– Да, я чертов ублюдок, – хрипло шиплю я. – Но я не могу… вынести этого. Мысли о том, что ты далеко за океаном. Мысли никогда больше не увидеть тебя, никогда не прикоснуться к тебе снова.
Нежные, цвета полуночи, локоны обрамляют лицо, которое стоит высечь в статуе и выставить в музее, с потрясающе темно-сапфировыми глазами, которые должны быть увековечены в масле и мягкой акварели. Если Елена Троянская подняла тысячи кораблей, то эта девушка могла заставить встать тысячи членов. Незнакомая тревога шипит, как сода в моем кишечнике.
Он приедет сюда… за мной. – И эту часть я тоже слышал.Так много нужно сделать… но… необходимо расставить приоритеты.– Он приедет сюда за мной, а я не брила ноги три дня!Я тащу свою задницу к лестнице, сбивая один из столов.Позади себя я слышу бормотание Логана: – Американские женщины сумасшедшие. – Затем он обращается к Элли: – Поднимайся, опоссум.
Чего нельзя сказать об Оливии. Она с неодобрением смотрит на гостей ресторана из-за их невоспитанности, пока те не отводят взгляд. Она словно защищает меня. Заступается. Как же это мило!
Эй, что происходит? Я жестом показываю молодому человеку передо мной.– Оливия, это Фредди. Фредди, познакомься, это Оливия.– Как дела?Она улыбается, так сладко.– Приятно познакомиться с тобой, Фредди.Мальчик поворачивается в сторону и говорит приглушенно:– Ты был прав, она действительно милая. – Я же тебе говорил, – тихо отвечаю я.