Глава 1. Кира

Я проснулась от ощущения пронзительной незащищенности и уязвимости. Казалось, родные стены предают меня, делают вид, что мы не знакомы. Они не желают защищать, а лишь создают тени, в которых может скрываться опасность.

Ночь, тишина, пугающая тишина! Я лежала в кровати и боялась проверить входную дверь – вдруг за ней кто-то есть, и, услышав мои шаги, поймет, что ключ не провернут в замке, и дернет ручку.

А вдруг я вообще забыла ключ с той стороны? Со мной уже такое случалось, и хорошо, что милая бабушка Марфа Григорьевна из соседней квартиры сразу это заметила и даже отчитала меня за неосмотрительность. Надеюсь, она и сейчас смотрит в свой глазок, и без промедления вызовет полицию, если по подъезду кто-то незнакомый шастает среди ночи. Она ведь жаловалась на бессонницу – можно потратить эту бессонницу на охрану подъезда во благо соседей, в мое личное благо!

Штора приподнялась от сквозняка, махнула широким белым рукавом обреченно и снова безвольно повисла.

Мне показалось, что я услышала скрип половицы. Услышала или только подумала, что услышала? Такой короткий резкий звук. Но в многоквартирных домах по ночам много звуков, они пронзают стены, доносясь иногда через несколько квартир. Возможно, это сосед сверху – огромный толстый мужик с круглым животом – делает ночную вылазку к холодильнику. Надо же поддерживать фигуру, чтобы его пупок дерзко подглядывал за миром из-под коротких футболок и трескающихся вокруг пуговиц рубашек.

Мне бы таких крепких нервов, как его пуговицы. Я бы сейчас… Не знаю, что бы делал на моем месте смелый человек. Вот человек без инстинкта самосохранения встал бы и всё осмотрел, включая свет. А просто смелый? Смелый, но ценящий свою жизнь. Знаю ли я статистику нападений привидений, монстров и грабителей на одиноких девушек?

Почему сегодня сосед не храпит? Его храп, наверное, отгоняет всех бабаек от нашей девятиэтажки.

Или это всё же скрипнула половица в моей квартире? Интересно, можно ли быть беззвучным в этой звенящей пустой тишине.

Нет, я бы точно услышала, как открывается дверь – у меня специфически щелкает язычок замка при повороте дверной ручки. А вдруг он щелкнул, пока я спала? Может, я проснулась от этого щелчка, и сейчас дверь покачивается от сквозняка, призывая всех в теплую темноту моей квартиры. А я тут лежу беззащитная в грязной футболке. Хотя не так уж и тепло, а очень даже зябко – еще немного, и пар изо рта пойдет!

Озноб пробегал по коже, превращаясь в крупную дрожь. Я куталась в одеяло, но осознание того, что одеяло не заменит железный засов, было физически ощутимым. Я спустила ноги с кровати – пол оказался ледяным. Впервые я поняла, почему нормальные люди носят тапочки. Но у меня не было тапочек, как никогда не было и такого промерзшего пола, который от холода казался мокрым.

Я, стараясь наступать на носочки, пробралась к двери в коридор и выглянула. Входная дверь была закрыта. Я постояла немного, боясь, что мое дыхание слишком громкое. Задержала дыхание и попыталась выдохнуть беззвучно. Боже, да я настоящий сопливый паровоз с оглушительным дыханием, могу озвучивать моржа в парилке.

Очень медленно, стараясь плавно переносить вес с ноги на ногу, чтобы пол не скрипел, я пробралась к двери. Пол скрипел.

Я попыталась прокрутить замок, но он не поддался – закрыт на оба оборота. Проверила верхний замок, который не всегда закрывала, наивно надеясь, что бандиты потратят больше времени, пытаясь открыть открытое, чем профессионально откроют с первого раза. Ну а что, умные люди могу заработать честно!

Связка ключей, к моему облегчению, висела на крючке. Я нащупала её неловким, шарящим по стене движением и тут же зажала ладонью, боясь, что ключи раскачаются от моего прикосновения и зазвенят, как коровий колокольчик. Руку пришлось отводить медленно.

Отодвинула шторку глазка, предварительно прикрыв её ладонью. Ох, нет, зачем я это сделала? В коридоре и так темно, а в подъезде видно открытие шторки только если есть свет. Сейчас монстр за дверью поймет, какая я глупая. Но нет, не поймет – света же все равно нет, он этого не видел. Мне стало немного стыдно перед подъездным монстром.

Я заглянула в глазок. В подъезде уютным оранжевым светом горела лампочка. Пусто. Пол, выложенный плиткой в шахматную клетку, зеленые стены подъезда, дверь соседки. Тишина. Я с облегчением выдохнула, и сквозняк тоже выдохнул, лизнув холодным воздухом мой затылок. Мурашки толпой побежали по спине, втаптывая мне лопатки.

Кто жил в этой квартире до меня? Кажется, какая-то бабушка, но я не особо интересовалась раньше, просто въехала в свежий ремонт.

А вдруг она тут умерла, и её призрак бродит по квартире? Фантазия тут же нарисовала старуху в бледных лохмотьях, со свисающими длинными серыми волосами и беззубым ртом.

Вот призрачная фигура тянет к моей спине свои костлявые кривые пальцы с острыми крючковатыми когтями. Она возникает в центре квартиры, а потом одним резким движением подлетает ко мне, вызывая ветер, но половицы не скрипят. Я не смогу убежать – она будет кружить над моей головой и рвать мою прекрасную юную кожу когтями, как хищная птица.

Я резко обернулась и крикнула «Бу!» в надежде дезориентировать призрака. Но за спиной не оказалось никакого призрака.

Я быстро побежала к кровати, решив, что одеяло неплохо справлялось с защитой всю мою жизнь, и стоит довериться ему и сегодня.

На умной колонке рядом с кроватью высветилось ровно три часа ночи. Я легла и спряталась под одеяло с головой, поджав оледеневшие ноги. Завтра, точнее уже сегодня, закажу себе тапочки.

И тут я услышала, как хлопнула дверь! Сразу стало тепло, даже душно.

Я не осмелилась больше вставать, решила ждать рассвет в кровати… и мгновенно уснула.

Я полежала еще немного, щурясь от солнечных лучей. Потянулась так сладко, будто проснулась сама в выходной день, а не от противного писка будильника.

Утро было солнечным, июльским, жарким. Я даже не сразу вспомнила о своем ночном страхе – он сейчас показался таким смешным. Как я могла чувствовать себя незащищенной в своей маленькой уютной квартирке? Конечно, она не совсем моя – я снимала её у своей тёти.

Пару лет назад тётя спонтанно купила квартиру. Кажется, её выкинули на рынок за полцены, и тётя тут же вцепилась в выгодное предложение. Она сделала ремонт своей мечты и сдала квартиру мне, потому что не знала, что делать с недвижимостью дальше. Так и любимая племянница под присмотром, и квартира в надёжных руках.

Я спустила ноги с кровати и аккуратно пощупала кончиками пальцев пол – он ощущался тёплым.

Ремонт тётя делала на свой вкус, но, похоже, этот вкус передавался генетически: все женщины нашего семейства от него в восторге. Для спальни были выбраны нежно-голубые обои с мелкими, едва заметными цветочками, к которым подобрали широкий белый потолочный плинтус. Благодаря насыщенности цвета комната визуально стала меньше, но при этом приобрела уютную, обволакивающую атмосферу.

В комнате царила скромная простота: здесь уместились лишь несколько необходимых предметов – небольшой платяной шкаф, уютная кровать и компактная тумбочка. Я обожала эту незахламлённость, потому что в квартире родителей мебель давила своей коричневой громоздкостью. Когда-то было престижно иметь такую мебель, а сегодня жалко выбросить глянцевые ящики.

Окна в квартире были расположены таким образом, что утро здесь было наполнено желтыми лучами, а по мере продвижения дня солнце постепенно уходило, оставляя после себя лишь мягкий свет, который создавал атмосферу спокойствия и уюта.

Я вышла из спальни в гостиную. Здесь меня встретил широкий оранжевый диван с прямоугольными подушками, небольшой кофейный столик и книжные полки. Другой мебели не было, но зато оставалось много свободного пространства для того, что составляло предмет нашей семейной страсти – для растений!

Мы украсили всю квартиру стойками для кашпо, на которых разместилось множество растений в горшочках. Это создавало ощущение настоящего живого сада.

Часть растений принесла тётя, часть отдала мне мама, как приданное из отчего дома. Я тоже время от времени приносила домой новых зелёных квартирантов.

С растениями в горшках у меня часто случались мгновенные вспышки страстной любви – я видела их, и сразу же знала, что сердце не выдержит разлуки. В такие моменты я была бессильна сопротивляться сочному обаянию, и поэтому не уходила из магазина с пустыми руками, а всегда уносила с собой новое зеленое сокровище.

Я хотя бы свои цветы покупала, а моя мама и тёти похищали росточки и листочки везде, где могли. А потом пытались их укоренить, и стоит отметить, что большая часть попыток была успешной.

Даже в самый непростой момент, каким был развод с дядей, тётя не потеряла себя. Когда она находилась в кабинете судьи, не смогла устоять перед соблазном и незаметно сняла с подоконника один листочек фиалки, унеся его с собой как небольшой трофей.

Ирония судьбы заключалась в том, что именно та размолвка между тётей и дядей стала причиной, по которой я в конечном итоге переехала в эту квартиру. В результате развода дядя выкупил у тёти часть их общего имущества, и она, получив значительную сумму денег, решила потратить ее на спонтанную покупку недвижимости.

Однако их ссора оказалась недолгой, и вскоре они снова помирились. Тётя вернулась к дяде, а он, осознав, что споры с ней могут быть слишком дорогостоящими, больше не пытался их повторять. Я все же думаю, что настоящая причина его смирения заключалась не столько в финансовых потерях, сколько в том, что он осознал, как пусто в доме и скучно без бойкой и смешливой супруги. Без ее вечного праздника жизнь дяди стала серой и однообразной, и он понял, что ценность их отношений гораздо выше желания доказывать свою правоту.

Я влюбилась в эту квартиру с первого взгляда, как только переступила её порог. Здесь легко дышать, и я не ощущала никаких посторонних запахов. Запахи для меня очень важны – они составляют главную часть настроения. Я обожала аромат моих растений: он был родным и уютным.

Я открыла окно, чтобы впустить побольше свежего воздуха и солнечного света. Пусть они смывают все липкие следы ночного кошмара. Пока я его не помнила, было так хорошо.

Постояла пару минут у окна с закрытыми глазами, глубоко вдыхая. Сердце билось громко от воспоминаний, но во дворе уже играли дети, по дороге мчались машины, а деревья шумели от ветра – мир наслаждался прекрасным летним утром.

Надо обязательно узнать, не случилось ли здесь какой-то ужасной истории – может, массовое убийство, или прежняя хозяйка умерла в одиночестве и лежала тут три месяца, пока кот обгладывал ей лицо.

Мне стало жалко и старушку, и её котика – бедный котик-каннибал. А каннибал – это если кот ест человека или кот, который ест кота? Это точно не то, что я хочу искать в интернете сейчас… и когда-либо.

Я с удовольствием прошлась по дому с лейкой и пульверизатором. Мне всегда нравилась радуга в капельках воды после распыления – она приносила ощущение оптимизма и веры в то, что день будет прекрасным. За это время кофемашина успела смолоть и сварить чашечку ароматного кофе, наполнив дом бодрым утренним настроением.

Я позволила себе расслабиться и насладиться кофе, сидя на диване в позе лотоса. Мне хотелось прочувствовать каждое мгновение, упиваясь горьким любимым вкусом, а не вспоминать о ночных кошмарах. Но как только кофе закончился, я снова погрузилась в свои мысли и начала совершать остальные действия автоматически.

Я почистила зубы, натянула топик и светлые джинсы. Синяки под глазами красиво сочетались с цветом глаз, я решила сегодня с ними не бороться – они придавали мне лиричный вид. Быстро намазала на щеки солнцезащитный крем, который сделал меня бледнее и ещё сильнее подчеркнул синяки. Понадеялась, что когда я дойду до людей, он уже адаптируется к цвету кожи.

Выскочив в подъезд, я забрала носом запах мокрой пыли, пол был ещё влажным.

На подоконнике стояла герань, подрагивающая от ветерка из открытого окна, и от движения она заблагоухала. Я ненавидела этот специфический острый запах – он всегда вызывал у меня головную боль. Видимо, у кого-то из соседей тоже, поэтому горшок и переехал в подъезд. В нашей семье выставить горшочек с невинным растением было хуже, чем выбросить на улицу питомца, но для герани можно сделать исключение. Но не в подъезд же! Её надо отвезти в лес, поглубже в чащу, и выпустить на свободу. Нет, в нашем лесу холодно – нужно отвезти в Африку, на её историческую родину.

Я засмотрелась на ненавистную герань, когда бодро скакала по ступенькам, и чуть не наскочила на соседку. Крошечная, но бойкая старушка за утро успела обойти все ближайшие магазины в поисках самого свежего лука и крупного картофеля. В деньгах она не нуждалась – я знала, что половина коммерческих помещений в нашем районе принадлежит ей, но от скуки это её не спасало. Поэтому Марфа Григорьевна следила не только за недвижимостью, но и за всеми жильцами.

Мне было спокойнее на душе от осознания, что рядом есть такие неравнодушные люди. Преступную и подозрительную деятельность я не вела, поэтому её присмотр мне никак не мешал.

– Доброе утро, Кирочка! – с теплой улыбкой произнесла соседка, снимая сумку с плеча и принимая более удобную позу. Вся ее фигура излучала готовность к долгой и увлекательной беседе. – Какая ты сегодня красавица!

– Доброе утро, Марфа Григорьевна! Богатой будете! – ответила я, поправляя пушистую гульку на голове. Если уж говорить о красоте, то я могла бы смело заменить любое чудовище, которое только что уволили за ненадобностью.

– Чегось это? – прищурилась старая женщина, ее глаза сузились, и в ее взгляде появилась хитрая искорка, которая могла быть как подозрением, так и игривостью, оставляя место для двусмысленного толкования. .

– Думала я о вас… хотела спросить, кто жил в квартире до меня?

– Так Нюрочка жила, – с легким вздохом произнесла соседка, пожимая хрупкими плечиками, и в ее глазах зажглась искра предвкушения увлекательного разговора. Она была настоящей мастерицей общения, способной плести слова в завораживающую сеть, уносившую слушателя в мир интересных историй и остроумных реплик. Если позволить ей заглянуть в душу, часы, проведенные в ее компании, пролетали незаметно, будто время само по себе теряло всякий смысл. Вот что значит «старая школа» – смесь эрудиции, тонкого интеллигентного юмора и личной харизмы, которая делала ее компанию по-настоящему родной. Но сейчас я была слишком погружена в свои мысли, чтобы поддаться искушению ловить каждое ее слово.

– Умерла? – вскинула я испуганные брови, прижимая руки ко рту. Я так и знала, что это ее призрак пугал меня ночью.

– Свят! Свят! Сын к себе забрал, у того коттедж за городом. Живет теперь как барыня, внучат нянчит, – вздохнула соседка с легкой ноткой зависти.

В ее словах звучала не столько зависть к коттеджу, сколько к возможности возиться с внуками. У нее тоже был сын – сорокалетний холостяк, который упорно избегал создания семьи и производства детей. Каждый день он на своем танкоподобном черном джипе заезжал к маме на обед. С одной стороны, это Марфе Григорьевне безумно нравилось, но с другой – она прекрасно понимала, что у великовозрастного мальчика с такими привычками шансы жениться стремятся к нулю. А внуков ей очень хотелось.

Марфа Григорьевна видела во мне любопытного непоседливого ребенка, поэтому давно отложила в сторону мысль свести меня с ее сыном. Хотя в первые месяцы после моего переезда она примеряла на меня роль потенциальной невестки, но наше общение быстро развеяло эту иллюзию. Думаю, она пришла к выводу, что ее сыну нужна не юная веселая жена, а заботливая и опытная спутница, которая сможет взять на себя роль второй мамочки, а не быть еще одной дочкой в семье.

– А до нее? Кто жил? – не унималась я, не желая позволить соседке перескочить на другую тему.

– А до нее никто не жил. Мы первыми жильцами и были, как дом сдали, так сразу и въехали, по распределению. А что случилось-то? Нашла что-то? Почта пришла? А ее еще носят?