Цитаты из книг автора «Элизабет Гилберт»

Я говорю о знаменитой теории «отцов и бабников». В эволюционных кругах считается, что мораль тут ни при чем, ибо всё можно свести к уровню ДНК. Оказывается, у мужчин есть одно критическое отличие в химическом строении – ген рецептора адиуретина. Те, у кого есть этот ген, обычно достойны доверия; это надежные сексуальные партнеры, они десятилетиями верны одной супруге, воспитывают детей и создают стабильный домашний очаг (назовем их Гарри Трумэнами). Другие, у кого гена рецептора адиуретина нет, склонны к ветрености и изменам и всегда испытывают потребность искать сексуальное разнообразие на стороне (назовем их Джонами Ф. Кеннеди).

Иммануил Кант считал, что из-за сложной эмоциональной структуры люди в жизни взрослеют дважды. В первый раз наши тела становятся готовыми к сексуальному контакту, а во второй – нашиумы. Два этих события могут разделять многие годы – хотя мне кажется, что эмоциональная зрелость не наступит без опыта и уроков неудачных романов, пережитых в молодости.

Недавно ученые обнаружили, что результаты сканирования мозга и таблицы настроения влюбленных и кокаинистов практически идентичны, – что в общем-то неудивительно, ведь

У нас было три пола, точнее, три сексуальные вариации: мужчина/женщина, мужчина/мужчина и женщина/женщина – в зависимости от того, что больше подходило конкретному существу. Поскольку у каждого был идеальный партнер – так сказать, «вшитый» в саму ткань существа, – все мы были счастливы. Двухголовые, четырехногие, четырехрукие

«Симпозиуме» Платона[12] – автор описывает знаменитый пир, во время которого драматург Аристофан излагает миф, откуда у людей такая тяга друг к другу и почему наши союзы порой не приносят удовлетворения и даже могут быть разрушительными.

«любая умная женщина, которая прочла брачный контракт и всё же вышла замуж, сама виновата».

«скука берет верх, и они предаются религии, заводят кошечек, маленьких собачек и предаются прочим маниям, наносящим оскорбление лишь Господу Богу».

счастливую сестру одиночества – уединение.

Ну и что бы вы сделали, если бы оказались в нашей ситуации? – спросила я.

Покажи мне все, что причиняет тебе боль. Позволь мне увидеть все это. Ничего от меня не скрывай». Постепенно мысли и горестные воспоминания подняли руки, встали, чтобы показать себя, и я посмотрела в лицо каждой мысли, каждой крупинке печали, признала их существование и прочувствовала их страшную боль, не пытаясь защитить себя. А потом обратилась к этой боли: «Все хорошо. Я люблю тебя. Я принимаю тебя. Войди в мое сердце. Все кончено». Я почувствовала, как боль, словно она была живым существом, входит в мое сердце, как в реально существующую комнату. Потом я сказала: «Кто следующий?» – и показалась следующая крупинка горя. И я снова посмотрела ей в лицо, прочувствовала ее боль, благословила ее и пригласила в свое сердце. Так я проделала с каждым горестным переживанием, которое когда-либо возникало у меня, пролистав свою память на много лет назад, пока не осталось ничего.