С Отем нужно действовать тонко, ей нужна романтика. Несколько секунд назад я не мог выдавить из себя простое «спасибо», а теперь вдруг отчетливо понял, как именно я уговаривал бы Отем пойти на свидание.
Я жила ради хорошего объятия, такого, чтобы я почувствовала себя в безопасности, в тепле. Долгое время такие объятия поставлял мне Эдмон де Гиш, но когда я оказалась в кольце сильных рук Коннора, вдохнула запах его одеколона, ощутила тепло кожи…
Никто еще не говорил со мной так. Он как будто хотел вскрыть мне грудную клетку и достать то, что я прячу внутри, слова и мысли, которые я хранил в себе. Инстинктивно мне захотелось уйти, а еще лучше – убежать. Но в глубине души я желал остаться рядом с человеком, посвятившим свою жизнь поэзии, реальности, к которой и я мог бы потянуться и, возможно, даже достичь.
Пока Отем пила, я позволил себе оглядеть ее с ног до головы. Она была такая хрупкая: невысокая и худенькая. Тело у нее было гибкое, как у танцовщицы, я мог бы легко подхватить ее на руки, словно пушинку, прижать к стене и целовать эти губы, пахнущие грушей…
И все же каждый раз, когда Коннор улыбался, смеялся, прикасался ко мне, мне все больше хотелось совершить прыжок, потому что падение наверняка будет захватывающее. И все же я слишком хорошо помнила, что, прыгнув, можно с большой долей вероятности разбиться о твердую, безжалостную землю.