Глава первая

Ванесса

– Я уже говорил, что когда Андрей крутит свои мечи, то он похож на джедая?

– Да, на каждом выступлении Андрея. Всего-то несколько тысяч раз.

– Ну он реально похож!

– Да мы поняли уже.

Ванесса закатила глаза и переглянулась с Алей, которая едва сдерживалась, чтобы не запустить в Вита одним из своих по́ев¹, а затем – с Арсом. Тот только изогнул бровь и не стал комментировать.

Арс уже очень давно оставляет многие высказывания Вита без внимания, просто потому что что-то отвечать было бы бессмысленно. Даже если ткнуть Вита в его слова, на следующем выступлении он снова скажет, что Андрей похож на джедая. Уже даже Андрею это не льстит так сильно, как льстило еще две тысячи таких замечаний назад.

– Если ты уронишь стафф², я уроню тебя вон в тот фонтан и утоплю там, – пообещала Виту Тая, указывая кончиком пальца в сторону паркового фонтана с широким низким парапетом, на котором удобно разместились люди, и яркой подсветкой, что зажглась несколько минут назад.

На город опускались сумерки. Где-то вдалеке догорал закат: небо у крыш домов было желтым, а облака на нем – оранжево-розовыми и кое-где фиолетовыми. Они будто действительно впитали в себя весь свет горячего закатного солнца.

– Было-то всего пару раз, судьба моя, – мягко отмахнулся Вит.

– Пару десятков раз? – Тая изогнула бровь.

– Если бы кое-кто не выделывался на публику, – Арс подобрал пои с подложки на земле: Андрей выполнял последние элементы своего номера, и дальше была его очередь выступать. – То все было бы хорошо.

– Ой, Арс, вот кто бы говорил про «выделывание», – цокнул языком Вит.

Ванесса на секунду встретила взгляд Арса, когда он посмотрел на нее, прежде чем поднять с тротуара у своих ног пол-литровую бутылку с горючим и подойти ближе к импровизированной сцене.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он Виту, даже не поворачивая головы.

Он не нервничал и не волновался. Конечно, за его спиной такой опыт – восемь лет работы с огнем, однако даже Андрей, казалось, мог испытывать нервозность перед некоторыми выступлениями.

Арс был всегда спокоен и уверен в себе. И Ванессе это бесконечно нравилось. Ей хотелось заряжаться этой уверенностью и работать больше, усерднее – чтобы настолько же сродниться с огнем, как это сделал Арс.

Последние ударные, а затем – тишина. Андрей замер в эффектной позе, и огонь от его мечей взметнулся вверх. Языки пламени танцевали, набегали на кончики лезвий и таяли в теплом вечернем воздухе.

Сколько бы Ванесса ни смотрела на огонь, она никогда не могла перестать им восхищаться. Его свободой, изяществом и одновременно опасностью. Она все еще чувствовала те самые мурашки восторга и эйфории, когда начинала крутить пои, когда смотрела, как выступают ребята, когда просто сидела у костра и разглядывала бесконечно притягательные переливы мерцающего пламени.

Послышались аплодисменты, кто-то свистел и улюлюкал. Андрей развернулся, уступая свое место Арсу, и тот шагнул на площадку, по пути поджигая пои в одном из расставленных по периметру факелов. Пои тут же вспыхнули, и огонь снова взмыл вверх, бросая всполохи к его руке, которой он держал цепи.

Раздались первые аккорды песни. Публика замерла, ожидая, что же он сделает в следующую секунду.

Арс задержал дыхание и набрал в рот жидкость, крутанув пои одной рукой, приноравливаясь. Покачал головой, отставляя бутылку подальше, не сводя глаз с горящих шаров, легко раскачивающихся так, как он хотел, а затем пустил в пляс – сразу: быстро, метко, молниеносно. Они крутились, летали, разгонялись, как маленькие сферы, будто сами по себе, будто не было никаких веревок, с помощью которых он управлял ими.

Поворачиваясь в одну сторону и в другую, крутясь вокруг себя, увеличивая скорость, которая и без того казалась нереальной, Арс манипулировал поями, то соединяя их в один, то снова разделяя по обе руки. Сосредоточенный и сам будто бы тоже немножко нереальный.

Напряженная музыка, набирающая обороты, все заставляла его ускоряться, и он поддавался ей, играя с поями, порой крутя их прямо перед своим лицом. В один из таких моментов Арс дунул горючим топливом изо рта, выжигая огненную струю в неспешно темнеющее небо. Несколько секунд – и она исчезла. До Ванессы долетели восторженные вздохи зрителей. Она закусила губу, наблюдая за тем, как Арс снова подносит бутылку ко рту и набирает в рот горючее, а затем отставляет ее на край площадки.

Понимали ли эти люди, через что ему приходится идти, чтобы показать этот невероятный прием? Дыхание огнем было самым опасным трюком из всех возможных видов искусств, связанных с огнем. А большинство из присутствующих об этом, скорее всего, даже не догадывались, считая, что самая сложная часть выступления – крутить горящие грузы на невероятных скоростях.

И нужно было отдать Арсу должное: если бризеры³ зачастую использовали для дыхания огнем факел, который действительно был куда удобнее в использовании, Арс пошел дальше и научился выдувать огонь благодаря поям. А это определенно куда сложнее, ведь если в факеле бризер легко мог контролировать закрепленный на конце фитиль и регулировать дальность его нахождения от лица, то пои постоянно находились в движении благодаря эластичной цепи, на которой держались горящие грузы, и было важно закрутить их так, чтобы они не ударили или не подлетели слишком близко, не обожгли кожу или – тем более – не позволили огню перекинуться на лицо.

И Арс с этим отлично справлялся. Не счесть, сколько он провел за тренировками, пока не отточил технику до идеала.

Широкий поток огня вылетел в небо так далеко, что захватило дыхание. Не только у зрителей – у каждого из команды. Арс был единственным бризером среди них. И каждый из них прекрасно понимал, на какой риск он шел всякий раз, когда брал в руки пои и набирал в рот техническую жидкость, содержащую глицерин и парафин. Ведь именно она давала этот эффект «выдыхаемого огня».

Они все рисковали.

Но Арс рисковал сильнее, чем любой из них.

– Давай! – крикнул какой-то парень из публики.

Ванесса заметила, как Арс улыбнулся краем рта, услышав слова поддержки. Она поднесла ладони ко рту, сложив их рупором, и тоже крикнула:

– Давай, Арс!

И тут же поймала его взгляд. Посмотрев на нее, он улыбнулся шире, а затем снова подкинул пои вверх и закрутил, разворачиваясь, заставляя их следовать за ним, буквально повторяя каждое его движение, снова взлетать и сразу следом – практически коснуться земли. Закрутив их у лица, Арс выдохнул горючее, через момент вспыхнувшее огнем. Так близко.

Чуть отшатнулся, зажмурившись.

Даже у профессионалов бывали промахи.

Секундная заминка, практически незаметная для зрителей, но «Феникс» увидел. Спустя годы работы с огнем даже неосознанно учишься видеть, когда элемент исполнен нечисто. Аля тут же захлопала в ладоши и закричала слова поддержки, чтобы никто не акцентировал внимание на маленькой погрешности. Ванесса подключилась к ней, и теперь они обе подпрыгивали под музыку, подбадривая его, как могли.

Несколько вспышек почти подряд, выдувая горючее до последней капли, – и Арс снова пустил пои в полет. Отточенные, выверенные, почти изящные движения. Трюк за трюком, из одного элемента сразу в следующий. Горящие фитили вырисовывали в воздухе огненные узоры, и вновь создалось ощущение, что они просто следовали за ним, сами, без его участия. Никаких цепей не было – только магия.

Но на деле он просто слишком умелый артист.

В такие минуты Ванесса любила вглядываться в глаза людей в поисках эмоций. Зачастую это был восторг. Их глаза горели, и не только потому, что в них отражался танцующий в руках спиннеров⁴ огонь. Им нравилось. Даже если человек знал, как делается тот или иной трюк, – он мог наслаждаться, наблюдая за представлением. Это было похоже на гипноз.

Огненные артисты влюбляли в себя даже против воли.

Они завораживали.

Околдовывали, соблазняли.

Кружили голову.

– Несса, готовься, скоро наш выход, – Аля подобрала пои и двинулась на другую сторону площади: они должны были начать номер, находясь при этом по разным углам.

Ванесса встала на нужную позицию, не сводя глаз с Арса. С его гипнотических движений. Темно-русые короткие волосы, бордово-малиновая водолазка – цвет их команды, который использовался на каждом выступлении, – с закатанными по локоть рукавами, серые штаны, обшитые карманами, массивные берцы на ногах. Острые черты лица: скулы, подбородок, нос с едва заметной горбинкой. Притягивающие взгляд предплечья. Сейчас не разглядеть, но Ванесса знала: они с ниточками вен, переплетающимися под кожей, и синими узелками у самых запястий, не менее завораживающие, чем все его манипуляции с огнем.

Арс замедлился, еще несколько секунд крутил пои и ловко остановил их, направляясь туда, где оставил бутылку с топливом. Наклонился, поднимая ее и быстро набирая в рот топливо. Когда-то Ванесса спрашивала, какое оно на вкус. Оказалось, все оно – примерно похоже, но у разных производителей в жидкости могли быть различные примеси, какие-то более опасные, какие-то – менее, и то, которое использовал Арс, очень напоминало на вкус масло и было наименее токсичным. Насколько это возможно, конечно.

А еще оно не горело, чтобы, попади техническая жидкость на лицо или одежду, они не вспыхнули от случайного соприкосновения с огнем. И тем не менее это все равно было опасно, и риск загореться оставался всегда.

Ведь в их случае все относительно. И никак иначе.

Звучали последние аккорды, когда Арс разогнал пои настолько, насколько смог, погружая себя в образовавшуюся горящую сферу, а в финале снова закрутил у самого лица и выдул горючее, которое тут же превратилось в целый столп огня, устремившийся к небу, мощный и разрушительный. Искры еще несколько мгновений танцевали в темном воздухе, прежде чем тоже испариться.

Песня закончилась.

Публика взорвалась, даже не подозревая, что только что Арс еще сильнее отравил свой организм. Даже один маленький шаг был опасен, ведь эти шаги он делал каждый божий день.

Сразу следом заиграла следующая песня – та, под которую Ванесса выступала с Алей. Аля, стоящая напротив, кивнула, и они, пустив в полет подожженные пои, направились друг к другу, встретившись ровно в центре.

Аля отсчитывала время до следующего элемента, подсказывала, когда начать, направляла – она была ведущей в их маленьком тандеме. И Ванесса знала, что, следуя ее указаниям, никогда не проиграет и не ошибется.

Девушки скрестили правые руки, продолжая крутить пои, словно «здороваясь» друг с другом, и разошлись, играючи выкручивая грузы, огонь на которых рисовал в воздухе замысловатые узоры, чертил пламенные линии.

– Поехали, – кивнула Аля, и они вновь направились друг к другу. Ванесса поднырнула под руки Али, становясь к ней лицом, продолжая крутить пои у нее за спиной, в то время как Аля крутила свои грузы за спиной у Ванессы. Им потребовалось немало времени и тренировок, чтобы сделать элемент идеально, не путаясь, не врезаясь друг в друга фитилями. Это было практически объятие, и в это время они обе крутили огонь за спинами друг друга почти с бешеной скоростью. Такой трюк всегда производил на людей сильное впечатление, потому что казался более опасным, чем все остальные.

Вот и сейчас.

Послышались аплодисменты и свист – громкие даже сквозь музыку и треск огня. Ванесса чувствовала его жар и дыхание Али, касавшееся лба, ощущала запах горючего, который забивался в нос, понимала, что мышцы рук и запястья, которые она выворачивала в своих движениях, начинают ныть от нагрузки, но Ванесса наслаждалась каждым ощущением, обуявшим ее в этот момент.

– Расходимся на три-четыре… – голос Али отдал новую команду, и они чисто отстранились друг от друга, не запутав цепи поев, не врезавшись друг в друга и не оступившись. Встали друг напротив друга и закрутили новую комбинацию одновременно, вторя музыке и увеличивая скорость. Все движения – четкие и одинаковые. Ни одной неточности.

Сила их номера заключалась в полной синхронности, которую они тренировали месяцами и продолжали оттачивать до сих пор. Они научились чувствовать друг друга и видеть, подстраиваться, когда это необходимо, и полностью ориентироваться на движения партнера, стоящего в нескольких метрах.

А еще их сила была во взаимодействии, когда они подходили друг к другу, почти сливая свои движения воедино, заставляя огонь следовать за ними по пятам. Он казался послушным и кротким в их руках, но только Ванесса и Аля знали, скольких усилий им потребовалось, чтобы окончательно приструнить его.