Глава 8.

– Стоп, стоп! – Кременецкая ставит на столик свой бокал с ожившим цветком внутри. – Это на всякий случай, чтобы не гонять Вас лишний раз, – и переходит к делу, – Мария, ответьте на несколько вопросов, – я напрягаюсь и даже с трудом глотаю воду, которая мне сейчас так необходима, потому что не знаю, сдам ли этот блиц под острым пытливым взглядом.

Но вроде всё по делу спрашивает,

– Вредные привычки?

– Нет! Никаких вредных привычек! – сигареты выкину на хрен!

– Прекрасно! Расскажите о профессиональных навыках, – расслабляюсь и принимаюсь перечислять,

– Уход за больными. Инъекции внутримышечно и внутривенно, инфузии, если нужно. Общий массаж и физиотерапевтические процедуры, при наличии соответствующих приборов, – вряд ли они найдутся на съёмной вилле, хотя у этой дамочки, похоже, всё схвачено. Если надо, она и томограф в личное пользование заполучит. Но Ирина Львовна сбивает меня с толку странным вопросом,

– А, как у Вас дела по части эндокринологии?

– Вы о чём, извините? – я даже растерялась. Если обо мне тревожится, так вроде всё в порядке.

– У моего сына сахарный диабет первого типа, и нужен медработник, который бы смог контролировать сахар в крови, режим, соответствующую диету. Ну, Вы сами должны понимать, какая это ответственность? – взглядывает строго, оторвавшись от чая.

– Да-а… – мало того, что ребёнок полный инвалид, так ещё и диабетик! Может, свалить, пока не поздно? Начинаю ёрзать, кресло вроде мягкое, удобное, но ноги просятся в побег. Потенциальная работодательница понимает мою возню в меру собственной испорченности и, взяв квадратик бумаги из блока с логотипом банка и стильную чёрную ручку «Паркер», рисует на нём шестизначную цифру, равную моему полугодовому заработку,

– Это помесячная зарплата, которая будет падать на Ваш накопительный счёт с максимально возможным процентом по вкладу каждое последнее число месяца, – замираю, – а если я увижу у сына по итогам поездки улучшения, премия может удвоить сумму вклада, – осознаю с трудом, что она сказала, и таблица умножения – сука забылась сразу! А Кременецкая вбивает последний гвоздь в крышку гроба моих колебаний, – с учётом того, что будете жить на всём готовом, думаю, это неплохое предложение?

– Нормаль-ное… – даже представить страшно, какая участь ждёт за такие золотые горы, но сразу душу дьяволу продавать не собираюсь, немного побарахтаюсь,

– А, если у меня не получится? Ну, мало ли, заболею внезапно, или мальчику Вашему придусь не по душе?

– Не хотелось бы. Тогда надо будет спешно искать замену, – размышляет банкирша, но не долго, – мы составим договор! Учтём форс-мажоры, – кто бы сомневался! У них тут в банке заключать кабальные сделки в порядке вещей, и обязанности сторон чётко прописаны, причём, не в пользу клиента. Интересно, кто в нашем случае клиент? – но при любых обстоятельствах, о решении расторгнуть его, Вы обязаны предупредить меня за две недели. И, если расторжение будет досрочным по Вашей инициативе, то деньги за неполный месяц я взиму в уплату штрафа.

– Хорошо, согласна, – лихорадочно соображаю, что валить, если что, надо первого числа! Хотя бы месяц продержусь, уже в плюсе!

– Я и не сомневалась, – усмехается искусительница, – но, прежде чем подпишем договор, сдадите мне экзамен по теме «Медицинская помощь больным сахарным диабетом».

– Сдам! – отчего-то берёт азарт, и уже не втягиваю голову в плечи от режущего, словно скальпель, почти немигающего стального взгляда. Наоборот, распрямляюсь и припоминаю, что в училище на экзамене, мне как раз, достался билет с вопросом по диабету, и я получила пятёрку! Один раз сдала и ещё раз, – сдам, – повторяю уже спокойней, – когда?

– Назначу, – на полном серьёзе, – выберу свободное время на следующей неделе и позвоню.

В это время Кристина, заглядывает в бесшумно приоткрытую дверь,

– Паспорт…

– Давай сюда, и копии мне на стол, – она послушно цокает, стараясь ступать, как можно тише, но совсем погасить шаги на паркете не удаётся.

– Ну, я побежала? – получив документ, ценные указания и, увидев цель с пятью нулями на конце, помноженную с мая по октябрь на полгода, да плюс проценты и возможная премия, не хочу больше терять ни минуты. Мне надо проштудировать учебник по разделу сахарного диабета и пройти экспресс-практику в отделении эндокринологии так, чтобы покорить каменное сердце мадам Кременецкой раз и навсегда!

Но она останавливает,

– Минуточку, Мария! Ещё один вопрос!

– Я вся – внимание, Ирина Львовна! – кажется, сейчас сорвётся!

– У Вас есть загранпаспорт? – так и знала!

– Н-нет! – надо что-то делать! Нельзя, чтобы сделка не сладилась из-за такой фигни! – но я же успею получить?

– Бегом! – в приказном тоне, – собирай документы на подачу! Если что, я потороплю в паспортном столе! – всё-то у неё схвачено, всё под контролем!

– Уф-ф… – кажется, пронесло! И вот это её «бегом», как-то обнадёживает! Всё-таки, она меня берёт!

***

Дальнейшее настолько захватывает, что стенания по Кузе уходят на второй план. Нет, нечего и думать, не забыла! Больно, противно, в каждом пролетающем мимо мотоцикле чудится его Хонда, каждого блондина, появляющегося на горизонте, принимаю за любимого, всё ещё ненаглядного, хоть и подлеца, пока не приблизится, чтобы разглядеть походку и фигуру и выдохнуть: не он. По ночам не могу заснуть. И вовсе не из-за того, что диван у родителей в гостиной неудобный, или мешают. Просто уже привыкла, что моя рука покоится на его боку, а живот прижимается к горячей голой спине. Вот такой Тедди мне нужен в качестве снотворного, а вовсе не милый плюшка, которого я так и не решилась выбросить. Игрушка-то чем виновата?

Но доминанта всё же сменилась, как если бы болела нога, а потом прихватило зуб. Боль в конечности никуда не делась, но стало не до неё, всё внимание зубу. Вот и у меня сейчас самые больные места сахарный диабет первого типа со всеми его премудростями, оформление загранника, объяснение с родителями, куда меня понесло.

Мама за голову схватилась,

– Машенька! Не вздумай! Знаешь сколько таких случаев! Завлекут наивную девушку большими деньгами, она и поверит. А как на место прибудет, так сразу продадут в гарем!

– Мама! Какой гарем? «Тысячи и одной ночи» перечитала?

– Нет, Машуля, мама гарем с публичным домом спутала! – папа добивает совсем. Хоть отказывайся. Но тут возникает довольно весомый аргумент,

– Не может высокопоставленная банковская служащая оказаться сутенёром! – и потом, – про диабет-то зачем ей сочинять? Экзамен принимать у меня?

– Ох, дочка, смотри, как бы не пропасть в чужих-то краях!

– Не пропаду! В следующий раз договорюсь с пациентом познакомиться.

– Надо было сразу!

– Так я ж экзамен ещё не сдала! – вроде отстали, но на инвалида и правда, стоило бы глянуть.

Глава 9.

Стоило бы, но не судьба! И экзамен сдала, и с паспортом успела, и родителей успокоила, и даже совершила невозможное: выпросилась в административный отпуск на шесть месяцев!

Конечно, меня бы ко всем чертям уволили, и не посмотрели, что столько лет без нареканий отработала, но вступилась наша старшая медсестра Юлия Николаевна,

– У Марии очень сложные обстоятельства, надо войти в положение, – и вошли! Хотя надвигаются летние отпуска. Слава Богу, пациентов в это время тоже немного, это не сопливый сезон, зато дачно-радикулитный. Но девчата обещали справиться.

За всей кутерьмой внезапно наступил день отъезда. Вещи собраны, вышло не так уж и много, ведь в лето отправляюсь. С ума сойти! У меня будет целых полгода сплошного лета! Ещё раз перебираю документы, не забыла ли чего, вокруг мама суетится с тревогой в глазах, папа предлагает,

– Может, проводить всё-таки до аэропорта?

– Ну, зачем, пап? Это ж не на наш железнодорожный вокзал смотаться! За мной машину прислать обещали, скажут,

– Кто такие? А, если не скажут, но назад не повезут? Это ж, сколько денег потратите, устанете! Не на дачу, а до Москвы пилить и обратно! – действительно, чего мучить стариков? Какая разница, здесь мамуля вот-вот разразится слезами или на глазах у зрителей в аэропорту?

Блямкает СМСка,

– Приехала, давайте прощаться, родители! – мама повисает на шее и ожидаемо топит меня в слезах,

– Ты хоть звони почаще!

– Обещаю, каждый день буду звонить и фотки слать. Не в каменном двадцатом веке живём! Вот увидите, всё будет хорошо!

– Маш, это всё из-за Егора? – не утерпело материнское сердце! Я ведь так и не собралась рассказать, что произошло в ту ночь, после которой оказалась на родительском пороге с чемоданом. Просто не смогла. Как представлю, выть хочется! Что это? Вероломство? Предательство? Что сказать? Как ей объяснить, что на душе творится, если себе не могу,

– Ну, если бы у нас всё было нормально, я бы просто не получила такого привлекательного предложения, но сложилось, как сложилось, значит, судьба.

– Я провожу до машины, – папа понимает бессмысленность обсуждения. Тем более, когда решение принято. Идёт в прихожую и поджидает меня.

Прощаемся с мамой, так трудно оторваться. Мы никогда не расставались больше чем на месяц, когда в загородный лагерь ездила летом, так и то они каждый выходной навещали, а здесь целых полгода и не в лагере.

– Ну, всё, мамуль, всё! Не плачь! – сама уже еле держусь.

Потом ещё одно прощание с отцом. Он, спустившись вниз, не удовлетворился подъездным крыльцом, дошёл до машины. Ладный водитель при костюме и галстуке пожал руку и, легко подхватив чемодан, отправил в багажник. Мы обнялись, и папуля шепнул на ухо,

– Вроде, приличный… Но, если что, звони, я всех на уши поставлю! – это он умеет.

– Я знаю, пап, знаю, как волнуетесь, но не могла остаться! Просто очень… – сейчас разревусь.

– Больно, – доводит невысказанную мысль до конца, – знаю. Поезжай, всё будет хорошо.

– Спасибо, пап! Ты настоящий, настоящий… – и взахлёб!

– Друг! А не поросячий хвостик! – вытирает слёзы, целует. Эта его шутка со мной всю жизнь. Такая привычная, такая родная! А я-то хотела сказать: настоящий отец!

– Я люблю тебя, пап! Вас обоих очень, очень!

– Знаю, мы тебя тоже… – еле оторвалась. Водитель уже нетерпеливо топчется у открытой дверцы, но прощаться не мешает.

Сажусь на заднее сиденье, верчу головой, чтобы поймать ещё раз отдаляющуюся родную фигуру, замечаю, как он фотографирует автомобиль на телефон, вот ведь перестраховщик, и машет рукой. Водитель тоже всё видит в зеркале заднего вида,

– Похоже, батя – любитель детективов? – усмехается.

– Да они чего там только не надумали себе с мамой, – немного неловко, но их можно понять, – я ж не уезжала ни разу. А за границей вообще не была.

– Не боись, как тебя звать-то? Меня Григорий!

– Маша… Мария!

– Не боись, Маша-Мария, не в ссылку едешь. Благодари Бога, что счастливый билет подкинул, – весёлый мужичок. Сразу успокаиваюсь, дышать легче. От дома оторвалась, теперь не оглядываться и смотреть только вперёд,

– Я сначала своими глазами на этот билет погляжу! – уже могу шутить.

За пять часов пока мы едем до столичного аэропорта, поскольку своего у нас в области нет, Григорий смешит меня анекдотами и разными прикольными историями. Я уже нахохоталась на его шутки до колик в животе. Он даёт мне небольшую передышку, забежать в туалет на заправке и потом дальше травит свои байки, и даже заходя в огромный терминал, куда он меня сопровождает, никак не могу сдержать улыбку.

Всё в новинку: чемодан, поехавший по транспортёру на досмотр, как пациент на рентген, проход через рамку металлоискателя, которой не понравились металлические браслеты на запястье, суровые лица служащих, заставивших снять украшения, будто я бомбу проношу.

– Такая у них работа, – объясняет водитель, хотя не спрашиваю. Просто иду рядом, озираясь по сторонам и не представляю, как бы сориентировалась без провожатого.

Но он видимо, частенько бывает здесь. Шагает уверенной походкой, а я уже не смеюсь. Волнение нарастает. Всё-таки, ни разу не летала. Разномастный народ кишит во всех направлениях, экипажи в форменной одежде с небольшими чемоданчиками: красивые стройные стюардессы, эффектные, вальяжные, как хозяева жизни, пилоты в фуражках.