7.Рита

Спустя два часа, сижу в своём любимом кабинете. Рабочий стол, высокая тумба и пара кресел для гостей выполнены в едином стиле из ценных пород дерева известным мастером. Его работы уже давно выставляются в нашей галерее. В начале его карьеры мой дальновидный начальник уговорил Артёма Мельникова (так зовут теперь известного деревянных дел мастера) сделать пару предметов мебели для нашей галереи в качестве рекламы. Эта идея была шикарной! Работы Артёма стали стремительно набирать популярность и расти в цене. А мы получили благородную мебель в интерьер нашего офиса.

«Ну, Марго, молодец. Ты не думаешь о Романе. Не вспоминаешь его руки, губы, как он страстно прижимался и тёрся о тебя всем телом. Ты взрослая, опытная женщина и думаешь только о работе! Угу – мм… Конечно… Безусловно… Артём, мебель… Дерево. Деревянная спинка кровати, о которую ты чуть не стукнулась головой во время особенно активных действий Ромы. Да, чтоб тебя!»

Маргарита сидела в задумчивости на своём кресле и непрестанно думала, что же случилось с ней всего каких-то пару часов назад. У неё периодически пылали щёки, пульс ускорял свой бег, а дыхание становилось частым и прерывистым. Если бы, в этот момент кто-то увидел её в таком состоянии, то предложил бы измерить температуру и отправиться домой – лечиться.

Не помогли ни самовнушение, ни попытки зарыться с головой в текущие дела. Рита перебирала в памяти особо острые, «вкусные» моменты и не могла остановиться. Вся её женская чувственность, проснувшись от долгой спячки, пришла в полную боевую готовность и теперь бомбардировала свою хозяйку шальными мыслями и пикантными фантазиями.

Рита тщетно пыталась убедить себя, что так происходит с непривычки. У неё давно не было секса, и она просто отвыкла. Что на самом деле не случилось, ровным счётом, ничего выдающегося. Хотя положив руку на сердце, там, где надо, у Ромы было всё очень даже ВЫДАЮЩЕЕСЯ!

Кое-как досидев до конца рабочего дня, не высовываясь из кабинета (благо встреч с клиентами на сегодня запланировано не было), Рита выключила компьютер, убрала документы в стол, надела лёгкий плащ и, закрыв кабинет на ключ, покинула своё рабочее место. Весна ещё вовсю властвует на улице: жаркой погодой днём и холодными ветрами с переменной изморозью вечером. Как говорится, в такую погоду на улице можно встретить женщин и в сапогах, и в босоножках.

Сидя в своей любимой машинке Kia Soul и наглаживая руль в красной кожаной оплётке (под цвет автомобиля), Маргарита испытывала чувство неуверенности и даже страха. Сколько раз до этого момента, взвешивая все за и против, Марго прокручивала в голове момент возвращения «блудницы» домой. Вот она войдёт в дом, поднимется в кабинет, а дальше?

«А дальше, Марго, подожми булки,– как говорила однокурсница Ленка, – и вперёд покорять новые горизонты!» – под такой мысленный «пинок», женщина выехала с парковки и, пробираясь сквозь пробки к выезду из города, поехала домой.

В двадцати минутах езды от города расположился коттеджный посёлок, где вот уже восемь лет жила Рита. Двухэтажный дом из белого камня с коричневой отделкой, без помпезности и изысков, спрятался среди высоких сосен и пушистых елей. Небольшая территория у дома была огорожена сплошным забором и встретила Риту приятной вечерней подсветкой и сладким запахом хвойного леса.

Поставив машину в гараж, Маргарита вошла в дом, прислушиваясь к тишине. Сняла обувь, плащ и, поднимаясь по красивой резной лестнице, направилась на второй этаж. В кабинет, где обычно, работал Павел. Её муж.

8. Рита

Ступая по лестнице вверх, Маргарита чувствовала подступающий мандраж. Пугливые мурашки взметнулись вверх по позвоночнику и разбежались мелким бисером по плечам. С каждым шагом, приближающим её к встрече с мужем, у Риты учащалось дыхание, а в голове метались мысли, словно испуганные зайцы. Заметит ли Павел изменения, что произошли в ней за последние несколько часов? Почует ли, как охотник чует добычу, что она ускользает? А может, останется по-прежнему равнодушным?

Эх, Паша, Паша… Если бы ты меня по-прежнему любил, я бы не была сейчас в такой ситуации.

Подойдя к резной двери кабинета, в надежде успокоиться, Маргарита сделала глубокий и медленный вдох. Без стука вошла и, закрывая дверь, поздоровалась.

– Привет.

– Привет, – ответил Павел, поднимая голову от монитора ноутбука, за которым работал. – Как прошёл день?

Он смотрел на Риту с мягкой улыбкой на губах, во взгляде, как и прежде, была нежность. Казалось, что он искренне интересуется её делами, тогда почему он охладел к ней?

– Всё хорошо, Паш. Устала. А как ты? – задавая вопрос, Рита подошла и села на миниатюрный диван, расположенный справа от стола хозяина. Она не подошла и не обняла мужа, как обычно, у них было заведено, не поцеловала ласково в щеку, ероша его кудрявые светлые волосы. Поджав под себя ноги, Рита внимательно посмотрела на мужа. Он, в свою очередь, развернулся к ней, сидя на стуле, и вопросительно приподнял бровь. Худощавая, высокая фигура мужа была красиво обтянута джемпером небесно-голубого цвета, стройные длинные ноги были в джинсах. Взгляд серых прищуренных глаз остановился на Рите, чуть наклонившись к жене, он спросил:

– Точно всё хорошо? – спросил с беспокойством Павел.

– Нет, Паш. Я устала.

Павел, будто бы смутился, а затем нахмурился и снова повернулся к монитору, собираясь продолжить прерванное дело.

– Отдохни, Марго. А я ещё поработаю.

Маргарита, громко фыркнула и молча встала. Павел сделал вид, что не заметил её недовольства, а Рита медленно покинула кабинет и пошла в свою комнату. Да, да. Не в супружескую спальню, а в свою персональную, удобную, комфортную и страшно одинокую комнату.

Сколько одиноких ночей она проревела в подушку, а сколько ночей она пыталась изнасиловать вибратор? До сих пор не понимая как так и почему вдруг некогда любимый муж, стал отказывать ей в близости. Множество попыток поговорить и всё обсудить, даже парочка скандалов ни к чему не привели. Сто́ит завести об этом речь, как муж уходит в глухую оборону. А после клянётся в любви, смотрит взглядом котика из "Шрека", дарит дорогущие подарки или ласково обнимает, шепча на ухо: «Рита – ты моя жизнь!».

Не понимаю! Ничего не понимаю! И ведь поводов для подобного поведения абсолютно не было. Прокручивая, в который раз, в своей голове проблемы взаимоотношений с любимым мужем, Рита вошла в свою комнату. Дёргаными движениями сняла платья, чулки и бельё. Выдохнула с наслаждением, почувствовав свободу и лёгкость. Направилась в душ и простояла под тёплыми струями, до сморщенной кожи на подушечках пальцев. Она надеялась, что потоки воды, смывающие дневную пыль и усталость с её тела, хоть немного смоют собой грусть и печаль с её сердца.

Вечер не радовал перспективами, поэтому Рита дала себе установку не нагнетать свою, и без того расшатанную, нервную систему. Она спокойно оделась в домашний костюм, спустилась на кухню и в одиночестве съела ужин, даже не перемещаясь в столовую. Свою любимую светлую столовую с панорамным окном, бледно-голубыми шторами и больши́м белым деревянным столом.

Как она радовалась, обустраивая эту комнату! Множество времени потратила в поисках подходящей мебели и других предметов интерьера: искала в магазинах, галереях и даже на барахолке (изящное кресло и красивый серебряный поднос, например, оттуда). Рита хотела создать уютную комнату, где комфортно и удобно будет собираться всей семьёй. Пусть пока маленькой: только она и Паша. Но ведь должны были появиться дети, приезжать в гости бабушки и дедушки… А вместо этого, она вот уже который год ужинает в одиночестве на кухне. Нет, ради справедливости, сто́ит сказать, что Павел всегда к ней присоединялся и за завтраком, и за ужином. Но только если его пригласить. А сегодня Рита не захотела идти к нему «на поклон» и выпрашивать, как ей казалось, крупицы его драгоценного времени.

Убрав за собой со стола и включив посудомоечную посуду, она медленно поднялась и пошла в свою комнату. Дверь в кабинет мужа была, но снизу пробивался слабый луч света. Он не вышел пожелать ей спокойной ночи, надеяться на это было бы глупо. Она тоже не зашла к нему перед сном, не желая получить дежурный поцелуй на ночь и очередной отказ в телесных ласках. Наверное, пора заканчивать такое существование, но Рита не представляла, как можно расстаться с человеком, которого любила и любит вот уже двенадцать лет. Десять лет брака псу под хвост?

Войдя в комнату, она неспеша переоделась в пижаму, сняла покрывало с кровати и забралась под одеяло. Едва её голова коснулась подушки, а глаза закрылись в предвкушении долгожданного отдыха, как перед её мысленным взором стали мелькать картинки жаркого секса с Ромой. Рука сама потянулась в трусики. Паша, как хочет, а она молодая здоровая женщина, и у неё будет секс, с ним или без него!

9. Роман

Вот, это он упахался. Порой кажется, что вагоны ночами разгружать легче, чем хоть ещё одну «акулу секса» вынести. Да, что за время-то сейчас такое? Феминизм, женское доминирование и прочая хрень не дают мужикам чувствовать себя мужчинами.

После изматывающей встречи с зажравшейся и оборзевшей мадам, Рома ехал на такси домой. Он откинул голову на подголовник кресла, закрыл устало глаза и попытался расслабиться. Ему жизненно необходимо скинуть с себя весь негатив последних часов и прийти домой бодрым и на позитиве.

Маришка наверняка ждёт его, приготовив очередную вкуснятину. Сколько раз он просил её не напрягаться, больше отдыхать. Благо доставку еды они могли себе позволить. Но нет же. Как это она кормильца и добытчика семьи встретит без накрытого стола из пяти блюд? И как только справляется со всем этим?

Рома давно уже перестал удивляться её упорству и находчивости. Часто его посещала мысль, что окажись он, Роман, здоровый молодой мужик, на её месте, то, скорее всего, не смог бы пройти все испытания, выпавшие на долю восемнадцатилетней девчонки, столь достойно. А Марина гордо держит голову, расправив худенькие плечи. Он искренне восхищался её терпением, спокойствием и верой. Верой во врачей, в судьбу, в него самого.

Войдя в квартиру, Рома включил свет в прихожей и бодро прокричал (так, что слышал, наверное, весь подъезд):

– Маришка, встречай работягу!

Спустя пару минут из-за угла появилась Марина, плавно выезжая в своём инвалидном кресле. Она, как всегда, была одета в симпатичный домашний костюм, сегодня с эмблемой котика на груди. Рыжие густые волосы были заплетены в свободную косу необычного плетения. Рома пригляделся внимательнее к её причёске, но понял, что в жизни не догадается, как такое соорудить, и поэтому просто спросил:

– Что за новые морские узлы на голове у моей русалки?

Марина засмеялась звонким лёгким смехом. Беззаботно, как в детстве. Русалочка – вечное прозвище Марины. Сначала так называл её старший брат (Рома), потом подхватили родители, а позже из садика перешло в школу. В институте вот не прижилось, собственно, как и сама Марина. Авария, унёсшая жизни их любимых родителей, а Марину оставившая с крошечным шансом снова встать на ноги, перечеркнула очное обучение на бюджете, которым она так гордилась.

– Р-о-ом, – протянула девушка, откидывая тяжёлую косу на спину, – ты только не смейся, но плетение называется «рыбий хвост».

Секунду Роман стоял, удивлённо таращась на сестру, а потом грянул дружный хохот. Марина смеялась над удивлённой вытянутой физиономией Романа, а Рома просто смеялся над смешным совпадением и искренне наслаждался лёгкостью этого момента. Как же он любил свою сестрёнку! Рядом с ней Рома ощущал себя молодым и беззаботным парнем. Тучи расходились над головой, и словно ласковое солнышко озаряло своими яркими лучами всё вокруг.

Хмыкнув последний раз, Рома смахнул, выступившие от смеха, слёзы и пошёл в ванную. Она была просторной, совмещённой с туалетом и максимально адаптированной под нужды Марины. Это первое, что он преобразовал в их квартире на деньги, заработанные взрослыми шалостями.

Выйдя из ванной, он направился на кухню. Её можно было найти, даже не зная, где она находится, просто оттуда шёл умопомрачительный запах горячего хлеба и чего-то мясного.

– Что у нас сегодня? – спросил Рома, с предвкушением растирая ладони. – Пироги? М-м-м, – Марина не успела ответить, так как на столе стояло красивое блюдо, с горкой наполненное маленькими пирожками продолговатой формы.

– А с чем?

– С мясом и с капустой,– ответила Марина, сидя в кресле к нему спиной, и что-то усердно с плиты перекладывала на тарелки. – Ещё гуляш с гречкой. И салат с помидорами, огурцами.

– Запах фантастический, Мариш! И на вид красиво. Может тебе на заказ делать домашнюю выпечку, а? – спросил Рома, присаживаясь за стол.

Он уже потянулся за ближайшим к нему пирожком, как вдруг, будто почувствовал сгустившийся на кухне воздух. Он посмотрел на сестру, которая по-прежнему к нему не повернулась.

– Мариш? – спросил он тихо. – Что такое?

Если он сморозил какую-то глупость, так лучше не мельтешить, а подождать. По опыту знал, что сестра всё ему подробно разжуёт, как не раз бывало. Правда, надо признать, подобных неловких моментов у них давно не было. За последние полгода, так точно. Всё-таки он сильно поднаторел в искусстве общения с женщинами. Психолог доморощенный, блин.

– Ром, скажи, – Марина стала поворачиваться вместе с креслом, чтобы посмотреть на брата, – а у нас серьёзные проблемы с деньгами? Твоих заработков уже не хватает? Тогда почему ты молчал и не сказал мне об этом раньше?!

К концу речи голос Марины приобрёл звеняще-истеричные нотки, а из глаз брызнули слёзы. Если бы Рома в этот момент жевал, то обязательно бы поперхнулся едой. Ну вот, как женщины, даже его умница-сестра, из невинного предложения могут устроить целую драму?!

– Марин, да ты что?! Всё хорошо! Даже не думай об этом! Ничего не изменилось. Зарабатываю я достаточно, на твою реабилитацию почти всё собрал. А на операцию сама знаешь – продадим родительскую дачу. Всё будет хорошо, Мариш!

Рома сел на корточки перед сестрой и сжал её подрагивающие пальцы. Она смотрела на него с такой мукой во взгляде, что Роману было безумно паршиво. Уже два года с момента аварии, он всячески старался бодриться и никак не показывать сестре своего отчаяния, а порой и жуткой усталости.

– Мариш, русалочка моя, ну зачем ты так? Ты же знаешь, я всё для тебя сделаю. Всё будет хорошо. Не хочешь печь…не пеки. – Роман с заминкой продолжил успокаивать сестру, – Можешь вообще не готовить, проживём на доставке. Не плачь, пожалуйста.