Глава 3

Они вошли в зал ресторана, те самые дети, которые… её игнорируют.

Аниме стало страшно, – посмотрела на Кера – страшно!

Вдруг и он станет игнорировать!

Он ни на кого не смотрел, кроме неё, ему, казалось, нет ни до кого дела, ел свой бургер и всё.

Странный.

Анима вновь посмотрела на его «греческую» голову, – на волосы, лежащие красиво – кольцами.

Он был одет в эффектную рубашку из денима цвета морской волны, лёгкие брюки и сандалии.

Доброжелательный.

Доброжелательный и добродушный. Сорок два года, а кажется мальчиком, – иногда – мальчиком!

Мягкая улыбка, добрый взгляд.

Он кажется хорошим парнем.

– Которому не повезло? – Спросил её, внутренний голос. – Просто не повезло!

Анима вспомнила «– Почему не снимались?

– Взял перерыв.

– Ооо… От чего? Семья? Рождение детей?!

– Дочь умерла!».

Такой загорелый… Большие руки, – на пальце – обручальное кольцо, изысканное и скромное.

Благополучный человек, жизнь, которого, возможно, рухнула.

Замкнутый, – замкнувшийся, суровый даже – ни с кем особенно не общается, держится особняком.

Ей захотелось спросить, и она спросила, сама не своя:

– А ваша жена? Где она?

Он удивлённо посмотрел на неё.

– У неё всё в порядке, – живёт с другим мужчиной, родила ребёнка.

Посуровел, нахмурился.

– Я в порядке, если вы об этом!..

Анима поняла, Кер сказал ей: не надо меня жалеть! Всё нормально, – не надо!

– Гордец какой! – Смутилась она.

– Я не жалею, – Тихо сказала она. – Я сожалею!

Кер вновь посмотрел на неё, – с недоумением, удивился:

– Сожалеете?

– Да.

Анима посмотрела ему в глаза.

– Я вас не жалею – я вам сожалею!

– В чём разница?

Он знал, в чём – она увидела это в его глазах.

– Tutto Passa! Есть такое выражение… Оно значит: всё проходит. Всё и правда, проходит, и самое страшное то, что и боль проходит – все маяки тонут, и этот утонет!

– «Маяки»?

Его голос, словно потяжелел.

– Вы бывали на острове Иксион? Это в Греции… Знаете, кто такой был Иксион?

– Нет. – Смутился Кер.

– Первый человек, прогневавший богов, – он был неуёмный!.. Не мудрый! Он желал того, что принадлежало другим…

Кер внимательно посмотрел на Аниму.

– На острове Иксион, – в музее, есть пьета̍ (пьета̍ – это изображение… сожаления Богоматери о своём Сыне). Ей так жаль – Его и себя, что она почернела от горя…

Она заглянула ему в глаза.

– Она смотрит на него, на дитя своё, и не может поверить… в смерть. Для Неё – смерти нет! Поэтому и жаль, – до ужаса – до безумия: даже эта боль не будет вечной! А должна!..

Глава 4

Он откусил от бургера – жадно, большой кусок. Жрал. Хотелось жить – жрал! Слёзы стали в глазах – жрал!

– Какое безумие, – Подумал Кер. – Сдохнуть хочется, а я ем!

Он увидел их, встали перед глазами – тот Кер и его дочь. Всегда вместе. Жена не мешала, была счастлива их любовью друг к другу.

Его задушила мука сожаления, горькая мука, невыносимая!

Кер вдруг вспомнил о Билле, о юном Билле, возлюбленном дочери. Он хотел жениться на ней, сделал предложение…

Жизнь Билла остановилась тоже – он этому потакал – не хотел страдать один, дурак!

Ему стало стыдно, а может, было? Всё это время, было!?

– Я люблю бургеры с рыбой, – Сказала Анима. – С рыбной котлетой…

Она посмотрела на него со смущением.

– Курица и рыба могут дружить?

Он сначала не понял, а потом прыснул со смеху.

– «Курица и рыба»?

– Угу.

Кер засмеялся, это прозвучало так нелепо… Засмеялся.

Понял.

Посмотрел с симпатией.

– Могут!

Они, вышли на улицу, ребёнок вприпрыжку, а он – степенно, как дед.

Керу стало смешно, он вновь засмеялся.

Не знал, что с ним – смеялся.

Кер поднял голову, и увидел солнце – свет увидел, и листва деревьев была зелёная как платье Анимы…

Людей увидел, а были тени!

Глава 5

«Оставайся…

Хочешь, оставайся!?

И даже если не хочешь, останься!

Я бы хотела прочувствовать

мою любовь к тебе…

Ты можешь остаться?

Ты можешь дать мне

Увидеть твою любовь ко мне?

Ты так улыбаешься во сне…

Я та радость, которой ты жаждал!?»²

– Почему вы дали согласие сниматься в этом сериале? – Спросила Анима, Кера. – Что вас привлекло?

– Да ничего…

Он смутился.

– Хочу двигаться дальше, – сниматься дальше – играть!

Он посмотрел на неё, высокий, крепкий, широкоплечий.

– Хочу вернуться в театр!

Оживился. Анима заметила, что оживился.

– То есть вам нужна практика? – Поняла она.

– И да, и нет.

Она удивилась.

– Хочу понять: моё ли это… Теперь!

Анима удивилась вновь.

– Разве… оно может быть не вашим?

Кер тоже удивился, – посмотрел с удивлением.

– Что вы имеете в виду?

– Один человек сказал: грешно писать стихи после Освенцима, а я думаю, после Освенцима только и остаётся, что писать стихи.

Он смутился.

– Чтобы, что?

– Чтобы превозмочь память… Я думаю, что жизнь – это превозмогание памяти!

Кер вновь смутился.

– Как… Как вы это поняли?

– Читаю.

– Читаете?

– Да… Много!

Анима пожала плечами.

– Я думаю, что профессия актёра – это постоянный анализ, и самоанализ…

Смутилась, нерешительно посмотрела на него.

– Я не много болтаю?

– Нет…

Кер посмотрел на неё в замешательстве.

– Нет!

– Я всегда хотела быть актрисой! А вы?

– «Актрисой»? – Улыбнулся он, с лукавой искрой в глазах. – Нет…

Анима засмеялась, весело засмеялась, озорно.

– А вы – шутник!

Посмотрела с симпатией.

Вновь прыснула со смеху, захохотала.

– Почему вы смеётесь? – Обезоружено заулыбавшись, спросил он.

– Мне – хорошо…

Посмотрела в глаза.

– Хорошо!

Посмотрела – странно, как будто было нехорошо…

Глава 6

– Вы любите джаз?

– Джаз?

– Угу.

– Даже не знаю…

Они глянули друг на друга.

– Почему? Не знаете…

– Выпал из жизни!

Кер улыбнулся внезапно и больно, улыбкой обращённой внутрь себя.

– Выпал!

– Как это, выпасть из жизни?

– Потерять её смысл…

Он посмотрел Аниме в глаза.

– Думаю, так.

Они шли вдоль тихих симпатичных улиц маленького городка. Кер смотрел на дома; одноэтажная, максимум двухэтажная застройка, как будто город из вестернов…

– Из-за смерти Фелис?

– Да, Анима, из-за смерти счастья.

Анима посмотрела на него.

– Как это, когда умирает твой ребёнок?

– Такое не переживают…

Кер пожал плечами.

– Не переживают!

Он вновь посмотрел на дома, он вновь почувствовал себя измученным.

Он понял, – осознал – до конца только сейчас, почему… заставил себя снова сниматься: чтобы забыться!

Кер вдруг сказал Аниме:

– Моя мать – кальвинистка, а брат женат на мусульманке…

Анима посмотрела на него с удивлением.

– Обе эти религии предполагают свободу воли.

– В чём ваша свобода?

Поняла.

– Жить дальше!?

– Нет…

Он покачал головой.

– Просто – жить! Как могу… Жить!

Анима заглянула Керу в глаза.

– Во имя любви к дочери.

Глава 7

Он этого не осознавал… Не осознавал, что «во имя любви к дочери»!

Захотелось сказать:

– Да.

Она тоже посмотрела на город, Анима.

– Вы – мужественный человек, Кер!

– «Мужественный»?

Он печально улыбнулся.

– Знаете, что такое смерть? Вам лучше не знать! Расставание! Расставание навсегда!

Ему даже захотелось сказать:

– У дочери был молодой человек. Он сделал ей предложение. Они хотели быть вместе всегда!

Анима вновь посмотрела ему в глаза, словно в страхе за него.

– Как его зовут?

– Кого?

– Молодого человека Фелис.

– Билл.

Кер сделал паузу.

А потом:

– Лучше бы она рассталась со мной из-за него! Уехала с ним куда-нибудь и жила!

– Почему не думать об этом так? Что уехала!

Анима сказала ему это голосом полным смятения.

– Что они живут где-то там, вдвоём! Что им хорошо!

Он вновь ощутил, как разрывается сердце.

Сказал с обидой и болью:

– У него теперь есть другая девушка!

– Я думаю…

Анима заглянула в глаза.

– Что для него это хорошо. Мальчик по имени Билл… тоже решил жить! Возможно, во имя любви к Фелис.

Кер почувствовал себя несчастным.

Захотелось заорать!

Просто заорать.

Он так и не закричал ни разу, всё сдерживает этот вопль.

Вспомнил «…Мальчик по имени Билл… тоже решил жить! Возможно, во имя любви к Фелис».

Кер этого не понял, не понял Билла! Всё понимал, только себя…

– Вы общаетесь? С Биллом…

– Нет.

– Почему? Наказываете?

Кер смутился.

– «Наказываю»?

– За то, что мальчик не сломался…

Он нахмурился.

Анима грустно улыбнулась.

– А должен был, да!?

Улыбнулась с иронией.

– И вы бы страдали вдвоём!..

Кер задумчиво посмотрел на неё.

Как у неё это получается? Представить трагедию… комедией, – комедией Жизни!

Он вспомнил «Как вам кажется, хорошо ли я сыграл комедию жизни?

Эти слова стали для императора последними. Октавиан Август умер 19 августа 14 года нашей эры в старом доме своего отца. До самой кончины Август находился в сознании. Сначала он долго беседовал один на один со своим наследником Тиберием, которого срочно вызвали к умирающему Октавиану. Потом он попрощался с друзьями и спросил, хорошо ли сыграл комедию своей жизни. Эту беседу он закончил греческим стихом, которым обычно актёр завершал своё выступление на сцене: «А коль мы прекрасно сыграли, овацией нас наградите и проводите с весельем».

Глава 8

Кер подумал, – Если понять (и принять) мысль о том, что все мои страдания тупы и бессмысленны, то, что? Можно (и нужно) только радоваться? Радоваться тому, что дочь прожила пусть короткую, но счастливую жизнь – у неё было всё! У неё была любовь всех!

Захотелось спросить Аниму:

– Почему вы спросили про джаз?

Нагнал её, стал рядом.

– Любите джаз?

– Ага.

Ответила легко, смешливо.

– Какой?

– «Какой»?!

Она изумлённо посмотрела на него.

– Ну, стиль.

– Ааа!

Задумалась.

– Да всякий!

– Например?

– Голос Дианы Кролл.

– Ого!

Засмеялся.

– Она крутая!

– «Крутая»?

Анима посмотрела на него с улыбкой, выразительно.

– Угу.

Кер заулыбался.

Она засмеялась.

– Вам хорошо?

– Угу, – очень!

– Почему?

Он улыбался, – ему тоже стало хорошо.

– Куда мы идём?

– Не знаю… Просто!

– Хотите кофе?

– Хочу!

Анима посмотрела на Кера тепло, – с симпатией.

– Я, правда, его не очень люблю!..

– А я – кофеман!

– Да?

– Да.

– Я люблю воду, – минералку…

– Почему?

– Она похожа на шампанское!

Кер улыбнулся.

– Вы пробовали шампанское?

– Да, пару раз.

– И как?

– Не поняла.

Анима посмотрела куда-то вдаль.

– Тут есть маяк!

– Да? – Удивился он. – Где?

Смущённо добавил:

– Хотите сходить?

– С вами – да!

Глава 9

Маяк был симпатичным, нарядно «одетым» в красное.

Анима поднесла руку козырьком ко лбу, прикрывая глаза от солнца.

– Супер!

Кер прыснул со смеху.

– «Супер»?

– Просто вау!

Она весело посмотрела на него, весело и с улыбкой.

– Вам нравится?

Вновь посмотрела на маяк.

– Да, супер!

Он засунул руки в карманы брюк, стоял рядом с Анимой, и любовался маяком.

– Мне кажется, или вы правда, долго никуда не выходили?

– Шесть лет… Почти, шесть.

Она изумлённо посмотрела на него.

– «Шесть»?!

– Да, – Фелис умерла.

Анима поняла, – сердце сжалось, поняла!

– Давайте спросим, можно ли зайти внутрь?

– Думаю, можно…

Маяк был действующим, но посетителей пускали в строго отведённые часы – им повезло, пустили.

Это было удивительное место, изнутри он был похож на дом, маяк, – на жилой дом!

Потрясающая винтовая лестница из камня, – комнаты, комнаты, комнаты – небольшие, но уютные! В одной из них – дух старого маяка; односпальная кровать, деревянная мебель, керосиновая лампа в виде уютного светильника с абажуром.