Глава 1: Ярское. Крест, которого нет, и прочие неудобства

Утро после архивных откровений встретило Артёма Туманова с характерным сибирским гостеприимством – пронизывающим холодом, пробивающимся сквозь щели в старых рамах его квартиры на Шишкова. Он лежал, укутанный в одеяло как сибирский пельмень в тесте, и с тоской смотрел в потолок.

"Ну вот, Артём, – мысленно констатировал он. – Ты, мать его, антрополог. Изучай лучше погребальные обряды по учебникам, а не лезь в бабушкины комоды с надеждой найти инструкцию по эксплуатации машины времени или, того хуже, приглашение на бал к призракам Романовых. Теперь придется тащиться на край света, точнее, на промзону Ярского, искать крест, которого лет сто как нет. Гениально. Просто шедевр логики."

Он с трудом оторвался от относительного тепла постели. Мысль о том, что герои кино или тех же аниме обычно не носят три свитера поверх пижамы, а эффектно вскакивают по первому зову судьбы в минимальном количестве одежды, вызвала у него лишь саркастическую усмешку. "Да, мой сенсей – это томская зима. И его уроки суровы: сначала надеваешь термобелье, потом все остальное, включая чувство собственного достоинства."

После ритуала облачения, превратившего его в подобие подвижного стога сена, Артём потянулся к походной сумке. Туда уже были бережно уложены папка с Фотографией, Картой и распечаткой из летописи, бутерброды, ибо надежда на приличное кафе в Ярском была призрачной, термос с чаем, потому что "не эспрессо, конечно, но в полевых условиях сойдет", мощный фонарик и телефон с картами. Фотоаппарат он в последний момент оставил. "Зачем? Снимать ржавые гаражи и покосившиеся заборы? И так ясно – место историческое, то есть очень старое и заброшенное. К тому же, телефон всегда с собой."

Выход на улицу был как прыжок в ледяной бассейн. Воздух обжигал легкие. "Ах да, – подумал Артём, спускаясь по обледенелым ступенькам подъезда. – Идеальное время для археологических изысканий. Промозгло, скользко, темнеет в четыре. Прямо как в лучших традициях приключенческих квестов. Только без пиратов. По крайней мере, пока что."

Его путь лежал к трамвайной остановке на Кирова. Трамвай №2, по его расчетам, должен был довезти его до площади Южной, а оттуда – маршрутка до Ярского. "Общественный транспорт – верный спутник искателя древних тайн, – философски отметил он, втискиваясь в переполненный вагон. – Особенно в час пик. Сейчас меня точно примут за святого – такой ореол терпения и всепрощения излучаю."

Трамвай пыхтел, скрежетал и периодически останавливался, будто раздумывая, стоит ли вообще ехать в такую даль. Артём наблюдал за сонными лицами пассажиров. "Вот они, обычные люди, – думал он. – Едут на работу, учебу, по делам. Не подозревают, что среди них затесался офигенный Избранный, которому судьба уготовила… выполнить вымышленный крест на свалке истории. Эпично. Просто мурашки по трем свитерам."

Пересев на маршрутку у площади Южной, он погрузился в созерцание томских окраин. Архитектурный стиль плавно перетекал от «деревяшек» и "сталинского ампира с налетом времени" к "советскому модернизму с элементами разрухи" и далее к "частному сектору с преобладанием синего сайдинга и покосившихся заборов". "Атмосферно, – констатировал Артём. – Прямо декорации для постапокалипсиса местного разлива. Только зомби не хватает. Или они просто еще не проснулись?"

Маршрутка выплюнула его на конечной остановке "Ярское". Перед ним открылась картина, до боли знакомая любому жителю российского города: промзона, перемежающаяся островками частного сектора. Заводские корпуса, дымящие трубы, гудки тепловозов где-то вдалеке. И тут же – покосившиеся деревянные дома, заборы из профнастила, стаи воробьев, оживленно обсуждающих что-то на проводах. Воздух пах снегом, угольной пылью и чем-то химически-нейтральным. Малоприятная картинка. Все как обычно.

"Ну что ж, – мысленно вздохнул Артём, включая на телефоне карту и заметку с примерным описанием места. – Добро пожаловать на Историческую Родину. Вернее, на место, где она когда-то теоретически могла быть. Итак, по легендам краеведов-энтузиастов с сомнительной репутацией, Петров крест стоял где-то за нынешним приборным, ближе к реке. Ориентир – старая березовая рощица. Потому что без старой березовой рощицы ни одно мистическое место не обходится. Это, типа, правило."

Он двинулся вдоль забора какого-то предприятия, утыканного предупреждениями "Посторонним В.", "Соблюдайте чистоту" и "Видеонаблюдение". "Охранник, увидев меня, наверное, подумает, что я либо террорист, либо очень плохой шпион. Если он, конечно, не спит, или не в отключке в силу …иных обстоятельств. – размышлял Артём, чувствуя себя нелепо. – А так, человек в трех свитерах, с огромной сумкой, явно не местный, шастает вдоль забора и тыкается в телефон. Классика жанра."

Заводом, как и ожидалось, начинался частный сектор. Узкие, нечищеные улочки, сугробы по пояс у заборов, редкие протоптанные тропинки. Дома – смесь старых пятистенков, обшитых вагонкой, и новоделов из силикатного кирпича с обязательными кованными, но уже ржавыми воротами. Из труб валил дым – топили печки. Артём старался идти быстро, но не выглядеть подозрительно. "Главное – не встретить местного Рекса, – подумал он. – Судя по объявлениям на заборах, тут водятся 'злые собаки на цепи'. А я не в бронежилете. Моя броня – это три свитера. Вряд ли это остановит цепного пса, воспитанного на идеях защиты синего сайдинга от посягательств."

Он свернул на улицу, которая, по карте, вела ближе к реке. Названия у нее не было, только табличка, сообщающая, что он ступил на "ул. Октябрьскую". "Оригинально, – съязвил про себя Артём. – Видимо, креатив здесь не в чести. Как и по всей остальной территории России."

Примерно через полчаса блужданий по лабиринту заборов и сугробов, Артём вышел на более-менее открытое пространство. Перед ним простилался пустырь, заваленный строительным мусором, старыми покрышками и тем, что когда-то было диваном. За пустырем виднелась "старая березовая рощица" – десяток чахлых березок у кромки обрывистого берега реки Томи. Слева маячили корпуса завода, справа – гаражи и сараи.

"Ну вот и эпицентр, – объявил себе Артём. – Место силы. Чувствуете? Тонкие вибрации… холода и запах мазута. Истинная аура древнего намоленного места. Тут явно молились о скорейшем сносе и начале стройки."

Он подошел к краю обрыва. Вид на Томь отсюда открывался неплохой. Река, скованная льдом, заснеженные берега, промзона на том берегу. "Вот где стоял тот самый крест, – представил он. – Петр-пустынник, мужик, видимо, с чувством юмора, выбрал место с видом на завод. Пророк, что ли?"

Артём начал методично, как и подобает антропологу на полевых работах, пусть и не совсем в поле, осматривать местность. Он обходил пустырь, заглядывал за кучи мусора, изучал заборы гаражиков на предмет древних граффити или знаков. Нашел только надписи "Здесь был Вася" и "ЦСКА – чемпион!", явно не 1911 года.

"Охота на призраков, – комментировал он свои действия. – Этап первый: поиск материальных свидетельств. Находка: кирпич неопределенного возраста, пластиковая бутылка из-под 'Балтики 9' и дохлый воробей. Богато. Прямо клад для антрополога будущего, изучающего культуру «Россия начала XXI века: эпоха синего сайдинга и пластика»."

Он спустился по склону поближе к реке. Лед у берега был покрыт снегом, но ближе к середине виднелись темные пятна. "Вот она, Томь, – подумал он. – Река, на которой привиделся мне тот змей. Теперь тут только лед и тоска. Никаких мистических знаков. Только, может, трещина, похожая на вопросительный знак. Что вполне символично."

Внезапно его внимание привлекло что-то на старом бетонном блоке, валявшемся у самой воды. Кто-то вывел краской нечто, отдаленно напоминающее спираль или… нет, скорее просто мазня. Но приглядевшись, Артём увидел в хаосе линий контур, похожий на хвост, закрученный в кольцо. Совсем как на его карте. Совсем как в видении.

"Вот те на, – пробормотал он. – Граффити-пророчество. Или местные гопники увлекаются алхимией? Вариант: кто-то видел мое видение и решил его запечатлеть. Краской. На бетоне. Как водится."

Он достал телефон, чтобы сфотографировать находку. В этот момент раздался громкий, недовольный лай. Из-за угла ближайшего гаража выскочила крупная, лохматая собака неопределенной породы и цвета. Она не была на цепи. И выглядела крайне недружелюбно.

– А вот и местный босс, – констатировал Артём безо всякого удивления. – Рекс, привет. Я мирный антрополог, изучаю древние граффити. Не кусайся… хмм… пожалуйста? Тебе бутерброд?

Собака, не вдаваясь в дипломатию, рыкнула и сделала предупредительный выпад. Артём, не раздумывая, рванул вверх по склону. Его три свитера и сумка с термосом резко стали казаться непозволительной роскошью.

"Беги, Артём, беги! – мысленно кричал он сам себе. – Твоя судьба – не быть сожранным дворнягой на берегу Томи в процессе поисков мифического креста! Это залог на получение премии Дарвина!"

Бег по глубокому снегу в гору с ревевшей следом собакой – то еще удовольствие. Артём пыхтел, спотыкался, чувствуя, как адреналин смешивается с абсурдностью ситуации. "Я, антрополог, ученый человек, между прочим… улепетываю от шавки по имени Шарик! Вот она, великая история в действии!"

К счастью, пес преследовал его недолго. Добежав до какого-то забора, он остановился, гордо облаял удаляющегося Артёма еще пару раз и важно удалился обратно к своим владениям. Артём, прислонившись к холодному профнастилу, отдышался. Сердце колотилось как бешеное.

"Фух, – мысленно выдохнул он. – Исследовательская миссия «Поиск Креста» успешно перешла в фазу «Спасение от Пса». Очков опыта, надеюсь, накапало. Хотя бы на уровень «Новичок в Беге по Сугробам»."

Он решил обойти пустырь с другой стороны, подальше от гаражей и потенциальных сторожевых псов. Тут местность была еще более заброшенной. Заросли бурьяна выше человеческого роста, торчащие из-под снега, как кости доисторического зверя, остатки кирпичного фундамента какого-то снесенного барака, кучи битого стекла и кирпичей.

«Романтика, – констатировал про себя Артём, продираясь сквозь сухие стебли лопухов и крапивы. – Прямо декорации для постапокалиптического хоррора. Жду, когда из-под снега вылезет зомби в телогрейке и замычит: «Мооои кирпичиии…"

Он наткнулся на небольшое углубление в земле, частично заваленное мусором. Место выглядело странно ровным на фоне окружающего хаоса. «Интересно, – подумал он. – Может, тут и был фундамент? Или яму копали? Или… о, святое место! Помойка священная!» Он все же попытался представить здесь высокий деревянный крест. Не получалось. Место казалось слишком уж обыденно-заброшенным.

"Ну что, «Петров крест», – мысленно обратился он к пустоте. – Где твоя тень? Когда она должна лечь? Может, это тень от той вон заводской трубы? Или от меня? Прям сейчас падаю, вот она моя тень! Путь открылся? Нет? Жаль. Может, чаю попить?"

Он нашел относительно чистый, не заваленный снегом валун, отряхнул его и присел, доставая термос. Пар от горячего чая приятно щипал лицо. Артём осматривал окрестности. Тишина. Только далекий гул завода да карканье вороны где-то наверху. Никаких духов, никаких знамений. Только промзона, снег и чувство легкого разочарования, смешанного с облегчением.

"Ну что ж, – резюмировал он про себя. – Экспедиция завершена. Результаты: подтверждено наличие пустыря, березок, реки и агрессивной собаки. Крест не обнаружен. Тень не легла. Путь никуда не открылся. Зато бутерброды отличные. Бабушка бы одобрила." Он чувствовал себя немного глупо, но и это чувство было знакомым и почти уютным по сравнению с архивными откровениями.

В этот момент из-за кучи битого кирпича появилась фигура. Старик. Очень старый. Ну прям очень и очень старым. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, как старая карта неизвестных земель. На нем была потертая телогрейка, шапка-ушанка с оторванными ушами и валенки, обмотанные веревками. В руке – пустая бутылка из-под портвейна. Он шагал медленно, пошатываясь, и что-то бормотал себе под нос.

Увидев Артёма, старик остановился. Его мутные, белесые глаза уставились на него с нездоровым интересом.

– Молодой-то… – прохрипел старик, подходя ближе. От него несло дешевым вином и немытым телом. – Чего ищешь? Золотишко? Али клад?

– Крест ищу, дед, – ответил Артём, стараясь говорить спокойно. – Деревянный. Петров. Говорят, тут стоял.

Старик засмеялся, звук напоминал скрип несмазанных ворот. – Крест? Пфф… Снесли давно. Как и все… Все снесли… – Он махнул рукой в сторону завода. Потом прищурился, вглядываясь в Артёма. – Ты… не здешний. Чужая кровь… Чужая…

Артём напрягся. – Чужая?

– Кровь… – старик ткнул пальцем в его сторону. – Она… помнит. Помнит долг! Духи… они не спят! Они ждут! – Он вдруг закашлялся, долго и мучительно. Потом вытер рот рукавом и продолжил, его голос стал тише, почти шепотом, но почему-то от этого еще более жутким. – Тень… скоро ляжет… Ляжет на крест… настоящий… Не на этот… на тот, что внутри… Понимаешь? Внутри!

Артём смотрел на старика. Рациональная часть мозга кричала: – Бред сивой кобылы! Алкогольная энцефалопатия в чистом виде! – Но по спине снова побежали те самые предательские мурашки. Слова "кровь", "духи", "тень", "долг" – они били точно в цель, повторяя слова с фотографии и из летописи. Слишком много совпадений для простого бомжа.

– Какой крест внутри, дед? – осторожно спросил Артём. – О чем ты?

Но старик, видимо, исчерпал запас связных мыслей. Он покачал головой, бормоча что-то неразборчивое про "слепых", "огонь" и "не верь", потом резко повернулся и заковылял прочь, увязая в снегу и продолжая свой монолог для невидимых собеседников.

Артём смотрел ему вслед. – Ну вот, – подумал он с нервной усмешкой. – Бонусный уровень квеста пройден: «Получение пророчества от местного оракула в состоянии алкогольного транса». Сюжет явно толкают вперед. Скоро, наверное, кат-сцена с драконом или хотя бы с дворником с метлой.

Он допил чай, чувствуя, как абсурдность ситуации вытесняет мистический трепет. – Крест внутри? – переспросил он себя. – Что, в сердце? В душе? В багажнике той разбитой «девятки» за углом? Вариантов много. Все идиотские.

Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные синие тени. Пора было возвращаться. Артём встал, потянулся, окинул пустырь последним взглядом. Его взгляд упал на лед у самого берега, где снег немного растаял под скудными лучами солнца. Там, на гладкой поверхности льда, проступил узор. Тонкие линии трещин и замерзшие пузырьки воздуха сложились в причудливый рисунок. И опять – извивающийся контур. Змей, кусающий себя за хвост. Уроборос. Четкий, как будто нарисованный невидимой рукой.

Артём замер. Сердце на секунду сжалось. Он быстро моргнул. Узор не изменился. Он подошел ближе, наклонился. Да, это было невообразимо, но это было там. На льду. Совершенно естественно, но абсолютно узнаваемо.

– Ладно, – тихо сказал он льду. – Ты победил. Два раза – это уже система. Знак принят. Но это не значит, что я верю в духов, долги крови и прочую лабуду. Это… совпадение. Игра света. Кристаллизация льда по законам физики, просто принявшая странную форму. Ага. Именно так. Вообще, все закономерно. Люди видят символы и знаки и придают им мистические функции. Значит змея видел не только я, вот и все. Что тут его рисует? Течение?

Он выпрямился, отвернулся от реки и твердым шагом направился обратно к остановке. В голове стучало: "Кровь помнит. Духи ждут. Тень ляжет. Крест внутри. Не верь слепым…"

– Заткнись, глупый внутренний голос, – приказал он себе. – Сейчас главное – успеть на маршрутку. А потом – горячий душ, учебник по тотемизму и полное забвение этого… этого ярского трипа. Чисто антропологическое частное исследование завершено. Результаты отрицательные. И точка. К лешему его!

Но когда он сел в маршрутку, грея окоченевшие руки у теплого дефлектора, он поймал себя на том, что мысленно рисует карту. От Томска – к истоку Кети. К тому месту, где на бумаге был выжжен Змей. И почему-то фраза "ты не последний" звучала уже не как абстракция из прошлого, а как что-то… личное.

Путь, возможно, и не открылся сегодня в Ярском. Но следы, казалось, уже вели куда-то дальше. Глупее, опаснее и абсолютно нерационально. Артём вздохнул, глядя в запотевшее окно на мелькающие огни уходящего поселка. "Да е мое… Антрополог Туманов, ты явно влип."