Не разрывая зрительного контакта, я невольно представила на своем теле его руки. Дыхание перехватило. Глаза Воронова стали пугающе дикими — от этого взгляда сердце сбивалось с ритма, разгоняя по венам горячий, безумный адреналин.

И я была бы рада забыться, перестать смотреть в эти черные бешеные глаза. Но не могла — от этого зрительного контакта тело накрывало горячими волнующими мурашками…

Я даже не отдавала себе отчета, что топ задрался, обнажив пупок и едва ли не грудь — бюстгальтер-то я не надела. Всему виной его взгляд. Парализующий и мужской. Осязаемый. Тяжелый.

Голодный?

Конечно, я, как всегда, сама себе это придумала. Вот только сейчас, танцуя среди разгоряченной толпы, мне было так сказочно хорошо…

Когда заиграл медляк, я заметила, как ко мне направились сразу несколько парней. Только Воронов оказался проворнее: он грубо сгреб меня своими ручищами и подталкнул прочь с танцпола.

— Мы уходим, — тихо скомандовал мне на ухо Саша, порывисто соединяя наши ладони. Одним этим прикосновением он запустил в моем теле какую-то необратимую химическую реакцию.

Его большая горячая ладонь плотно легла в мою. Я судорожно втянула воздух — он словно сгустился между нами — и невольно скользнула кончиком языка по пересохшим губам.

— Я хочу поучаствовать в конкурсе мокрых маек… — пробормотала я, глядя на него исподлобья.

— Отлично! — Притворно улыбнулся он. — Только сперва у папеньки своего разрешение получи… А потом участвуй где хочешь. — Воронов резко подхватил меня и закинул себе на плечо.

— Отпусти-и! — Я попыталась высвободиться, но Сашка вцепился мне в бедро мертвой хваткой.

Хвала богам, что я надела шорты, иначе мою полуголую пятую точку лицезрели бы все участники вечеринки.

— Воронов, ты чокнулся? Куда ты меня тащишь?..

— Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, — отрезал он, ускоряя шаг по направлению к базе.

— Так я там не одна, а с ребятами и своим парнем! — воскликнула я, намеренно делая акцент на последних двух словах — пусть это и не особо соответствовало истине, зато явно давало понимать, что он мне не нужен.

— Твой парень — мелкое недоразумение. Ему веры нет, — с нескрываемым оттенком раздражения произнес «друг детства».

— Сам ты недоразумение, а Женька — хороший! — зло выпалила я.

Секундная заминка. После чего Саша процедил сквозь зубы:

— Если дядя Паша отпустит, танцуй хоть до утра. — Его тяжелая пятерня стиснула мою ягодицу.

— Ты прекрасно знаешь, что мой отец скорее закроет эту базу к чертям, чем разрешит мне туда вернуться! — отчеканила я, едва дыша: кровь прилила к голове, все плыло перед глазами. Единственное, что я могла разглядеть в этом нелепом положении, — его ровная, монолитная спина.

Какое‑то время мы «шли» молча под отчаянные взмахи моих кулачков, которые, увы, не могли переломить ситуацию в мою пользу.

— Приехали! — Ядовито улыбнулся Воронов, опуская меня на ноги около потухшего костра.

— Вот вообще не смешно. Ты не имел права так поступать. — Я с досадой покачала головой, отмечая его стиснутые челюсти. — Даже с ребятами не дал попрощаться! С Женькой…

Сжав губы, он прикрыл глаза ладонью.

— Поль, завтра поговорим. Тебе надо остыть, — буркнул Воронов и, отняв руку от лица, пронзил меня взглядом своих цепких карих глаз, словно гипнотизируя.

Я мрачно рассмеялась, с вызовом вглядываясь в его странно бледнеющее, напряженное лицо. Складывалось ощущение, что остыть действительно нужно — вот только не мне.

Не мне.

— Не поговорим, — прошипела я, стараясь восстановить сбившееся дыхание и вернуть самоконтроль, который, казалось, был окончательно утрачен.

Из-за пронзительного Сашкиного взгляда мое тело будто охватила необъяснимая дрожь. Он застыл. И я тоже не могла пошевелиться.

Это окончательно сбило с толку, потому что в сложившейся ситуации я должна была реагировать иначе — уж точно не впадать в ступор и лететь в бездонный омут его сощуренных карих глаз.

— Приятных снов… — Натянуто улыбнулась я в надежде, что Воронов наконец отправится в свой домик.

Медленно кивнув, он прошелся по моему телу глубоким пробирающим взглядом. «Да иди ты уже…» — вопила каждая клеточка моего существа.

Наконец Сашка развернулся и размашистым шагом направился в сторону своего домика, а я, упав на бревно рядом с дымящимися поленьями, какое-то время бездумно пялилась в одну точку.

И что это сейчас было? Воронов, словно какой-то неандерталец, закинул меня себе на плечо и, не слушая никаких аргументов, лишил возможности повеселиться. Он реально думал, что имеет на это право? Как бы ни так…

Выждав еще немного, я решила вернуться к ребятам. Убедившись, что приглушенные голоса родителей все еще доносятся со стороны банного комплекса — а это означало, что у них там своя вечеринка — я, осторожно озираясь, направилась к кустарникам.

— Поль, ты прикалываешься? — Я вздрогнула, стоило обманчиво ласковому голосу Воронова ударить мне в спину.

Вместе с участившимся сердцебиением и внезапным ознобом меня накрыло смесью решимости, помноженной на юношеский максимализм.

Не обращая внимания на Сашу, я ускорила шаг, когда услышала впереди оживленные голоса — разумеется, вечеринка только набирала обороты, и, да, я собиралась туда вернуться.

В конце концов пристегнусь невидимыми наручниками к Безрукову — он у нас трезвенник с черным поясом по каратэ. В отличие от Воронова, с его варварскими замашками, Илья в курсе, что такое личные границы, и в случае чего сможет меня защитить…

— Полина. — Голос Саши звенел сталью, но я не реагировала, лишь ускоряла шаг, чувствуя, как дрожь в теле становится все сильнее. — Полина… Постой.

Я рассмеялась и покачала головой. Ситуация казалась до смешного абсурдной. Вместо того чтобы почивать со своей правильной подружкой, он караулил каждый шаг своей «сестры — безмозглой искательницы приключений на пятую точку!».

— Мы же договорились, что ты спросишь разрешения у бати. — Звенел яростью голос друга детства. — Что-то я тебя там не дождался…

Я перешла на медленный бег, чувствуя, как от напряжения стягивает все внутренние органы. Я не собиралась идти у Сашки на поводу, какого бы старшего брата-тирана он передо мной не разыгрывал… Не дождется!

Рывок — и я, не успев даже ахнуть, вновь оказалась зажата в его руках-тисках.

А дальше начался настоящий хаос: Воронов потащил меня прямиком к воде — ледяной, которая даже днем, под лучами палящего солнца, едва прогревалась, а ночами в ней, пожалуй, чувствовали себя комфортно только моржи.

— Ты совсем рехнулся? — проорала я, когда вода начала набираться мне в кеды. — Ты что творишь, Саш?!

Я не верила в происходящее, а зря, потому что в следующую секунду моя многострадальная пятая точка оказалась в озере, и тело моментально сковал холод, меня затрясло.

— Урод ты, а не д-друг! — сквозь душащие слезы прохрипела я, судорожно хватая носом воздух.

Потому что мой лучший друг Сашка никогда бы так не поступил со мной!

— Зато в следующий раз будешь думать головой, а не одним местом… — спокойным тоном прозвучало где-то поблизости.

Одним местом! И это мне говорит он!

Я истерично расхохоталась, пытаясь отползти на сухую часть берега.

— Хотела принять участие в конкурсе мокрых маек? Не благодари! — И меня снова окатило водой — я вдруг осознала, что вымокла до нитки, однако даже наорать на него не могла, потому как зуб на зуб не попадал из-за сковавшего тело холода.

«Лучший друг» тем временем поспешил прочь из воды — он даже умудрился предварительно скинуть шлепки, побоявшись их намочить.

Решил выйти сухим из воды? Ха! Ничегошеньки у тебя не выйдет…

Резко подскочив, я успела нагнать Воронова у самой кромки воды. Вцепившись в его широкие плечи, рывком потянула назад — и с нескрываемым удовольствием выслушала отборный мат, пока он летел в воду.

Сашка с громким всплеском рухнул в озеро, и я для надежности окатила его еще парой пригоршней воды. Затем поспешила выбраться на берег, мысленно молясь, чтобы не встретить никого из родных. Не очень-то хотелось объясняться, каким образом мы с Вороновым вымокли до нитки. Еще подумают, что перебрали с алкоголем и решили проверить поговорку «пьяному и море по колено», а в нашем случае — озеро.

Хотя, спорить не буду, я была бы не против таким образом поглумиться над своим другом — вот была бы умора, если бы наши друзья и родственники подумали, что Воронов не умеет пить…

Вернувшись в дом, я стремительно закрыла дверь на замок, не желая сегодня больше видеть незваных гостей. Затем поспешила в душ, на ходу сбрасывая тяжелую мокрую одежду.

Казалось, у меня даже зубы лязгали от холода. Кожа покрылась острыми мурашками.

Я включила горячую воду на максимум, а затем, обняв себя под грудью, скатилась по стенке душевой и на какое-то время прикрыла глаза.

Боже мой, он сошел с ума… Чему его только учат в этой Швейцарии? Как быть придурком и грубияном, позабывшим про личные границы? Очень похоже на то.

Сама не знаю, сколько я вот так просидела на полу кабины, в душе́ хороня и оплакивая нашу с Сашкой многолетнюю дружбу. Потому что друзья так не поступают, и я не собиралась мириться с его тиранскими замашками…

Шлепая босыми ногами, я сняла с крючка большое махровое полотенце и, заворачиваясь в него, вернулась обратно в комнату.

Перебросив влажные волосы через плечо, я замерла на месте с открытым ртом…

На моей кровати сидел Александр Воронов. С влажными всклокоченными волосами. Обнаженным торсом. Ну хоть в сухих шортах… Прости господи.

— Добрый вечер. Я занята. До свидания, — неохотно отозвалась я.

— Можно с тобой поговорить? — щурясь и рассеянно моргая, спросил он.

— А ты умеешь? Разговаривать?! — едко бросила я, демонстративно сжав кулаки.

— Уже не уверен… — как-то обреченно протянул Воронов, заостряя внимание на моих крепко стиснутых ладонях.

— Еще получить желаешь? — Я бесстрашно замахнулась на него.

Незваный гость беззлобно усмехнулся.

— Реально страшно, учитывая, что это я научил тебя драться, — напомнил он, чуть наклонившись.

И я нехотя втянула его запах — такой головокружительный и родной, что сердце сжалось, захотелось прильнуть ближе…

— Как ты сюда попал? — спросила я севшим голосом, инстинктивно поправляя узел на полотенце.

Ухмыльнувшись, Саша кивнул на приоткрытое окно, которое я, разумеется, не подумала закрыть…

— Пришел меня добить? М? С озером не получилось, так ты решил утопить меня в душе? — поинтересовалась я сдержанно.

— Хотел извиниться, — негромко озвучил он, гипнотизируя своими темными глазами; в лунном свете — единственном источнике освещения в комнате — они казались какими-то особенно мистическими и глубокими.

— Да ладно? — уничижительно хмыкнула я. Как же я сейчас себя глупо ощущала, стоя вот так перед Сашкой практически в чем мать родила и не имея возможности одеться.

— Да, — тихо и с какой-то щемящей искренностью согласился он. — Никак не выходит смириться с мыслью, что ты больше не ребенок и в самом деле вольна отдыхать там, где сочтешь нужным… — Саша вздохнул, скользнув по моему телу рассеянным взглядом.

— Отвернись, страдалец. — Я подошла к шкафу и, открыв дверцу, вытащила оттуда длинную футболку. Затем снова посмотрела на Воронова — он по‑прежнему не собирался подчиняться.

— Ну и… — поторопила его я, желая скорее сменить полотенце на что-то более целомудренное.

Хмыкнув, Саша демонстративно прикрыл глаза ладонью.

Что ж… Даже если он вздумает подглядывать, пусть это останется на его и так уже порядком замаранной совести…

Развязав полотенце, я позволила ему упасть прямиком к моим ногам, сама же преступно медленно начала натягивать футболку, которая, к слову, оказалась не такой уж длинной — едва ли прикрывающей мои бедра.

Вместе с тем я отметила, как натянутый кадык Воронова слегка дрогнул.

Облизав губы, я отвернулась и вытащила из ящика трусы. Затем стремительно их надела, отчего-то испытывая запоздалое смущение...

— Можешь смотреть… — с деланным великодушием разрешила я Сашке. Тогда он убрал руку от лица и устремил на меня бессовестный взгляд.

Закатив глаза, я прошлепала к кровати, забралась на нее и залезла под одеяло. Однако он и не подумал сдвинуться с места.

— Поговорим? — тихо спросил Александр, облокачиваясь на одну из подушек.

— У тебя есть тридцать секунд… Двадцать девять… Двадцать восемь…

— Поль… — как-то уж совсем невесело обратился он, прочистив горло.

— Забыл о моей священной миссии? — буркнула я.

— Напомни.

— Выявлять людей без чувства юмора. — Я горько улыбнулась. — Не думала, кстати, что ты так скоро примкнешь к их числу. Хотя чему удивляться? Ты ведь теперь взрослый мужчина. Встречаешься с правильной девушкой, которая рано ложится спать и ест пророщенную гречку на завтрак. Извини, Саш, но я даже не знаю, о чем нам теперь разговаривать…

Некоторое время Воронов внимательно на меня смотрел, никак не комментируя мои обличительные слова. Но вдруг пододвинул свою подушку вплотную к моей и лег непозволительно близко.

Я взволнованно выдохнула, когда его сильное горячее тело оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Мы будто снова перенеслись на несколько лет назад. Заночевать вместе в обнимку когда-то было для нас привычным делом…

— Правда, прости. С озером я перегнул. Но я не мог тебя там оставить… Переживал за тебя. — Обеспокоенный голос парня разбавил сгустившуюся тишину.

В полутьме я наблюдала, как опасно горели его глаза под длинными подрагивающими ресницами.

— Переживал? — Я вздохнула. — Такой высокий уровень тревожности способен уложить и слона. Осторожнее, Саш. Может, пора к психологу?

— Ты же знаешь, моя мама психолог по образованию. Завтра с ней пообщаюсь. Скажу, что совсем с ума сошел на почве… — Саша осекся, как-то невпопад рассмеявшись. — Я просто не доверяю Завьялову. Не нравится он мне…

А мне не нравился чересчур насупленный, сосредоточенный на моем лице взгляд друга детства.

— Главное, чтобы Женька нравился мне. Тебе так не кажется? — Прицелившись, я запустила в Воронова декоративной подушкой, правда, он перехватил «снаряд» на лету и засунул тот себе под голову.

— Помнится, раньше ты звала его Женек-Запашок? — Саша дерзко улыбнулся, провоцируя меня на ответную смущенную улыбку.

Ведь я действительно порой так называла Завьялова — дело в том, что он помогал своему отцу на стройке, поэтому иногда от него пахло по́том… Эх.

— Саш, сколько лет-то прошло? — Я пожала плечами. — Он вырос и сильно изменился, как и все мы.

— И как у вас с Зап… ой, в смысле с Завьяловым? — Саша хлопнул себя по лбу, своими шутками вызвав во мне ответную реакцию:

— У нас Женей все отлично. Отмыла его, отстирала, надухарила. Теперь глаз радует, — подмигнула я, подмечая, как комично вытянулось лицо Воронова.

В этот момент я вздрогнула, услышав под окнами тихий голос Завьялова.

— Поль, ты еще не спишь? Я выиграл нам романтический приз на двоих… Вино и корзину с фруктами…