Глава 8. Между двух львов. Москва-Питер

Девчонки предлагали отвезти на вокзал, но я отказалась. Меня провожала мама. Не хандри, а то приеду! А разве я хандрю? Впереди неизвестность, ответственность, новые вызовы и достижения. Я со-бранна и задумчива. Уже немного не здесь, ещё – не там. Мама мной гордится: ей льстит, что дочь пошла на повышение, а значит, мы обе молодцы.

«Сапсан» скользил сквозь нарядные осенние леса и пролески, мимо проносились станции небольших городков, тоскливо повизгивали колёса. Вспоминались долгие поездки на каникулы к бабушке неспешными пассажирскими поездами: размеренное постукивание колёс, убаюкивающее покачивание вагона, библиотечная книга из школьного списка с пожелтевшими страницами, полустанки с бабульками, протягивающими к открытым окнам жареные пирожки, ароматную, с чесночком и укропом, рассыпчатую отварную картошку, малосольные огурчики в газетных кульках, семечки…

Скорость, визг колес, пассажиры, в основном, мужчины – деловые, сосредоточенно уткнувшиеся в гаджеты, – навязчивые проводницы с кислым растворимым кофе не давали распуститься тугому, тревожному комку в горле. Повышение, которого не ждала. Авторитет, который предстояло заслужить. Возрастающая ответственность. Не это пугало. Я была разработчиком питерского проекта, проводила собеседования кандидатов на места в команде – практическая составляющая процесса вопросов не вызывала. Но – изначально – возглавить новый офис должен был Игорь. Я представляла наши яркие выходные вместе, себя в «Сапсане» – весёлой, предвкушающей встречу… Ждала любви к Питеру – промозглому, сероватому городу, сдержанно величественному, тайно прекрасному. Прогулки тихими улочками, рука в руке, эхо смеха во дворах-колодцах, общее восхищение и рассказы наперебой, обветренные поцелуями на набережных губы… Красивая история была сложена, празднично упакована, украшена шёлковым бантом – и осталась невостребованной, никому не нужной, забытой. Вместо этой беззаботной, полной праздника девчачьей картинки произошёл карьерный скачок, к которому я оказалась не очень готова. Не карьеры ждала – судьбы. Логика моего внезапного назначения не совсем понятна – это вызывало тревогу. Боялась и не хотела быть пешкой в чужой игре.

«Я не люблю Санкт-Петербург», – с уважением, но категорично говорила я всем и каждому, получая в ответ согласные кивки, бурное возмущение и множественные аргументы за и против. Не люблю-нелюблю, не люблю-не-люблю… Полюби, Елизавета. Себя полюби, всё, что с тобой происходит, полюби, отпусти, прости…

Не читалось, не спалось, мысли рисовали жалкую, ненужную сцену. Быть умопомрачительно красивой, уверенной, подойти к Игорю: «Какое же ты дерьмо, Игорь…». Расслабленной, сильной ладонью дать хлёсткую пощёчину, развернуться на высоком каблуке и уйти гордо, не слушая, не оглядываясь… Но ведь споткнусь обязательно, и руку он перехватит, и выльются жалкие, девчачьи упрёки-вопросы… Не такого она о себе мнения, интеллигентная московская девчонка. Нельзя это всё. Так и не поговорили. Вообще никак не поговорили, даже по телефону. Везла свою обиду, жевала её. От жалости к самой себе подступают слезы. Промокаю салфеткой реснички. Мадемуазель-босс, на вас смотрят и оценивают – держите марку.

На Московском вокзале Петербурга меня встретил личный водитель. Личный водитель, вот. Представился Максимом, протянул руку, приветствуя; сжал горячей сухой ладонью мою нерешительную кисть. Надо отработать этот момент, подумалось. Подхватил чемоданы, потянулся за сумкой с ноутбуком – не отдала. Побежал впереди трусцой, оглянулся, оценивающе глянул на мои туфельки – сбавил ход.

– Машина прямо перед входом стоит. Дождь идёт, над перроном навес – и не поймёшь, но скользко. Вы, как выйдем, держите меня под локоть.

– Спасибо, что предупредили, Максим. – Я за вас отвечаю, – улыбнулся.

Я ещё не знала, как себя вести с личным персоналом – секретарша Оленька была, в некоторой степени, подругой. Не считается. Улыбнулась в ответ, скупо, осторожно. Куртки водителя чуть коснулась, на ступеньке заскользила, успев оценить надежность подставленного плеча. Представительский чёрный «мерседес» нарядно поблёскивал отражённым в капельках дождя светом. Оглянулась на здание вокзала: красиво подсвеченный бело-жёлтый парад арок под тёмно-синим небом загадочно подмигнул. Ну ладно, пути назад нет.

Холодная капля клюнула щёку. Потянулась было к ручке дверцы, но вовремя остановилась. Всё так же улыбаясь, Максим широко распахнул дверь за водительским сиденьем. Элегантно склонив голову, я скользнула на пассажирское место, коленка к коленке, расправила пальто. Я слишком напряжена, пытаюсь контролировать каждый свой шаг, каждый жест. Так дело не пойдёт. Глаза единственного зрителя смеются в зеркале заднего вида. Уголки моих губ приподнимаются в ответ. Разве питерцы такие улыбчивые и приветливые?

– Максим, вы родились в Санкт-Петербурге?

– Я? Нет, я из Казани, учиться приехал. Гуманитарий. Кандидатскую пишу – в пробках многое обдумать успеваю, в ожидании – записать. Мне подходит эта работа.

Тёмненький такой, даже внимания не обратила. Умный. Болтать не будет. Правильный водитель.

– А вы город хорошо знаете?

– Пять лет в Питере за рулём, не переживайте.

Опять смеётся. Я же ничего смешного не говорю? Поясняю:

– Да нет, я про сам город, памятники, архитектуру… Мне всё будет интересно – почти ничего не знаю.

– Я многое могу рассказать.

– Замечательно.

От бесхитростной улыбки Максима моё настроение незаметно улучшается. Может, всё будет очень даже хо-ро-шо…

– Елизавета Викторовна, вы хотите доехать быстро или посмотреть на центр? Ночью очень красиво. Хотя… после Москвы…

– А у меня гостиница не в центре? Я просила.

– В центре. Нам здесь, по прямой, по Невскому, до набережной Мойки минут десять, не больше.

– А Нева близко?

– До Невы ещё пару кварталов.

– Давай в отель сразу. Я лучше пройдусь немного потом. До офиса утром сколько ехать?

– Минут двадцать.

– Тогда в восемь двадцать подъезжай.

Как-то незаметно я перешла на «ты», хотя обычно испытываю неловкость при знакомстве. Чувствую себя комфортно.

– Я подъеду минута в минуту. Там стоять нельзя.

– Договорились. Это Невский? Красиво.

На самом деле, сквозь мокрые стекла машины ничего толком не видно: ярко горят витрины бутиков и вывески магазинов, растения в кадках перед ресторанами раскачивают мокрыми ветками, тёмные силуэты прохожих привязаны к большим чёрным зонтам… Вспомнила, что не взяла зонт, и откинулась на спинку сиденья. Ну вот.

Входная группа отеля располагается на пересечении двух улиц в окантовке узких тротуаров – да, машине стоять негде. За бетонным парапетом в темноте беспорядочно плещется Мойка.

– До завтра, Елизавета Викторовна! Буду как штык! – Максим споро подхватил чемоданы, вручил их швейцару отеля. – Точно сегодня никуда ехать не хотите?

– Нет, Максим. Спасибо. До завтра.

Швейцар, словно фокусник, избавился от чемоданов и, прикрывая зонтом, проводил меня к распахнутой двери отеля.

Вау! Под высоченным потолком лобби нависают огромных размеров мраморные атланты. Протягивая администратору паспорт, я не могу отвести глаз от каменных тел, алых драпировок, золотых канделябров. Видела я пафосные отели, но чтоб с атлантами внутри? Да ладно…

– Ваши ключи, пожалуйста. Сейчас подойдёт ваш персональный дворецкий, он будет сопровождать вас по всем вопросам, в номере аппарат прямой связи…

Дворецкий? Подошёл дядечка в ливрее, назвался Николаем, кланялся, делал руками приглашающие жесты – позвольте-с, будьте любезны…

– Наш отель, единственный в своём роде, располагается в историческом здании дворца восемнадцатого века, да-с… Тут у нас ресторан, где… Здесь великолепный спа… На крыше здания отличный закрытый бассейн и открытая веранда, осенью и зимой, конечно, газовые обогреватели…

Высоченная двустворчатая дверь распахнулась внутрь номера. Просторное холодное помещение в серо-сизой отделке стен разрезано двумя высокими узкими окнами. После алых ковров, старинных гобеленов, золота и мрамора холла комната кричит одиночеством – я оказалась не готова оставаться в ней вот так, сразу.

– Николай, не уходите. Включите, пожалуйста, кондиционер на обогрев. Я вымою руки, и проводите меня, пожалуйста, на веранду.

– С превеликим удовольствием, – дворецкий отрегулировал температуру в номере. – Ожидаю за дверью.

Сбросила пальто на кровать. Выглянула в окно: этаж низкий. Напротив, за Мойкой, такие же высокие, прозрачные окна. Прижала ладонь к стеклу, оставила отпечаток – сегодня я здесь.

– Терраса бывает открыта для посетителей с мая. Сейчас только небольшая часть для наших дорогих гостей… Прекрасный обзор, вид на центр города: на Казанский собор, Невский проспект, набережную реки Мойки, Строгановский дворец, Спас на Крови…

Удивительным образом меня не раздражает этот странно говорящий человек.

– Николай, я после ужина хочу пройтись, но у меня нет зонта.

– Это никак не проблема. Зонт будет ждать вас в номере.

– Спасибо, Николай.

Сделала заказ и подошла к прозрачной стене веранды. Горящими окнами, подсвеченными шпилями и куполами, цепочками автомобилей на дорогах неприрученный город шлёт сигналы. Вытащила телефон и сделала видео для мамы. Подумала и выложила его в социальной сети: нет никаких оснований не делать привычные вещи, а именно: рассказывать о своих путешествиях. Разве это не путешествие длиною в год? Чувствую, как маме любопытно и хочется поболтать, но я ещё не настроилась на разговор. Отправляю видео и фотографии. Атлантов надо обязательно снять…

Зонтик стоял у двери номера. Быстро сменила обувь на прогулочный вариант. Бежала лёгкими ногами по красным ковровым покрытиям…

– Елизавета Викторовна…

– А? – оглянулась, удивленная. Николай.

– Если вы сейчас повернёте налево к проспекту и вниз, а там у воды опять налево, то будет Адмиралтейская набережная – самая известная…

Он теперь меня всё время будет преследовать?

– …короткая и переходит в набережную Английскую…

Дверь плавно закрылась за спиной. Фух. Слишком много внимания к моей персоне. Уверенно повернула налево. В воздухе висели мелкие капли дождя. Он забивался в волосы, неприятно холодил кожу. Зонт служил, в большей мере, защитой от ветра. На набережной ветер усилился, глаза начали слезиться, между двух скульптур больших львов заметила широкие ступени, ведущие к воде – укрылась за каменными выступами, сняла кроссовок и села на него. Вода Невы зеркально блестела, течением относило редкие листья. Вынула из кармана телефон, сняла Дворцовый мост – в памяти само собой всплыло название; разные красиво подсвеченные здания и их отражения в тёмной воде – обязательно всё про них узнаю… Просмотрела сообщения. Игорь оставил комментарий «Удачи на новом месте» и смайлик одноглазый с языком. Подмигивает типа. Проигнорировала. Я даже не блокирую его нигде, чтоб не думал всякое, не догадывался, как мне больно. Покачала босой ногой, размяла остывшие пальцы. Как хорошо быть среди людей, которые ничего о тебе не знают, всегда готовы услужить, окружают заботой и необходимыми вещами. Своеобразное чувство свободы «пространства первого впечатления»: всё ново, и ты нов – выстраивай иную личность или играй роль, которой от тебя не ожидали в прежней жизни.

Первый рабочий день начинался хорошо: Максим был пунктуален, я была точна. Чувствовала себя уверенно в жемчужно-сером, мягкого силуэта брючном костюме. Он, как и маленькие звёздочки сапфиров в ушах, выгодно оттеняет мои синие глаза, тёмные, чуть рыжеватые волосы. Удлинённый пиджак элегантно облегает фигуру. С сожалением оставила в шкафу любимое чёрное платье от Виктории Бэкхем – всегда чувствую себя в нём неотразимой. Но – решено: никаких вызовов, никаких больше романов на работе. Взрослая, самодостаточная, деловая. Да.

Ехали медленно, добрались за обещанные двадцать минут. В офисе, у входа, меня уже ожидала новая помощница.

– Здравствуйте, Елизавета Викторовна! Меня зовут Женя, и я ваш секретарь. Пока.

– Здравствуйте, Евгения. Почему – пока?

– Вы можете подобрать своего человека… – молоденькая, курносая Женя нервно сжала тонкие пальчики.

– Покажи мой кабинет, пожалуйста. И – попробуем подружиться.

Женя выдохнула, затараторила на ходу: здесь у нас кадровый отдел, бухгалтерия… пространство «открытого офиса» и за стеклянной перегородкой – ваш кабинет, вы можете всех видеть. Вот. А я прямо напротив, за столом.

Панорамное остекление, стол для совещаний, человек на десять, белые ирисы в прозрачной вазе…

– А это ваша комната отдыха. Здесь можно уединиться. Заварить кофе, чай. Если вы не будете против, это сделаю я. Хотите? Мы заказали ваш любимый сорт кофе, конфеты, печенье…

– Отлично подготовились, Женя. Созванивались с Ольгой?

– Да, она мне рассказала обо всех ваших предпочтениях.

Закололо под лопаткой, стало трудно дышать.

– Что ещё рассказала Оля?

– О, она не была милой и общительной. Только самые важные вещи. Про воду ещё.

Важные вещи. Смешная Женя. Ольга – молодец. Надо отбросить все лишние мысли.

– Распечатай, пожалуйста, моё расписание, завари кофе и, пока я смотрю бумаги, расскажи о себе.

Встречи этого дня, совещания и договорённости на предстоящую неделю, анкеты сотрудников… Перебирая папки, вглядываясь в фотографии, начала улыбаться: знакомые лица, я сама одобрила кандидатуры этих ребят и буду рада с ними работать.