Глава 2

– Кем работает твой отец? – спрашивает Слава, когда мы ступаем на тропинку, идущую вдоль леса.

– У него своя фирма. Он покупает за границей одежду и технику и продаёт их здесь оптом, – закрутив бутылку, из которой я, кажется, уже выпила добрую половину воды, отправляю её в рюкзак и прикрываю ладонью голову.

И почему я не додумалась взять кепку?

Солнце печет нещадно, несмотря на то, что время близится к вечеру. Обжигает кожу и плавит мозги.

– Круто. У тебя, наверное, всё есть?

– Ну, не всё. А твои родители кем работают?

– Отец милиционер, мама работает в театре.

– Ух ты, она актриса? – с интересом смотрю на вытирающего со лба пот парня.

– Да.

– Здорово. Я просто обожаю участвовать в школьных спектаклях. А уж что говорить о настоящей сцене!

– Хочешь, как—нибудь достану билет на её спектакль?

– Ты сейчас серьезно?

– Конечно, – лихо загорается его взгляд, на миг опускаясь на мои губы.

– Очень хочу, – восторженно киваю, – Было бы классно. Спасибо. А твои родители кто, Руслан? – оборачиваюсь к Руслану, что все это время молчаливо идёт рядом.

Пинает камни носками старых кроссовок и жуёт травинку.

Он не проронил ни слова за последние сорок минут.

– Не твоего ума дело, – отрезает холодно вместо ответа и проходит вперед, опережая нас на несколько шагов.

Запнувшись, утыкаюсь взглядом ему в спину.

– Я же просто из вежливости спросила.

Не то, чтобы мне прям сильно обидно, но мог бы быть пообходительнее.

Я ничего плохого ему не сделала, в конце концов.

– Не обращай внимания, – мягко толкает меня локтем Слава и плескает себе в лицо водой из своей бутылки. – Слушай, Рус, а давай через лес срежем? Пока дойдём, сваримся здесь.

– Нет, – не оборачиваясь, бросает Руслан. – Там охотники шастали, забыл?

– Да когда это было? Неделю назад. Они уже точно свалили. Погнали, Даше вон тоже жарко. Не хватало солнечный удар словить.

– Не сахарные, не расплавитесь. Осталось полчаса идти.

– Да ты издеваешься? Мы через лес за десять минут дойдём. Рус, – Слава толкает его в плечо. – Ну тормози ты уже.

– Я сказал – нет, – резко оборачивается парень. – Это опасно. Забыл, чем для Юсупова всё закончилось в прошлом году?

Слава закатывает глаза.

– Он сам виноват. Попёрся вглубь. А мы пойдём по тропинкам. Погнали? У меня уже мушки перед глазами от этого солнца. Даш, а у тебя?

– Тоже, – заторможено киваю, не совсем понимая, о какой опасности говорит Руслан. Лес вроде городской. Неужели тут водятся дикие звери?

– Я же говорил, что она не выдержит, – с насмешкой говорит он, снова бросая на меня колкий взгляд, от которого на коже выступают болезненные мурашки. – И ты туда же, слабак. Идите, если хотите. Я в обход.

Разворачивается и шагает прочь.

– Баран, – бурчит Слава. – Ладно, пошли, Даш. Мы уже успеем накупаться вдоволь, пока он дойдёт.

Кивнув в сторону леса, он мягко берет меня за локоть.

Растерявшись, неуверенно смотрю вслед удаляющемуся Руслану, но все же иду за Славой.

Он здесь местный, лучше знает, как быстрее добраться. Да и его компания мне в разы приятнее, чем того невоспитанного.

– Только за мной иди, с тропинок не сходи, – предупреждает он, ступая вперёд.

– Ладно. Слушай… почему Руслан такой? – послушно иду за ним, наконец прячась в блаженной тени деревьев.

Делаю глубокий вдох, позволяя прохладному воздуху поселиться в легких. Как же хорошо, когда солнце не жжет.

– Он нормальный. Просто не со всеми.

– Наверное, зря я пошла с вами. Ещё поссоритесь из—за меня.

– Да забей. Он не обидится. Мы с шести лет дружим. Всякое бывало, но чтобы ссориться прям всерьёз – ни разу. Тем более из—за девчонки.

– Ого, вы такие разные, – искренне удивляюсь, слабо представляя, можно так долго дружить с таким угрюмым человеком, как Руслан.

– Это только кажется.

Ну ладно. Возможно, он действительно другой с теми, кого знает долго.

Мы неторопливо идем вперед. Под ногами похрустывают ветки, весело шуршит листва. Мне даже зажмуриться захотелось от удовольствия.

Вскидываю вверх голову, чтобы полюбоваться тем, как сквозь кроны пробиваются солнечные лучи, и замечаю на одной из веток белку.

Машинально останавливаюсь. Пушистая, ярко—рыжая, она вдруг срывается с места и бежит вниз. Такая красивая, просто прелесть. Я тихо смеюсь. Просто обожаю зверушек и завела бы дома хоть кроликов, хоть собак с кошками. Вот только родители категорически против, поэтому я могу любоваться ими только издалека.

Белка перескакивает с одной ветки на другую, спрыгивает на землю, подхватывает что—то лапами, засовывает себе в рот и мчится обратно.

– Даш, ты идёшь? – вздрагиваю от оклика Славы.

Отыскиваю его взглядом и понимаю, что за то время пока я любовалась белкой, он успел свернуть и отойти метров на двадцать.

– Ой, бегу.

Напрочь забыв о его наставлении, срываюсь с места и быстрым шагом сокращаю между нами расстояние. Но не по тропинке, а прямо по притрушенной листвой и сухими ветками земле.

– Стой! – выкрикивает Слава, напугав меня, но не успеваю я остановиться, как вдруг громкий щелчок металла вспарывает тишину.

Прежде чем я понимаю, что произошло, что-то с силой сжимает мою ногу – холодные дуги врезаются в плоть, и вспышка острой боли пронзает всё тело. Вскрикнув, дергаюсь, опускаю оторопевший взгляд вниз и поверить не могу в то, что вижу. Моя нога оказалась в самом настоящем капкане, который я раньше видела только в фильмах. Большом, металлическом, ржавом. Его зубцы расцарапали кожу, и оставили алые полоски, а холодный металл больно сдавил лодыжку.

В глазах мгновенно собираются слёзы. Паника накрывает с головой, дыхание перехватывает. Я тихонько скулю, чувствуя, как боль скапливается в одном месте.

– Чёрт! – Слава срывается, подбегает и плюхается передо мной на колени. – Я же сказал за мной идти! Чего ты попёрлась сюда? – рявкает грубо.

На ответ у меня сил нет. Шок и боль парализовали мысли. Всматриваюсь внимательнее в ногу, пытаясь понять масштабы трагедии. Болит так сильно, словно пробило кость, но на самом деле – нет. Редкие зубцы прошли как раз с двух сторон от лодыжки, только царапнув кожу, но не пробив её.

Рвано выдыхаю, чувствуя, как внутри начинает биться истерика. Нога пульсирует всё сильнее и сильнее.

– Сильно больно? – смотрит на меня с испугом Слава.

Слабо киваю, прикусывая губу.

– Я попробую открыть. Как только ослабнет, сразу выдергивай ногу, поняла?

– Да…

Слава напрягается, пытаясь развести дуги капкана. Давит на них изо всех сил.

– Он старый такой. Заржавел полностью, – хрипит, прилагая усилия.

А я молюсь, чтобы у него получилось.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Но мои молитвы остаются не услышанными, и пружина не поддаётся.

Закусив губу, сдерживаю рвущийся наружу всхлип.

Как же больно, Господи.

– Твою мать! – вскакивает Слава на ноги и нервно ерошит свои короткие волосы. – Что делать?!

Как—будто я знаю…

Смахнув слезы, наклоняюсь, чтобы самостоятельно попробовать раскрыть сдавливающий механизм. Глупо, конечно. Если у Славика не получилось, то сомнительно, что выйдет у меня, но не стоять же истуканом и ждать, пока у меня нога посинеет.

А она уже нездорового цвета.

Приложив максимальные усилия, надавливаю на металл и тут же безнадёжно роняю руки. Здесь моей силы точно не хватит. Половины сложились намертво.

Пробую поднять ногу, но тут же с шипением возвращаю её на землю. Во—первых, капкан слишком тяжелый, а во—вторых, едва я пошевелила ногой, как острая боль прошила во второй раз.

– Ай…– с мольбой смотрю на метушащегося Славика. – Я не хотела…

– Пипец, – он сжимает кулаки от бессилия, смотря на меня полным обвинения взглядом. – Просто пипец!

– А я говорил, – внезапно раздаётся за моей спиной.

Мы одновременно со Славой оборачиваемся. Руслан расталкивая палкой листья на земле, подходит ближе.

– Рус, ты не ушёл! – с облегчением выдыхает Славик. Я тоже испытываю облегчение, хоть и понятия не имею, как он может помочь. – Я не знаю, как его открыть.

– Переться сюда не надо было.

– Да мы нормально шли. Это вот… она…

Тяжелый взгляд сканирует моё лицо, а я стараюсь не показать своих эмоций. Обещала не ныть, значит буду терпеть и боль, и обвинение, которым Руслан меня полосует.

Сбросив на землю рюкзак, он приседает передо мной на корточки и проделывает тоже самое, что и мы всего минуту назад. Пробует раскрыть капкан самостоятельно. И у него даже в отличии от нас, получается. Я на радостях готовлюсь вытащить ногу, но уже через мгновение его пальцы соскальзывают и капкан со всей силы ударяет меня по ноге. Из моего рта вырывается тихий всхлип, и я закрываю его руками. Стоически терплю, пока Руслан продолжает пытку. Пробует снова и снова, заставляя меня уже скулить от боли при каждом неудачном рывке.

Не в силах выдерживать, закрываю лицо руками, чтобы позорно не плакать, хотя слезы уже в открытую текут по щекам.

– Так не получится, – Руслан стирает пот со лба. – Нужен рычаг.

Глава 3

– Я давлю, ты тянешь, ясно?

– Да.

– А ты не реви и вытаскивай ногу, как только у нас получится его раскрыть, поняла?

Кивнув, стираю со щёк слёзы. Пожалуйста, пусть только получится.

Но просто оказывается только на словах. Чтобы найти прочную палку, у ребят уходит время. Те, что попадаются под руку, раз за разом ломаются, едва Руслан пытается использовать их как рычаг.

Моя нога уже не пульсирует. Она отекла и превратилась в ноющий кусок плоти, который кажется вот—вот отвалится. Мне страшно остаться без неё. Я понятия не имею, какие будут последствия, но держусь из последних сил.

Слёзы – последнее, что нужно мне и ребятам, которые не ушли, а пытаются помочь. За это я им безмерно благодарна. Даже Руслану, который время от времени бросается ругательными словами в адрес своего друга и меня.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем металл наконец поддаётся. Когда капкан раздвигается под давлением толстой палки, я наклоняюсь и рывком вытаскиваю ногу.

– Наконец—то, – оседает на землю вспотевший и перепачкавшийся от стольких попыток Руслан.

Слава облегчённо выдыхает, опираясь спиной на дерево:

– Думал, мы никогда его не откроем.

Я же пытаюсь понять, чувствую ли вообще ногу. Она немеет, будто её нет. Покалывает, болит.

– Дай сюда, – Руслан берёт меня за лодыжку и внимательно осматривает.

Я почти не чувствую его пальцев. Онемение настолько сильное, что новая волна боли охватывает каждый миллиметр кожи.

– Сильно болит? – хмурясь, крутит стопу из стороны в сторону.

– Я не знаю. Кажется, больно везде.

– Ушиб сильный. Но перелома нет. Через неделю будешь бегать. Наобщаешься потом сколько захочешь, – в голосе сквозит издёвка, но отвечать на неё у меня нет сил.

Мне хочется лечь. Или хотя бы сесть. Но в ближайшей перспективе меня ничего из этого не ждет. Впереди – дорога домой. Самая сложная из всех, что у меня когда—либо была.

– Дойдёшь? – спрашивает Руслан спустя несколько минут, вставая справа от меня.

Славик становится слева.

– Угу, – выдавливаю, но, опустив голову, зажмуриваюсь.

И зо всех сил стараюсь идти сама, но через несколько шагов понимаю, что это невозможно. Ступить на ногу не получается вообще. Сдавленно втягивая воздух, делаю вид, что всё нормально, хотя внутри каждая клетка дрожит от боли.

– Мне домой надо. Ещё немного, и батя меня искать будет, – говорит Слава.

– Можете идти вперёд, я как—нибудь дойду не спеша, – храбрюсь, вкладывая в голос всю бодрость, на которую способна.

– Долго думала? – окатывает холодом Руслан. – Дай сюда руку. – Закидывает мою правую руку себе на плечо. – Второй – Славика обхвати. И прыгай на одной ноге.

Я делаю, как он велит.

Парни крепко поддерживают меня за талию. Так становится намного легче. Давление на ногу исчезает, и я наконец могу выдохнуть.

– В следующий раз будешь думать, куда и с кем идти.

– Я не хотела, чтобы так вышло, – поворачиваю к Руслану голову и задыхаюсь от того, сколько всего читается в его взгляде.

Солнце уже почти село. Поле, вдоль которого мы идем, окрашено в тёмно—оранжевый, отражаясь огненными сполохами в его глубоких зелёных глазах.

– Обычно всякая херня происходит, когда этого не хотят. Прежде чем что—то делать, думать надо. Голова дана не только для того, чтобы красить глаза тушью и улыбаться во все зубы.

– Знаешь, что? – резко останавливаюсь, из—за чего он впечатывает меня в себя, выбивая из лёгких весь воздух. Я замираю, забыв на миг, что вообще хотела сказать. Сглатываю и с усилием заставляю себя посмотреть ему в глаза. – Ты вообще знаешь, как это – остаться без друзей? Без единого знакомого в новом городе? Я просто хотела общения. Я не лезла к тебе с личными вопросами и не вешалась на тебя, чтобы ты вдруг воспылал ко мне ненавистью!

– Ну да. Вот прямо сейчас ты на мне совсем не висишь, – наглая ухмылка неожиданно растягивает его губы, а в глазах вспыхивают искры.

Осознав, что я действительно почти вешу на нём, быстро отстраняюсь, чувствуя, как пульс скачет, а щёки пылают.

Оказывается, он может не только ходить с каменным лицом, а и ухмыляться. Так ему идет гораздо больше.

Зачем об этом думаю сейчас вообще не понимаю. Не место и не время, а у меня эта ухмылка стоп—кадром заела.

– Пойдёмте. Нам ещё черти сколько идти, – нервно торопит нас Славик, косясь на наручные часы.

– Иди уже, общительная блин, – бросает Руслан, снова обхватывая меня за талию.

Из—за меня мы передвигаемся медленно. Прыгать на одной ноге сложно, и парням приходится подстраиваться. Они время от времени меняются местами, дают мне отдохнуть, потому что здоровая нога уже тоже изрядно ноет от непривычного давления.

– Батя меня убьёт, – надсадно выдыхает Слава, когда нам удаётся преодолеть почти весь путь.

Солнце давно село. И мои родители, наверное, тоже волнуются. Ушла, не сказав куда, и пропала.

– Давайте быстрее, – торопит Славик, вновь посматривая на часы. А потом вдруг резко тянет меня вперёд, так что я сбиваюсь с ног и едва не падаю.

– Угомонись. Она упадёт сейчас из—за тебя, – отталкивает его Руслан.

– Да блин… Даш, извини. Просто мой батя… он непростой. Наверное, уже всех на уши поднял.

Его слова подтверждаются почти мгновенно. Из двора с фонариками выходят люди, громко переговариваясь.

– Мы идем налево. Я дал патрулям задание, они их уже ищут. Вы – направо, – громыхает на всю улицу командным тоном, от которого мне хочется спрятаться.

– Всё… мне хана, – мне не видно в темноте, но кажется Слава бледнеет.

Мы останавливаемся, когда свет фонарей направляют на нас.

– Вот же они! Даша! Дашенька! – кричит мама, и через секунду толпа оказывается рядом.

Меня вырывают из рук парней, мама прижимает к себе, а папа сканирующим взглядом окатывает с ног до головы сначала меня, а потом ребят.

– Ты где был, паршивец? – мужчина в милицейской форме хватает Славика за плечо. – Быстро говори, где был, иначе отхожу прямо здесь, при свидетелях.

Слава бледнеет еще сильнее, сжимает губы, а я только сейчас понимаю почему он так боялся.

– Пап… Даша в капкан попала. – произносит сдавленно, – Мы её вытаскивали.

– Какой капкан?! – гремит так, что даже мне становится страшно.

Взгляды всех присутствующих обращаются на меня, а потом на мою ногу.

– Дочка, это где ты капкан нашла? – ахает мама, а папа приседает на корточки, чтобы осмотреть меня.

– В лесу. Не переживайте, уже всё хорошо.

Но мой ответ никого не успокаивает. Люди начинают охать и перешёптываться. Папа сверлит меня взглядом, в котором смешаны страх и гнев.

– Какого чёрта ты пошла в лес? – рявкает он.

Отец Славика снова хватает сына за шкирку.

– Вы что, щенки, в лес девчонку потянули?

– Н—нет, – заикаюсь я, шокированная тем, что они могли подумать. – Мы на речку шли.

– На речку? Через лес? – ещё сильнее звереет отец Славика. Его лицо багровеет от злости, вены на шее вздуваются. – Я что говорил про лес? Твоя идея была? – он встряхивает бледного, как мел, Славика так сильно, что тому приходится цепляться за рукав отца, чтобы не упасть. – Я спрашиваю, твоя? После того, как я сказал, чтобы в лес ни ногой после браконьеров?!

– Па…

– Ну я тебе задам!

– Пап…

– Не его, – вмешивается вдруг Руслан, обращая на себя всеобщее внимание.

– Что ты сказал? – отец Славика медленно оборачивается.

– Я сказал – не его.

– Только не говори, что это ты потащил моего сына в лес?! Ещё и девчонку с собой прихватил. Ты, поганец?! Ну конечно, как я сразу не понял?! Мой Славка за тобой, как щенок, бегает!

С силой отталкивает сына и подходит к Руслану. Внезапно хватает его за шею.

Я в ужасе холодею и врастаю в землю.

– Не тронь моего сына, – раздаётся сердитый голос из толпы.

Я нахожу глазами мужчину в старой майке и спортивных штанах, который плотно сжав губы, подходит к Руслану. Лысоватый, с отросшей небрежной щетиной и татуировками на руках и плечах он сильно выделяется из толпы.

– Да я бы его, – делает угрожающее движение рукой миллиционер, словно собираясь ударить, – за то, что таскает за собой Славку, прибил бы. Одни проблемы от тебя.

Он встряхивает Руслана, но тот резко ведёт головой и молча сбрасывает его руку. Сверлит взглядом исподлобья.

– Если бы не он, где был бы твой Славка сегодня? Забыл уже или напомнить?

Лицо отца Славика покрывается красными пятнами. Женщина, вероятно его мать, ахает, зажимая рот ладонями.

Я не знаю, о чём они, но мне стыдно и страшно за всех. Я никогда еще не была в такой ситуации. Родители при мне не кричат. И уж точно руку не поднимают.

Сейчас же происходит какой—то сюр. Руслан вообще был единственный, кто пытался нас отговорить от похода в лес, а сейчас в его адрес льётся столько отвратительных слов и обвинений.

– Это не они, – выпаливаю дрожащим голосом, не в силах больше смотреть на всю эту несправедливость.

– Что, дочка? – мама тревожно заглядывает мне в лицо.

– Не они это, – повторяю громче, чтобы этот злой мужчина перестал смотреть на Руслана с такой ненавистью.

Который теперь уже сам смотрит на меня. Зеленые глаза ввинчиваются в меня, словно буравя. Славик со страхом поворачивает ко мне голову.