Цитаты из книги «Город женщин»

Я уже старуха. Я достигла того возраста, когда девичьи слезы меня совсем не трогают. Они меня раздражают. Особенно противно смотреть, как плачут красивые девушки, тем более богатые. Им никогда в жизни не приходилось работать или бороться за себя, вот они и устраивают истерики по поводу и без. Когда я вижу красивую девушку, которая рыдает попусту, мне хочется ее придушить. Но красивые девушки все равно продолжают рыдать, потому что истерика заложена в них на уровне инстинкта – и потому что это работает. Слезы – такой же отвлекающий фактор, как облако чернил для осьминога. Наплакав ведро слез, можно избежать серьезного разговора и повернуть вспять естественные последствия. Дело в том, что большинству людей – и мужчинам в особенности – невыносим сам вид хорошенькой рыдающей девушки, и они автоматически бросаются ее успокаивать, напрочь забыв, о чем шел разговор минутой раньше. Таким образом, слезы как минимум обеспечивают передышку, и благодаря ей красивая девушка выигрывает время. Знай, Анджела, что однажды в моей жизни настал момент, когда я отказалась от этого трюка – перестала рыдать в ответ на все подножки судьбы. Потому что это унизительно. С годами я превратилась в закаленный сражениями старый боевой топор и теперь предпочту без единой слезинки встретить любой натиск жестокой правды, вместо того чтобы унижать себя и окружающих слезливыми манипуляциями.

Там мне пришлось общаться с людьми, которые не отличались благородством нравов, – продолжал Уолтер. – Но сама знаешь, как бывает. Иногда полезно столкнуться с теми, кого воспитывали иначе. Так сказать, для расширения кругозора. И укрепления характера.

Даже не знаю, зачем я вообще его купила, девочки. Наверное, в том году желтые шарфы были в моде. И пусть это станет вам уроком! Главное в моде, птички мои, – ей вовсе необязательно следовать, кто бы что ни говорил. Мода никогда не бывает обязательной, запомните. А если одеваться с ног до головы по последнему писку, будешь выглядеть истеричкой. Парижская мода прекрасна, но нельзя же копировать парижанок только потому, что они парижанки, верно?

Не сомневаюсь, птичка моя. Иначе и быть не может. Но вот тебе совет. Развлекайся с этим юношей сколько душе угодно, напиши о нем в мемуарах, когда прославишься, но только ни в коем случае… Я думала, она скажет «не выходи за него замуж» или «не вздумай забеременеть», но нет. Эдну заботило совсем другое. – Не позволяй отношениям мешать твоей работе.

переговоров. «Все участники должны встать из-за стола с ощущением, что заключили невыгодную сделку, – безрадостно втолковывал мне папа. – Это значит, никого не обошли и все в более-менее равных условиях».

Открою тебе один секрет, Вивиан: Билли Бьюэлл – из тех редких мужчин, кто клянется в любви к женщинам и действительно их любит. – А Селия говорит, он плейбой, – заметила я. – Ну естественно, моя птичка. Как и любой уважающий себя красивый мужчина. Но Билли особенный. Пойми, плейбоев в мире пруд пруди, но большинство из них не умеет наслаждаться обществом женщины, после того как получит от нее желаемое. Мужчина, который способен очаровать любую женщину, но не ценит ни одну из них? От таких следует держаться подальше. Но твой дядя Билли совсем другой. Он искренне любит женщин, даже тех, которые ему не принадлежат. Мы с ним наслаждаемся обществом друг друга. Он с равным удовольствием готов и кокетничать со мной, и просто болтать о моде. А какие диалоги для актрис он пишет! Большинству мужчин-драматургов такое не под силу. У них всего три вида героинь: шлюха, плакса и верная жена. Жуткая тоска.

– Вот и хорошо. И ты веселись, пока есть возможность. Старые зануды будут твердить, что нельзя растрачивать юность понапрасну, но ты их не слушай. Юность – недолговечное и невосполнимое сокровище, так какой смысл его беречь? Существует лишь один правильный способ провести юность, Вивиан, – растратить ее без остатка.

Доброе утро, мистер Герберт, – привычно поздоровалась я. – Не надо так шутить, – ответил он.

Поосторожнее с Эдной, на сцене она всегда разная: то играет превосходно, а то безупречно». Эдна так и растаяла:

Я уткнулась лицом моряку в шею, прижалась к нему и рыдала. Я плакала о брате и обо всех юношах, что так и не вернулись. О девушках, что потеряли любимых и свою юность. Я плакала, потому что отдала столько лет этой адской нескончаемой войне. Потому что устала как собака, черт возьми.