кладь и протолкнуться вперед только для того, чтобы застыть возле выхода в ожидании открытия дверей. Проход загородили чьи-то ноги и сумки.

Я так и сидел в кресле, чувствуя, как внутри все переворачивается. Наконец, самолет почти опустел. Кто-то мягко коснулся моей руки:

– Сэр?

– Не люблю толпы.

– Понимаю.

Я надел солнцезащитные очки и взял белую трость и кожаную сумку, в которой лежали ноутбук, телефон, паспорт и несколько специальных устройств для слепых. Все жизненно необходимое.

– Я могу вам чем-то помочь? Или позвать кого-нибудь к выходу?

Слово «да» так и вертелось на языке, однако я установил для себя три незыблемых правила:

1. Не пропускать ни один концерт;

2. Не отсиживаться в отелях;

3. Не просить о помощи без крайней необходимости.

Я решил, что должен как можно чаще действовать самостоятельно. Иначе какой смысл в путешествии?

– Нет, спасибо. Я справлюсь.

Я вышел из самолета и с помощью трости определил ширину туннеля, ведущего к зданию аэропорта. Внутри было тихо и безопасно. Но когда проход закончился и передо мной предстал международный аэропорт Вены, то я с прославленной уверенностью Харлана осознал, что оказался в полной заднице.

Я словно врезался в стену звука. Нет, очутился в громыхающей пещере. Какофония обрушилась на меня со всевозможных углов и направлений, искажая размеры пространства и полностью уничтожая всякую надежду как-то ориентироваться.

Грудь сдавило от страха. Я застыл и крепче сжал трость во вспотевшей ладони. С чего я взял, что это чертовски хорошая идея? Почему решил, что справлюсь? Нет и еще раз нет! Мне это не по силам. Я вышел из самолета меньше минуты назад, а уже считал свою затею неосуществимой.

Нет! Вдохнув через нос, я попытался отбросить мысль, что чувствовал себя точно так же тогда, стоя на утесе Ла Кебрада в Акапулько и собираясь с духом перед прыжком.

Я вздрогнул, когда моей руки коснулась чья-то нежная ладонь.

– Вы сейчас на третьем уровне, – пояснила женщина. Стюардесса из самолета. – Уровень – это широкий, прямой коридор. В конце находится таможня, а дальше лифты. Вам нужно будет спуститься на первый уровень, чтобы получить багаж. Потом вы сможете найти поезд или…

– Такси, – добавил я, подавляя панику.

– Да, такси. Позвольте пригласить сотрудника помочь вам.

– Нет-нет, спасибо, – отказался я. Теперь, когда я хотя бы приблизительно представлял, где нахожусь и куда нужно двигаться, мне стало немного лучше. – Благодарю, я справлюсь.

– На самом деле, это не проблема.

Внутри меня вспыхнуло раздражение – вечный и непримиримый враг, который постоянно насмехался надо мной и скалил зубы. «Думаешь, сможешь меня победить? Просто подожди, и сам все поймешь».

– Я справлюсь, – стиснув зубы, повторил я и выдавил улыбку.

Но черт возьми… Черта на песке между тем местом, где я был и куда стремился ради Шарлотты, казалась такой длинной и глубокой, что даже я видел ее за милю.

– Если вы настаиваете, сэр, – сдалась стюардесса. – Приятно провести время в Вене.

«Я справлюсь. Просто нужно взять и сделать, как говорят в рекламе».

Я двинулся вперед, постукивая тростью перед собой и не встречая никаких преград. Венский аэропорт был колоссальных размеров. Я почти физически чувствовал, как он окружает меня со всех сторон, и от этого начинал потеть и покрывался холодными мурашками одновременно. Я не знал, как назвать охватившую меня тревогу: противоположность клаустрофобии, но с теми же оттенками паники. Из громкоговорителей над головой раздавались объявления на немецком, французском и английском. Кругом звучали разговоры, сливавшиеся в фоновый шум, хотя порой из общего гула выплывали отдельные слова и фразы, становясь громче, а после затихая, когда люди проходили мимо. Много людей. Чертовски много. Я вылетел ночным рейсом, поэтому в Австрии сейчас было девять утра. Начало нового дня. Создавалось ощущение, что в этот час в гулких залах аэропорта толпились все жители страны.

Наконец, я нашел таможню, но только когда столкнулся с парнем, стоящим в конце одной из очередей. И тогда же выяснил, что совсем не готов к такому непредвиденному испытанию. Казалось, куда уж проще: встать в очередь и ждать, а когда человек перед тобой сдвинется, шагнуть вслед за ним. Вот только как узнать, когда двигается очередь? Я практически приклеился к стоящему впереди меня мужчине, от которого пахло кожей, кофе и стерильным воздухом салона самолета. Со стороны я наверняка походил на затаившегося воришку-карманника, однако это сработало. Когда я почувствовал его движение, то сделал шаг вперед, осторожно следуя тростью за его пятками, чтобы сохранить нужную дистанцию.

Так я подобрался к началу очереди.

– Паспорт, сэр.

Я сжимал документ в руке, заранее достав его из сумки, чтобы не задерживать очередь. Я подошел ближе и попытался протянуть его таможеннику, но ударился рукой о разделяющую нас пуленепробиваемую перегородку. Чувствуя, как краснеет шея, я все же смог отыскать небольшой проем внизу, предназначенный для подачи документов.

– Вы прилетели в Австрию с деловым визитом или для развлечений?

– Развлечение, – отозвался я, хотя понимал, что это откровенная ложь.

– Есть что декларировать? – спросил он.

– Только свою гордость.

– Прошу прощения?

– Нет-нет, ничего. Извините. Мне нечего декларировать.

Я услышал, как таможенник поставил в паспорте штамп, а потом подвинул документ к моим пальцам.

– Лифты слева от вас. Приятного пребывания в стране.

Я повернул налево. По крайней мере надеялся, что двинулся в нужную сторону. Внутреннее чувство направления оставляло желать лучшего. Мое «лево» обычно оказывалось либо недостаточным, либо чересчур излишним. Я уже убедился в этом, бесчисленное множество раз обдирая голени за время жизни в таунхаусе.

Вместо лифтов я наткнулся на стену рядом с питьевым фонтанчиком. Я почти решился наклониться и глотнуть воды, чтобы показать всем, что именно сюда и направлялся, а заодно подавить жгучее чувство унижения, но подумал, что это будет слишком жалко. Даже для меня.

Я нашарил в кармане телефон, надеясь, что навигатор сможет мне помочь. Я мог бы попросить его найти ближайший «Старбакс» – они точно есть везде, – а потом узнать у бариста, где, черт возьми, выдают багаж. И даже купить кофе, если хватит смелости.

– Как добраться до «Старбакса»? – спросил я у телефона.

– Строим маршрут в… «Старбакс», – отозвался мобильный. – Двигайтесь вдоль третьего зала на северо-запад.

«Северо-запад?»

– Твою мать, – пробормотал я и принялся ломать голову в поисках очередной блестящей идеи. Мне вовсе не улыбалось бесцельно бродить по аэропорту.

Как вскоре выяснилось, австрийцы не привыкли стоять в стороне и безучастно наблюдать за мучениями беспомощных слепцов.

– Was brauchen Sie?^[6] – спросил пожилой мужчина, явно обращаясь ко мне.

– Э-э-э… лифты?

– Вы американец?

– Да, – подтвердил я.

– Что вы хотите? Багаж?

– Да, получить багаж. Не подскажете, где…

– Ja^[7], хорошо. Kommen^[8]. – Он взял меня за руку и потянул за собой.

– Постойте… Простите. Если вы просто скажете, куда идти…

– А?

Я так и представил, что он смотрит на меня, как на идиота, который противится попытке помочь. Стоило признать, что я и вправду вел себя чертовски глупо. Ясно ведь, что правило не просить о помощи приказало долго жить, хотя я еще даже аэропорт не покинул. Я не справлюсь со всем в одиночку, и даже при содействии других людей это путешествие точно не будет напоминать прогулку по парку. Я тут же мысленно изменил третье правило: проси о помощи и прекрати каждый раз цепляться за чертову гордость.

Я вывернулся из его хватки как можно уважительней и вместо этого положил ладонь на сгиб руки, а после расплылся в улыбке.

– Лучше так.

– Хорошо, gut^[9], – согласился мужчина и пожал плечами. Через десять шагов он вдруг остановился и произнес: – Rolltreppe.

Спустя наносекунду я узнал, что по-немецки это значит «эскалатор». Я чуть не потерял равновесие, пытаясь отыскать ступеньку на спускающейся вниз лестнице. Сердце ухнуло куда-то вниз, к самым яйцам. И тем не менее мне все же удалось схватиться за перила.

– Es tut mir Leid^[10]. Langsamer, – продолжил мужчина. – Э-э… медленнее? Мне идти медленнее.

«Ну, если вы не против, черт возьми…»

От унижения покраснела шея. Значит, langsamer. Надо запомнить.

По двум эскалаторам мы спустились в главный зал, откуда здание аэропорта казалось еще выше. Еще шире. Мне казалось, что до пункта выдачи багажа было не меньше шести сотен миль, поскольку мы целую вечность шагали по шумному, многолюдному мини-городу, где доносящиеся со всех сторон звуки будто множились и усиливались до бесконечности. Обоняние дразнили запахи горячей еды. Я до смерти хотел выпить крепкого кофе, но сейчас об остановке не могло идти и речи. Провожатый двигался прямо к заданной цели, а мне, напуганному непостижимой протяженностью аэропорта, оставалось только подчиняться.