Наконец-то. Уэстон обнял меня и прижал к себе – так близко, как только мог, – а его безжалостные губы ни на секунду не отрывались от моих. Он не прерывался, даже чтобы вздохнуть, перевести дух, как будто участвовал в марафоне, проиграв в котором умрет.