Продолжение любимой саги ждала с особым предвкушением. Если вспомнить предыдущую книгу, то там всё закончилось хеппи‑эндом. Здесь же нас встречают холодком внутрисемейных разногласий. Что случилось у Петра и Сусанны?
На этот раз перед нами не девчонка уже, а Сусанна — женка, мать, уже сама хозяйка. Да только легче ли ей от этого? Не‑а. Чем крепче на ногах стоишь, тем сильнее жизнь наносит удары.
С самого начала — вроде бы тишь да гладь: изба тёплая, детишки сопят, хозяйство налажено, муж есть, крыша над головой. А внутри — холод. Пётр рядом, да будто за версту. И вроде бы не кричит, не бьёт — а хуже. Не прощает. И ведь главное — любят друг друга той сложной, взрослой любовью. Сильной, настоящей. Но недоверие чёрной кошкой пробежало между ними.
Детки — лапушки. Тимошка — не ангелочек: дикий, вёрткий, пакостный, с характером. Тащит за собой Фому, Полюшку — весь дом вверх дном. Горшки бьются, собаки страдают, мать за голову хватается. Полюшка, Фомушка и Тимоха тревожат иногда так, что дышать забываешь. А как прижимаются или как Тимоша «амушка» бормочет… Сердце сжимается от нежности.
Сусанна — боец: когда на неё языками пошли, не сжалась, не заплакала. Ответила. Да так, что сразу понятно — не на ту напали. Я прям горжусь, уважаю. Эх, выросла Нютка…
Еще и дар этот. Не то дар, не то проклятие — открывает всякое, да сны показывает. А красавица наша и сказать никому не может, ни грамотке слова доверить
А напряжение всё нарастает. Живут, рождаются, погибают, воюют — живут свою привычную жизнь, полную счастья и невзгод, проблем и радостей. Но что‑то грядёт. Не сейчас — потом. Обязательно.
Параллельно — Пётр, казаки, острог, тревожные слухи. Война где‑то рядом ходит: ещё не пришла, но уже дышит в затылок. А мужики — с похода в поход: жди их, переживай. Боязно.
Зацепило, как показан Тобольск — шумный, разноликий, чужой и свой одновременно. Люди, народы, языки — всё перемешано. А среди этого Сусанна — как корень, который пытается удержаться в земле.
«Бабья жизнь такая – неугомонная, начинается с первыми петухами.»
И женщины… Сила этой саги не только в мужах да жизни русской, но и в бабьей доле: в разговорах у печи, в песнях, в страхах, в ожидании мужей, в том, как живут — несмотря ни на что.
А‑а‑а! Ну относительно нормально же всё было, а под конец — почти как удар в бочину: автор лишает почвы под ногами таким вывертом. Но обошлось. Конец оставляет ощущение… не облегчения даже, а тяжёлого выдоха. Как будто пережили. Но не всё.
Эта книга — уже не про становление. Это про удержание. Про то, как сохранить дом, когда он трещит. Как любить, когда не любят в ответ. Как не озвереть, когда вокруг всё к этому толкает. А ещё — про материнство: не сладкое, не книжное, а настоящее — с усталостью, злостью, розгами и поцелуями вперемешку.
«Багряный рассвет» — как задержанное дыхание перед ударом. И всё время одно чувство не отпускало: «Эх, Сусанна… Держись». Потому что за этим рассветом — тяжёлый день.
Пы.Сы.: теперь жду нового продолжения с ещё большим нетерпением и предвкушением — и с тихой радостью, что это ещё не конец
