– Твоих? – удивленно спросил кузнец, недоверчиво посмотрев на молодого воина.

– Моих, устоз. Так сложилось. Это долгая история. Но ты можешь убедиться сам. Любому из тех, кто приехал со мной, я гожусь в сыновья, – улыбнулся Ал-Тор.

– Ладно. Об этом поговорим позже. Что за меч тебе нужен?

– Я покажу, – ответил воин и, шагнув к лошади, достал из седельной сумки сверток.

Осторожно развернув материю, Ал-Тор молча показал мастеру обломки. Благоговейно взяв в руки клинок, кузнец нежно погладил металл грубой, обожженной ладонью и тихо спросил:

– Откуда он у тебя?

– Это подарок моего учителя.

– Я знаю этот клинок, – проговорил кузнец, и неожиданно голос его сорвался. Взяв в руки рукоять, он внимательно осмотрел гарду и, показывая огромным пальцем на клеймо, продолжил:

– Я не ошибся. Это его клеймо. Скажи честно, как к тебе попал этот меч?

– Я уже сказал. Это подарок.

– А как он попал к твоему учителю?

– Память о погибшем друге. Я не смог сохранить его в целости. Поэтому хочу, чтобы ты выковал клинок под эту рукоять. Так он всегда будет со мной.

– Это не обычное оружие. Знаешь, как его называют?

– Знаю, устоз. Мы с ним тезки, – усмехнулся Ал-Тор.

Услышав эти слова, кузнец растерянно посмотрел на воина и покачал головой, внимательно оценивая стать бойца. Убедившись, что все сказанное не шутка, он недоуменно спросил:

– Ты так легко об этом говоришь?

– А что, по-твоему, я должен делать? Родителей не выбирают. Поэтому у меня три имени. Одно дано при рождении ради всеобщего спокойствия. Другое дано матерью в честь бога воинов и ради его покровительства. И третье – имя моего учителя и приемного отца. Самое дорогое для меня, хотя, на мой вкус, несколько пышновато.

– Не много ли для одного человека? Тем более такого молодого? – усмехнулся кузнец.

– Нет. Да и какое это имеет значение? Я здесь по делу. Так ты готов взяться за работу?

– Не знаю, – честно ответил мастер и, пожав могучими плечами, продолжил: – Я проголодался. Пойдем в дом. Пообедаем и поговорим. А там будет видно.

– Хорошо. Я только сообщу своим людям. Они тоже не ели с самого утра. – Кивнул Ал-Тор и, повернувшись, направился к десятку, ведя лошадь под уздцы. Одобрительно кивнув, кузнец остался стоять на своем месте, держа в руках обломки странного меча и внимательно наблюдая, как воин передал коня солдатам и, отдав несколько распоряжений, направился обратно.

Чуть усмехнувшись, кузнец снова кивнул и сделал пришельцу знак следовать в дом. Все так же молча воин направился за хозяином. Кузнец толкнул широкую, под стать себе, дверь и шагнул в большую, светлую комнату.

Домашние кузнеца молодого воина встретили с молчаливой настороженностью. Только жена мастера, молодая, улыбчивая женщина с толстенной каштановой косой, одетая в домотканую юбку и красиво расшитую цветами блузу, смотрела на него с интересом. Ей явно было занятно, откуда взялся этот молодой воин со странными, кошачьими глазами.

Вежливо поклонившись, воин расстегнул серебряную фибулу плаща и отложил его в сторону. Меч он отдал ветеранам, оставив при себе только кинжал. Такое поведение яснее всех слов говорило о мирных намерениях пришельца.

Кузнец представил жену, и воин склонил голову, назвавшись своим настоящим именем. Услышав его, Карен удивленно раскрыла глаза. Кузнец, не ожидавший такой реакции, раздосадованно крякнул. Он и сам не ожидал услышать такое.

– Странное имя. Что оно означает? – спросила Карен, не обращая внимания на реакцию мужа.

– Ал-Тор. Посвященный Тору, – перевел свое имя воин.

– А кто такой Тор? – не унималась женщина.

– Северный бог воинов, ремесленников и путешественников, – чуть улыбнувшись, ответил воин.

– Вы северянин? – продолжала расспрашивать она.

– Наполовину, – ответил он, глянув ей прямо в глаза. От такого признания женщина смутилась и быстро отвела взгляд.

– Карен. Хватит вопросов. Ты не из канцелярии тайных дел, – прогудел кузнец, и женщина смутилась еще больше. Чуть покраснев и опустив голову, она быстро проговорила:

– Простите, мастер.

– Ничего. Я уже привык, что люди так реагируют на мои имя и внешность, – кивнул Ал-Тор и повернулся к кузнецу, ожидая его дальнейшего решения.

Могучий мужчина молча указал гостю на табурет. Усевшись, гость молча и внимательно принялся осматривать комнату. Вся мебель была сделана вручную, грубовато, но с любовью и добротно. Чувствовалось, что кузнец делал все сам. Именно это и расположило воина к мастеру.

Видя, что молчание затягивается, а гость не собирается его нарушать, кузнец откашлялся и спросил:

– Скажи, воин. Кто именно направил тебя ко мне?

– Как я уже сказал, в моем отряде есть ветеран, который знает о тебе. Он и подсказал, что ты можешь взяться за такую работу.

– Небось говорил, что я со странностями? И сумасшедшим называл? – усмехнулся мастер.

Ал-Тор несколько растерялся, не желая обижать кузнеца, но, подумав, утвердительно кивнул головой. Увидев его жест, жена мастера возмущенно фыркнула, а сам мастер, хлопнув огромной ладонью по столу, гулко расхохотался. От его заразительного, честного смеха зазвенела посуда на полках. Удивленно посмотрев на мастера, воин тоже улыбнулся.

– Молодец! – пророкотал кузнец. – Молодец, что не соврал. Если бы попытался обмануть, выгнал бы тебя, а так давай поговорим.

– Я уже все сказал, устоз. Мне нужен меч. Меч, по прочности которому не было бы равных. И с рукоятью от того меча.

– Ты знаешь, кто сделал тот меч?

– Нет. Расскажи.

– Этот человек учил еще моего деда. Тогда люди еще не умели обрабатывать сталь. Его мечи покупали за ту цену, которую он назначал. Не торгуясь. Именно его клеймо стоит на гарде твоего меча.

– Ты уверен в этом?

– Да. Уверен. В этом я уверен так же, как в том, что меня зовут Сумасшедший Разман.

– Прости, устоз, но почему сумасшедший? По-моему, ты не более сумасшедший, чем мы все. Я видел людей, еще более странных, но ни кто не называл их сумасшедшими.

– Все просто, воин. Я хороший мастер, но я беру заказы далеко не от каждого. Как по-твоему, почему я живу в этой глуши?

– Чтобы сохранить свои секреты. Возить сырье близко, опять же вода рядом. Ручей.

– Это все верно. Но не только поэтому. Ко мне приходили богачи с заказами на вещи, делать которые я не хотел. Они и пустили славу о моем сумасшествии. А здесь спокойно. Сюда приходят люди, которым действительно что-то нужно. Не каждый решится на такую дорогу только для удовлетворения своих прихотей.

– Значит, все, что о тебе говорят, просто слухи?

– Не совсем. Я не беру работу, если она или заказчик мне не по нраву.

– А как тебе мой заказ?

– Я еще не решил. Но я и не отказался, – быстро добавил кузнец, увидев, что воин сделал жест, словно собирается подняться. Ал-Тор опустился на место и внимательно посмотрел на кузнеца.

– Прости, устоз, но я не совсем понимаю тебя.

– А что тут непонятного?

– Ты не гонишь, но и не берешься за работу. Чего ты выжидаешь?

– А ты куда-то торопишься?

– Я не один. Со мной приехали люди, и я не могу оставить их на улице.

– Ты сам говорил, что они солдаты. А значит, привычны к походной жизни.

– Это верно, но они старики, и ночевки у костра уже не для них.

– Отправь их обратно.

– Они не уедут.

– Почему?

– Спроси у них сам, – угрюмо ответил воин.

– Что ж, спрошу, – усмехнулся устоз и запустил ложку в густую, горячую похлебку с бараниной.

Беседа прервалась. Все присутствующие молча отдавали должное искусству хозяйки. Похлебка и пресные лепешки были сметены со стола в одно мгновение. Похлебку сменил огромный противень с жареным мясом, обильно приправленным луком и зеленью. Было удивительно, как крохотная хозяйка умудрилась снять эту громадину с жаровни.

Пряное жаркое вызывало в желудках обедавших пожар, который они тут же тушили потоками холодного домашнего вина. Насытившись, Ал-Тор откинулся спиной на стену и с трудом вздохнул. У него сложилось впечатление, что он готов лопнуть от первого же неверного движения.

– Неплохо, воин, – одобрительно усмехнулся мастер. – Совсем чуть-чуть до меня не дотянул.

– Ну, до тебя мне очень далеко, – чуть улыбнулся воин.

– Не так уж и очень, – рассмеялся кузнец. – Ладно, парень. Ты мне нравишься. Я берусь за твое дело. Откровенно говоря, мне давно хотелось сделать такой меч. Заготовки у меня есть, осталась только проковка и закалка. Но это работа не одного дня.

– Я знаю. Раз ты берешься за работу, то моим людям нет смысла торчать здесь. Я отправлю их домой. Надеюсь, у тебя найдется в конюшне свободное стойло?

– Зачем? – не сообразил кузнец.

– Должен же я где-то ночевать.

– А при чем здесь конюшня? Обидеть меня хочешь? – неожиданно насупился кузнец.

– Нет, устоз. Обижать я тебя не собираюсь. Но и мешать не хочу…

– Дом этот построен надолго и с таким расчетом, что людям, пришедшим по делу, отводится гостевая комната. А мешать ты мне просто не можешь, – перебил кузнец Ал-Тора.

– Почему? – не понял воин.

– Да потому, что в эти комнаты вход отдельный, – прогремел кузнец и, хлопнув ладонью по столу, закончил: – Решено. Отправляй людей и устраивайся. Завтра на рассвете начнем.

Молча кивнув, Ал-Тор встал и вышел на улицу. Переговорив с ветеранами, он убедил их вернуться домой, пообещав прислать голубя, когда придет время возвращаться. Поворчав, ветераны быстро свернули лагерь и, оставив ему клетку с голубями, рысью тронулись в обратный путь.

Проводив их взглядом, Ал-Тор направился обратно к кузнице. Устоз стоял на пороге дома, внимательно наблюдая за происходящим. Дождавшись, когда воин подойдет поближе, кузнец одобрительно кивнул и прогудел:

– Я смотрю у вас все поставлено как в хорошем отряде. Дисциплина и порядок военные.

– Они все ветераны. Всю жизнь отдали службе, а, выйдя в отставку, оказались никому не нужны. Мой учитель был их командиром много лет подряд и, уйдя со службы, построил дом почти на самой границе сатрапии, отправив их всех туда. Так они все оказались вроде как и при службе, и с крышей над головой. Кто-то несет караульную службу, кто-то работает на земле. Дел хватает.

– Как звали твоего учителя?

– В Кортесе его все знали как капитана Расула.

– Что-о! – завопил кузнец. От этого рева у Ал-Тора заложило уши. Потряся головой, чтобы унять звон, воин недоуменно посмотрел на кузнеца.

– Ты сказал, что учился у Расула?!

– Да. А что такое?

– Да что же ты сразу не сказал?!

– А что бы изменилось?

– Многое. Ладно. Может, это и неплохо. Главное, что я узнал это. Остальное теперь неважно.

– Прости, устоз, но я не понимаю тебя.

– Потом объясню, – отмахнулся кузнец и, развернувшись, шагнул в дом.

Последующие четыре дня устоз провел в постах и молитвах, сохраняя силы и чистоту духа для работы. На пятый день, поднявшись раньше солнца, кузнец разбудил Ал-Тора и потихоньку, стараясь никого не разбудить, вышел из дома.

Быстро умывшись, воин последовал за хозяином. Кузнец уже вовсю гремел железом, приготовленным для переплавки, и заготовками. Перерыв почти всю кладовую, он остановился и, хлопнув себя огромной ладонью по лбу, направился в другую комнату.

Откинув крышку огромного, больше напоминавшего лежанку сундука, кузнец извлек на свет бруски стали, железа и еще чего-то непонятного. Перенеся все это в кузницу, он рыкнул на Ал-Тора, заставив его быстро спрятаться в уголке, и начал расставлять свечи вокруг печи, в которой варили сталь.

Начертив на полу пентаграмму и расставив свечи, мастер принялся загружать печь углем. Потом заложил в нее все принесенное, соблюдая определенный порядок и вполголоса читая молитву. Взяв факел, он зажег свечи и печь.

Закрыв жерло печи тяжелой заслонкой, он повернулся к воину и, утерев пот, тихо сказал:

– Теперь осталось только ждать. Запомни, к углю и всему, что мне потребуется, не должен прикасаться никто, кроме тебя.

– Если не секрет, мастер, почему я?

– Меч куется для тебя. А теперь наберись терпения и не задавай вопросов. С этой минуты сюда никто не войдет. Три дня я буду поддерживать огонь и варить сталь. Ты будешь приносить уголь и воду. Есть нам нельзя. И еще. О том, что ты здесь увидишь, никому ни слова.

– Как скажешь, устоз.

– Нет. Ты должен поклясться. На крови.

– Хорошо.

– Возьми на полке чашу и налей в нее своей крови, – сурово проговорил мастер.

Кивнув, Ал-Тор повернулся, осматривая стены и ища названное. В дальнем углу была приколочена длинная полка, на которой в идеальном порядке были разложены чаши, бутыли и фиалы. Пометок на них не было, но каждый предмет был не похож на другой, и мастер явно знал назначение каждого.

Взяв крохотную чашу, Ал-Тор вытащил кинжал и, не дрогнув, порезал себе руку. Нацедив почти полную чашу, он вопросительно посмотрел на кузнеца. Одобрительно кивнув, мастер указал ему место, куда воин должен поставить чашу.

Прошептав очередную молитву, он взял чашу в руки и начал другую, одновременно отодвигая заслонку. Медленно и торжественно вылив кровь на разогретое железо, он внимательно посмотрел на результат и, кивнув, закрыл печь. Потом, повернувшись, проговорил:

– Поклянись своей кровью, что даже под пытками ты не произнесешь ни слова о том, что увидел здесь.

– Клянусь, мастер, – коротко ответил Ал-Тор.

– Хорошо, – кивнул мастер.

– Огонь принял твою кровь. Значит, у нас все должно получиться. Но запомни, если ты нарушишь свою клятву, меч откажется от тебя. Ты веришь мне?

– Да, мастер.

– Хорошо. Ибо без веры нет связи, а без связи нет единства духа воина и его меча.

– Может быть, именно поэтому сломался тот меч? – задумчиво проговорил воин.

– Нет. Тот меч просто устал. Он был слишком стар. Кроме того, он не из этой эпохи…

– Прости, устоз, но что меч может знать об эпохах?

– Ты не прав, воин. Меч – живое существо. У него есть душа. Есть воля.

– Тогда почему он оставил меня? Почему не дал сразиться и отомстить за смерть моего учителя? Когда мастер подарил его мне, мы были счастливы. Я чувствовал его. Это было сродни единению. А потом, когда мастера не стало, он подвел меня, – задумчиво проговорил воин.

– Он не подводил тебя. Он спас тебя.

– ?

– Да. Спас. Если бы он не сломался, ты продолжал бы драться до последнего. И, скорее всего, погиб. Он не допустил этого. Именно поэтому он и сломался. Ты сделал правильно, когда подобрал обломки. Они пойдут в печь и смешаются с тем металлом, который я варю. Духи воинов, которые отдали свою кровь для создания того клинка, войдут в новый клинок и помогут тебе в любой схватке. – Неожиданно замолчав, кузнец внимательно посмотрел в светлеющее окно.

– Сходи за старым клинком. Пора, – скомандовал он, и Ал-Тор стремительно выскочил из кузницы. Спустя минуту он вернулся обратно, неся в руках сверток с обломками. В очередной раз кивнув, кузнец забрал меч и принялся разбирать его. Свинтив яблоко, он снял рукоять и гарду. Отложив их в сторону, он открыл заслонку и, читая молитву, медленно опустил обломки в печь.

Не переступая пентаграмму, Ал-Тор внимательно наблюдал за происходящим. В момент, когда сломанный клинок опустился на почти раскаленный металл, ему показалось, что по обломкам пробежали сполохи голубого пламени, и старинная бронза словно засветилась изнутри. Одобрительно кивнув в очередной раз, кузнец обернулся к воину.

– Он и вправду принял тебя, воин. Он принял твою кровь, твой дух. Значит, у нас все получится, – улыбнулся мастер и присел на табурет.

Ал-Тор, глядя на него, опустился на стоявший рядом бочонок с подковами. Так они просидели почти весь день. Молча, думая каждый о своем. Только иногда кузнец заглядывал в жерло печи, проверяя результат своих действий и добавляя в смесь какие-то порошки и травы.

Через три дня мастер разбудил Ал-Тора грохотом отброшенной заслонки и ревом взбешенного слона.

– Хватит дрыхнуть, лентяй иблисов! Форму сюда, быстро!

Подскочив на своем жестком ложе, Ал-Тор, не успев даже как следует продрать глаза, метнулся к приготовленной заранее форме и бросил ее на указанное место.

Быстро поправив ее ногой, кузнец взмахнул кувалдой, и с одного удара пробил нижний край печи. Брызнули в разные стороны обломки камня, и в подставленную форму хлынул кипящий металл.

Не обращая внимания на капли, прожигающие кожаные штаны, кузнец подхватил кочергу и принялся шуровать ею в печи, выгребая остатки металла. Голыми руками взяв форму, он шагнул за пентаграмму и, в полный голос читая молитву, опустил ее в корыто с водой.

Форма зашипела, и только тут Ал-Тор понял, что кузнец работает, не надевая кожаных рукавиц. Невольно вздрогнув, он скосил глаза на ладони мастера. На его удивление, огромные ладони кузнеца не покрылись волдырями, как это должно было быть. Удивленно покрутив головой, Ал-Тор продолжил наблюдать за мастером.

– Хватит башкой трясти. Помогай. – Прогудел кузнец, хватая форму за одну сторону. Недолго думая, воин сунул руки в корыто и взялся за другую сторону формы. Подняв ее, они быстро перевернули форму над столом. Заготовка, отдаленно напоминающая меч, упала на старое дерево, издав странный звук. Воин недоуменно посмотрел на кузнеца. Наклонив голову набок, мастер внимательно прислушивался к звуку. Помолчав, он одобрительно кивнул и взялся за клещи. Сунув болванку в горн, он помешал уголь и кивнул Ал-Тору:

– Раздувай.

Молча, взявшись за рычаг, воин принялся качать мехи, нагнетая воздух в горн. Разогрев заготовку добела, кузнец быстро переложил ее на наковальню и, указав воину на огромный молот, подхватил молоток поменьше.

Подчиняясь заданному молотком ритму, молот с грохотом опускался на наковальню, плюща металл в указанном молотком месте. Сделав первую проковку, мастер отбросил молоток и снова сунул заготовку в горн.

– Все. Пока хватит. Теперь надо прогреть ее как следует. Пошли обедать.

– А кто будет мехами работать?

– Это уже не твоя печаль. Пошли. А вообще, ты молодец. Не каждый решится вот так, сразу, ухватиться голыми руками за форму. А потом еще и кувалдой махать. У тебя хорошо получается. Точно бьешь, именно куда показал. Руки не болят?

– Да нет. Просто я не думал о том, что делаю. Надо, значит, надо. Вот и все. – Пожал плечами Ал-Тор.

– Молодец. – Рассмеялся кузнец и с размаху хлопнул его по плечу. Чуть покачнувшись, воин пошевелил плечами и, усмехнувшись, шагнул в дом. Вошедший следом за ним кузнец, смеясь, проорал на весь дом:

– Эй, нас сегодня накормят, или работники должны умереть с голоду? – эта фраза возымела волшебное действие. Все домашние кузнеца бросились накрывать на стол и выносить из погреба разносолы. Очень скоро стол просто ломился от обилия пищи.

Ал-Тор удивленно смотрел на это изобилие, не понимая, что происходит и по какому случаю такой праздник. Видя его недоумение, мастер пояснил:

– Это потому, что сегодня день рождения. Мы празднуем рождение нового клинка. Это стоит отметить.

Ал-Тор молча кивнул и направился в заднюю комнату умываться. Сесть за стол, не приведя себя в порядок, означало не уважать хозяина.

Смыв пыль и копоть, воин вернулся в столовую, где уже вовсю кипели страсти. Крошечная хозяйка, яростно размахивая поварешкой, наступала на мужа, требуя от него чего-то. Огромный кузнец смущенно пожимал плечами и медленно отступал от хозяйки, пытаясь вставить хоть слово в ее гневную тираду.

– Что случилось? – растерянно спросил Ал-Тор, переводя взгляд с одного на другого.

– Ничего особенного, – попытался скрыть причину кузнец.