– Какая забавная женщина! – рассмеялась Поллианна. – Знаешь, Нэнси, я, пожалуй, с удовольствием схожу повидаться с ней. По-моему, она должна быть особенной… странной. А я люблю странных людей.

– Хм… Ну да, миссис Сноу странная, это точно. Таких больных на голову людей ещё поискать, – всё так же кисло согласилась Нэнси. – И дочка у неё тоже не без того.

Весь этот разговор Поллианна вновь и вновь прокручивала в голове, поворачивая к воротам, за которыми виднелся маленький неказистый домик. Глаза девочки горели огнём в ожидании встречи с особенной и странной миссис Сноу.

Дверь на стук ей открыла бледная, уставшая на вид молодая девушка.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась с ней Поллианна. – Я от мисс Полли Харрингтон, и мне хотелось бы повидать миссис Сноу.

– Ну, тогда ты первая, кому «хотелось бы» её повидать, – невнятно пробормотала себе под нос девушка и, повернувшись, повела Поллианну в дом, к двери в дальнем конце прихожей.

Открыв её, девушка впустила Поллианну внутрь, а сама тут же выскочила из комнаты и прикрыла за собой дверь. В комнате больной царил полумрак. Когда глаза Поллианны привыкли к нему, она рассмотрела силуэт полулежащей в постели женщины и приблизилась к ней.

– Как вы себя чувствуете, миссис Сноу? – спросила она. – Тётя Полли надеется, что вам сегодня получше и прислала заливное из телячьих ножек.

– Заливное? Из телячьих ножек? – прозвучал в ответ раздражённый дребезжащий голос. – Это, конечно, очень мило с её стороны – прислать мне заливное, но я вообще-то надеялась, что сегодня это будет бараний бульон.

– Да? А я думала, что, когда приносят заливное, вам всегда хочется цыплёнка, – слегка нахмурившись, заметила Поллианна.

– Что, что?.. – заворочалась вдруг в постели больная.

– Нет, ничего, простите, – поспешно извинилась Поллианна. – Какая разница, в конце концов. Просто Нэнси сказала, что, когда она приносит вам заливное, вы всегда хотите цыплёнка, а бараний бульон хотите, когда вам цыплёнка приносят. Ну, может, она и перепутала что-нибудь, не знаю.

Миссис Сноу приподнялась и села в постели, что случалось с ней не просто редко, но крайне редко, хотя Поллианна об этом не знала и не догадывалась.

– Кто вы такая, мисс… мисс Нахалка? – сварливо спросила больная.

– О, нет, меня зовут совсем иначе, миссис Сноу, – весело рассмеялась Поллианна. – И честно говоря, я этому очень рада, потому что Нахалка – это, пожалуй, ещё хуже, чем Хаджиба! Нет, я Поллианна. Поллианна Уиттер, племянница мисс Полли Харрингтон. Я теперь буду жить у неё, поэтому и принесла вам сегодня заливное вместо Нэнси.

В начале этой коротенькой речи миссис Сноу с интересом слушала Поллианну сидя, но при упоминании о заливном снова с безжизненным видом откинулась на подушки.

– Хорошо, спасибо, – проскрипела миссис Сноу. – Это, конечно, очень любезно со стороны твоей тёти, но у меня сегодня что-то совсем нет аппетита. К тому же мне хотелось бараньего… – она остановилась, не договорив, и резко сменила вдруг тему разговора. – Прошлой ночью я совсем не спала. Глаз не сомкнула!

– Ах, мне бы так! – с завистью вздохнула Поллианна, поставив заливное на столик и удобно усаживаясь в кресло. – А то столько времени напрасно теряешь, пока спишь! Вы тоже так считаете?

– Напрасно?.. Пока спишь?.. – озадаченно переспросила больная.

– Конечно! Когда спишь – не живёшь, сами знаете! Ой, мне так жаль, что мы не можем жить по ночам – спать, к сожалению, должны.

Миссис Сноу вновь поднялась и села в постели.

– Ты меня просто поражаешь, девочка, – воскликнула она. – А ну-ка, подойди к окну и раздвинь шторы. Хочу посмотреть на тебя.

Поллианна поднялась с кресла, но тут же хмыкнула, покачав головой.

– Ага, я штору открою, и вы мои веснушки сразу увидите, кому это надо?

Впрочем, к окну она всё же подошла.

– А я уж так обрадовалась, что у вас здесь так темно, что ничего не видно… Ну ладно, если уж вы так настаиваете, смотрите… – Она раздёрнула шторы, повернулась к больной и радостно захлопала в ладоши. – Нет-нет, это очень хорошо, что вы захотели меня увидеть, потому что теперь и я могу вас рассмотреть! Боже, почему никто не сказал мне, что вы такая красавица?

– Я?.. Красавица?.. – сердито проскрипела больная.

– Да, конечно. А вы что, сами этого не знали разве? – улыбнулась Поллианна.

– Сама? Нет, не знала, – сухо ответила миссис Сноу.

На свете миссис Сноу прожила сорок лет, и пятнадцать из них была занята только тем, что желала изменить весь порядок вещей вокруг себя. Но когда ставишь перед собой такую грандиозную задачу, разве останется время на то чтобы просто радоваться жизни – такой, какая она есть?

– У вас такие большие, такие тёмные глаза, и волосы – тоже тёмные, кудрявые, – защебетала Поллианна. – Ах, я так люблю чёрные кудри! Это одно из первых сокровищ, которые я надеюсь получить, когда попаду на небеса. А этот чудный румянец на ваших щеках! Нет, вы действительно красавица, миссис Сноу, не сомневайтесь даже! А ещё лучше, просто сами взгляните на себя в зеркало!

– Зеркало! – неприязненно воскликнула больная, вновь откидываясь на подушки. – Да уж, не часто я смотрюсь в зеркало, что и говорить! Да что там – вообще никогда не смотрюсь! И ты тоже не смотрелась бы, если бы весь день лежала пластом, как я!

– Да, не смотрелась бы, – сочувственно согласилась Поллианна. – И всё же… Позвольте, я покажу вам.

И она взяла с комода лежавшее на нём маленькое ручное зеркальце.

Возвращаясь от комода к кровати, Поллианна предложила, окинув больную критическим взглядом:

– Только знаете, хорошо бы вас причесать немножко по-другому, пожалуй. Вы позволите мне причесать вам волосы?

– Э… думаю, что да, если тебе так хочется, – по-прежнему ворчливо ответила миссис Сноу. – Только учти, они у меня всё равно держаться не будут, уж я-то знаю.

– Вот спасибо! Я очень люблю людей причёсывать, – пропела Поллианна, откладывая зеркальце в сторону и берясь за гребень. – Конечно, за один раз всего, что хочется, не сделаешь, но как уж выйдет. Очень уж не терпится показать вам, какая вы красивая. А вот в следующий раз постараемся найти время, чтобы привести вас в полный порядок, – приговаривала она, осторожно колдуя своими тоненькими пальчиками над кудрявыми локонами миссис Сноу.

Минут пять Поллианна работала молча, ловко распушала тугие пряди, зачёсывала наверх упрямые волосы на затылке, поправляла подушку, чтобы на её фоне эффектнее смотрелась голова больной, которая поначалу недовольно хмурилась, потом откровенно усмехалась, но наконец…

Но наконец миссис Сноу охватило странное, совершенно неожиданное для неё волнение.

– Пуф! Готово! – выдохнула Поллианна. Она посмотрела по сторонам, выхватила розовую гвоздику из стоявшей на комоде вазы и воткнула её в тёмные волосы миссис Сноу. – Ну вот, теперь можно и в зеркало посмотреться! – удовлетворённо кивнула она, торжественно протягивая больной зеркальце.

– Хм… – протянула миссис Сноу и тут же по привычке нашла повод побрюзжать. – Вообще-то красные гвоздики я больше люблю, чем розовые. Впрочем, какая разница, до вечера что эта завянет, что та…

– Так вы, я думаю, радоваться должны, что завянет, – рассмеялась Поллианна. – Значит, у вас будет повод новый цветок в волосы воткнуть. Но мне, честно говоря, и с розовой гвоздикой ваша причёска нравится. А вам?

– Э… пожалуй. Только долго она не продержится, я же постоянно головой ворочаю, лёжа на подушке.

– Ясное дело, не продержится, и этому я тоже рада, – весело кивнула Поллианна. – Потому что тогда я приду и заново вам причёску сделаю. И уж наверняка вам нужно радоваться тому, что у вас волосы тёмные, они гораздо лучше на фоне белой подушки смотрятся, чем такие белобрысые, как у меня, например.

– Возможно, возможно, однако не так уж долго им чёрными оставаться. Вот поседею скоро… – гнула свою линию миссис Сноу, однако зеркальце не опускала, продолжала разглядывать себя.

– Люблю я тёмные волосы, ох, как люблю! – вздохнула Поллианна. – Кто бы только знал, как мне хочется стать брюнеткой!

Тут миссис Сноу опустила зеркальце и раздражённо бросила:

– Не захотелось бы тебе быть брюнеткой, окажись ты на моём месте! Ни тёмные волосы тебя не радовали бы, и вообще ничто на свете! Не приведи Господь никому лежать вот так целыми днями напролёт, как я!

Поллианна задумчиво нахмурила брови и негромко произнесла, словно рассуждая вслух:

– Да, в этом случае было бы довольно сложно найти что-нибудь…

– Что найти?

– То, чему можно радоваться.

– Радоваться! Да чему вообще я могу радоваться? Бревном в кровати валяться радости никакой, это уж можешь мне поверить, – мрачно проскрипела миссис Сноу. – Или ты так не думаешь? Тогда скажи, чему это я должна радоваться, а? Поделись с больной старухой, будь добра.

К нескрываемому удивлению миссис Сноу, Поллианна вдруг вскочила на ноги и воскликнула, хлопнув в ладоши:

– Да, вы правы. Трудная задача. Но я возьмусь за неё. Всё время буду искать для вас повод для радости и найду! К следующему разу обязательно найду, обещаю. А теперь до свидания, мне домой пора. Очень приятно было познакомиться. Всего вам доброго, – ещё раз попрощалась она уже от двери.

– Ну и ну! Не девчонка – ураган какой-то! И как это всё понимать? – покачала головой миссис Сноу, глядя вслед своей посетительнице. Затем взяла зеркальце и принялась пристально разглядывать себя, приговаривая вполголоса: – Однако волосы эта егоза умеет укладывать, тут уж ничего не скажешь. Ведь я на самом деле даже не подозревала, что могу выглядеть такой красивой, она и тут не ошиблась… Да, но только что толку-то от этого?

Она уронила зеркальце на постель и обессиленно откинула на подушки голову.

Когда чуть позже в комнату зашла дочь миссис Сноу, Милли, это зеркальце так и продолжало лежать, спрятанное в складках простыней.

– Мама, что я вижу – шторы раздвинуты! С чего бы это? – испуганно воскликнула Милли, переводя взгляд с открытого окна на розовую гвоздику в волосах матери и обратно.

– А что, собственно, такого? – сварливо ответила миссис Сноу. – Не обязана я всю жизнь впотьмах сидеть, даже если болею! Не так разве?

– Ну, почему же… Так, конечно, – поспешила согласиться Милли, беря со стола пузырёк с лекарством. – Просто я столько времени уговаривала тебя сделать в твоей комнате посветлее, но ты всегда отказывалась наотрез, и вдруг…

Миссис Сноу ничего на это не ответила, и какое-то время задумчиво перебирала пальцами кружева на своей ночной рубашке, а потом наконец заговорила – как всегда ворчливо, разумеется:

– Я думаю, что кто-нибудь мог бы догадаться и подарить мне новую ночную рубашку… вместо бараньего бульона. Хотя бы для разнообразия, что ли!

– Но… мама… – растерянно ахнула Милли. Удивляться было чему – ведь в ящике комода прямо за её спиной лежали две совершенно новые ночные рубашки, которые она месяцами – и абсолютно безуспешно – уговаривала свою мать надеть.