Мама говорит, что для Стаса ни одна девочка не сможет тебя заменить. Но ты совсем не похожа на Барби.
– Да уж. В семье Барби мне точно места нет.
– У вас со Стасом любовь?
– Нет. Не думаю.
– А мама говорит, что это так.
– Она ошибается.
– А вот и нет. Мама никогда не ошибается.
– Как же она не ошибается, если не может отличить любовь от войны?
Яна пожала плечами.
– А вы воюете?
– Да.
– Война – это плохо.
– Я знаю. Стас первым начал эту войну.
– Ох уж эти мальчишки, – Яна закатила глаза и комично махнула рукой. – Все одинаковые. Но я все-таки думаю, мама не ошибается.
Мы снова позвонили Стасу. Я вздрогнула, когда услышала мягкий хриплый голос. Передала трубку Яне. Мне не хотелось с ним разговаривать. Яна выхватила трубку и возмущенно закричала:
– Стас! Ты где! Ты чего меня оставил? Я знаешь сколько стояла под гаражом? Я вся замерзла и в сугроб превратилась! А ты… Бессовестный, гадкий, безответственный, бестолковый…
Я умилялась, слушая, как она ругает брата. Наконец Яна убрала телефон.
– Отругала брата? – спросила я. Она кивнула.
– Он сейчас припрется.
– Пойдем, я провожу тебя.
Мы подошли к их дому. Вскоре вдалеке мы увидели фигуру. Стало очень страшно.
– Яна, я пойду, – замялась я. – Не хочу пересекаться с твоим братом, ну, ты понимаешь…
Она задумчиво кивнула. Мы попрощались. Я развернулась и пошла. Но через несколько шагов остановилась. Спряталась за фонарь. Мне хотелось увидеть его.
Стас подошел к Яне.
– И чего ты тут жопу мочишь? Я ж тебе сказал к Костяну переть сразу после танцулек твоих.
– Не хочу к Костянычу! У него дома кошачьими ссулями воняет!
– Ну да, есть такое дело. Тогда на, вот твои ключи, гном, – злобно сказал Стас, – Чтобы больше не ныла.
– Вот, сразу бы так, – Яна выхватила ключи у него из рук и показала язык. – И не называй меня гномом! – она попыталась пнуть брата, но тот ловко схватил ее за ногу. Девочка упала, потеряв равновесие. Стас упал вместе с ней. Они лежали на земле и смеялись.
– Ты самый что ни на есть настоящий гном. Маленький злобный гном, – он потрепал ее по голове. – А теперь из-за тебя мы все грязные. А мне сейчас обратно к Костянычу возвращаться. Как я пойду к нему в таком виде?
– Так и пойдешь. Нечего обзываться.
– Гном – это разве обзывательство? Это очень даже милая кличка.
– Ничего не милая! Меня Яной зовут!
– Ну что, гном-Яна, давай, марш в дом. Пожрать сама чего-нибудь себе сварганишь, не маленькая. Пошла бы со мной к Костяну – пожрала бы нормально. Там еды много.
– Не голодная, – буркнула Яна.
– Ну, давай, гном, приду поздно, так что увидимся завтра, – он на прощание опять потрепал ее по голове.
Она обняла его.
– А улыбку бросишь?
– Ну… Это детская традиция, мы уже давно выросли! – возмутился Стас.
– Не-а! Эта традиция всегда будет! Даже тогда, когда мы с тобой будем стариком и старушкой, то все равно будем друг друга так провожать… Только, наверно, кидать друг другу на прощание будем не улыбку и смех, а… костыль и вставную челюсть.
Брат с сестрой засмеялись. А меня будто кинули в крутой кипяток. Я смотрела на них, как завороженная. Стас остался стоять у калитки, а Яна ушла в дом. Через некоторое время она появилась в окне второго этажа.
– Я здесь! – крикнула она.
Она засунула руку в карман и вытащила кулачок.
– Ты готов?
– Готов! Ловлю!
И она бросила ему невидимую улыбку. Он поймал ее и налепил себе на рот. Улыбнулся широко-широко.
– Теперь лови мой смех! Он бросил ей смех.
Она поймала его, открыла рот, бросила смех туда, как следует разжевала и проглотила. Потом засмеялась.
– До завтра! – помахала она ему.
– До завтра! – улыбнулся он и пошел вдоль улицы.
Я улыбнулась сквозь слезы. Я будто снова вернулась в детство.
* * *Я прыгала на кровати и прижимала к груди записку. Записку из прошлого.
Неровные буквы с наклоном влево.