Цитаты из книги «Нарушая дистанцию»

– Я знаю, что ты скажешь, Ира. Мол – я такой сякой, не готов к ответственности и вообще мы знаем друг друга месяц, кто планирует детей в такой срок? Но я тебе отвечу. Ребенка от любимой женщины и планировать не надо. Если он уже появился, то это блядь самый настоящий аргумент в пользу того, что его надо оставлять, – вскидывает резко ладонь, как будто хочет остановить какую-то мою фразу, которой у меня банально нет, – Я знаю, что ты карьеристка и трудоголичка, – давит, словно пытаясь меня убедить, – Знаю, что работа для тебя всё и ребенок в твои планы не входил, но давай хотя бы на минуту представим, что ты его оставишь. Ореховые глаза перемещаются на меня, а я ловлю себя на мысли, что не дышу вот уже минуту. Смотрю на него такого воинственно настроенного и понимаю, что всю дорогу он собирался с мыслями, чтобы в очередной раз бороться со мной. Бороться не против ребенка, а ЗА него. А я в очередной раз дурочка, что недооценила его. Прикусив губу, начинаю неконтролируемо улыбаться. – Представила… Никита с недоверием оглядывает мое лицо. Как будто растерялся и не понимает от чего я улыбаюсь. – И? – спрашивает, делая ко мне шаг. – И… я думаю, что ребенок от любимого мужчины – это действительно аргумент.

Этими мыслями я на самом деле банально стараюсь себя отвлечь. Отвлечь от разговора, который неминуемо случится в ближайшие несколько минут и повлечет за собой… Что он повлечет? Я не знаю. Никите двадцать пять. Он, когда добивался меня, вряд ли рассчитывал на столь стремительное развитие событий. Знакомство с родителями не в счет. Оно не влечет за собой бессонные ночи с малышом, перманентную усталость, которая у нас и так не проходит. Но и совсем ответственность с него снимать нельзя. Раз уж так вышло, что мы оба были слишком заняты собственным удовольствием, а не вопросом защиты, то и оба будем её нести. Взрослые отвечают за свои «факапы», как он говорит, по-взрослому.

– Да. Вы очень предусмотрительны, – между Никитой и полковником остаются считанные сантиметры, – единственное, в чем вы просчитались – так это в том, что моя обида на мужчин всё ещё сильнее меня. Он с подозрением хмурится, в глазах проносится немой вопрос. – И я действительно всегда борюсь за справедливость. В моем случае сегодня – справедливо и правильно было приехать сюда не одной. Мужское лицо в секунду бледнеет. Терехов делает рывок назад, но не успевает обернуться, как Никита бьет его пистолетом по затылку. Выстрел таки успевает прогреметь, но пуля уходит в молоко, а сам полковник отрубается в бессознанке.

– Да. Твоя увлеченность Рудневым оказалась сильнее, – полковник уверенно хохочет, – но даже несмотря на это, ты доверяешь только себе, Ира. Вас женщин, если обидеть, вы потом злитесь на весь мир и всё решаете сами. Хотя в данном случае – мне это на руку. Никто даже не узнает, что ты здесь была. А я… я уеду в срочную командировку, а потом вернусь и буду крутить свою машину дальше.

– Как я уже сказал – ты действительно нравилась мне, Ира. В первую очередь тем, что в тебе есть стержень. И чувство справедливости. И именно справедливость сегодня тебя привела сюда одну. Ты же, как обиженная женщина, вряд ли кому-то озвучила свою догадку о моем участии во всем этом. Тебе надо доказать, что ты чего-то стоишь. И завершить то, что у тебя отнял этот тупоголовый петух Попов, который сам ни на что не способен.

– Ты пообещаешь им, что закроешь его, поняла меня? – командует Никита. Он напряжен, взгляд требовательный и полный немого приказа. Этот его тон, которым он говорил со мной в вечер нашего знакомства тогда так бесил, а сейчас заставляет задыхаться. Потому что дурак он, если полагает, что я оставлю его одного здесь. Как вообще это можно представить? Вот так взять и уйти? Во-первых, даже если бы я на это и решилась, меня бы не отпустили, а во-вторых – я не решусь. Не потому что не хочу. Я хочу. Хочу жить, хочу дышать. Но с ним. С этим упертым лейтенантом, который отчего-то думает, что ценность его жизни меньше, чем моя.

Никита молчит несколько секунд, а потом выдаёт уже более спокойно. – Смотреть стриптиз неограниченное количество времени? Можно… – Так, – щипаю его за талию, чувствуя, как этот вулкан частично перетекает в меня, – не стриптиз смотреть, а на меня. – Ну не знаю… – задумчиво тянет, наконец отмерзая и оплетая меня руками, – там будет столько девушек. Все с голыми задницами, сиськами навыкат, понятия не имею, как оставаться сосредоточенным. – Слышишь, ты? Отталкиваюсь от него, но не успеваю возмутиться, как он подкидывает меня и закинув себе на плечо, тащит в комнату. – Представила, да? – рявкает, припечатав по моей заднице рукой. Я в отместку с силой шлепаю по его.

Никиту не отпускает, и я понимаю, что действовать надо иначе. Я не хочу с ним ссориться. И, конечно, понимаю его причины нежелания отпускать меня туда. Мне даже льстит, что он ревнует. Но нужно разделять работу и личное. Именно отсутствие этого разделение всегда играет против отношений на работе и потом приводит к катастрофическим последствиям. А я нам таких не хочу. Я слишком сильно влюбилась в этого гаденыша… Подхожу к Никите, который внешним видом напоминает пузырящийся вулкан, вот-вот и рванет, и оплетаю его напряженный торс руками. – Давай не будем переходить на фамилии… – предлагаю примирительно, слыша, как тарабанит его сердце в груди. – Ты первая начала. – Знаю… – веду ладонями вверх по его спине, стараясь пробиться сквозь массивную броню и воззвать к его незатуманенному ревностью разуму. – Пойдем со мной…

Я не раз работала под прикрытием, прекрасно знаю как себя вести. – Ни хуя он не идеальный. Ты видела в чем ходят эти официантки? Ревностные нотки в его голосе колют мою кожу. – Видела. – В коротких кожаных шортах, топах и стрипах на платформе и каблуках. Видок так себе, конечно, но ничего, переживу. – Меня это не смущает. И тебя не должно. – А меня блядь смущает, – рявкает Никита. – Ира, мы придумаем другой вариант. Поставим прослушку на его тачку, пока он будет в баре.

– Я не понял, – произносит Никита с претензией. – Мне к себе за стол прыжком садиться надо? Оборачиваюсь и вижу, что стол Игоря углом прижат к столу Руднева. А с другой стороны стена. Так что да, кроме как прыжком не пройтись. Ну или… – Обходи меня, – предлагает второй возможный вариант Игорь, кивком указывая себе за плечо. – Тебе надо, ты и обходи, – Руднев явно не согласен идти у него на поводу. Поэтому одним движением Никита поднимает его стол и опускает в центре кабинета. Потом берет мой и ставит на место, где только что стоял тот. – Пересядь, – бросает Игорю, подвигая ближе мой стул так, чтобы вместо Попова рядом с ним сидела я. – Слушай, лейтенант, тебе не кажется, что ты слишком борзый? – Игорь нехотя поднимается. – Не кажется. – А мне кажется. Я в твоем возрасте язык в жопу засовывал и к старшим по званию без важной причины не обращался. – Это ваши комплексы, я свой язык держу там, где ему положено быть.