Цитаты из книг автора «Елена Якович»

Ну, какие ни взять области… Помимо великой поэзии Серебряного века и изумительной живописи, скажем, в математике и физике очень много было сделано еще перед революцией. И то, что дальше наука добилась огромных успехов, было частью этого общего движения, которое затормозили из-за сталинского террора. Просто физически многие самые

Седьмого ноября на параде в Куйбышеве, где мой отец как привезенный корреспондент присутствовал, Ворошилов произнес, а отец мне повторил его слова: “Я вас приветствую во второй временной столице Советского Союза”. Никогда ни в каких документах не значилось это выступление. У отца было впечатление, что все кончилось.

меня был инфаркт однажды, я лежал в квартире своей знакомой в Нью-Йорке, и двигаться мне нельзя было. В общем, лежал я после инфаркта, и так далее, и так далее. И у нее была кошка. Естественно, мне пришлось ее н

Все! Больше никто ничего качественно нового по поводу, например, водички в русской поэзии не сказал. Да? Никто не смотрит больше! То есть отчасти у них нет времени. И это и есть как раз схождение с рельс. И это не будущее, это не шок будущего, это просто потеря человеческого об

Я не согласен с этим. Это абсолютно не так. То есть я с этим абсолютно не согласен. Оно не прошло путь, оно сошло с рельс. Да, в двадцатом веке… Почему мы говорим о поэтах девятнадцатого века, например? Потому что поэты девятнадцатого века – они писали таким образом, что

Знаешь, кто лучшие стихи о Венеции писал, между прочим? Вяземский. Он вообще был замечательный господин…Не говоря о том, что Петр Ан

телевидения. Поэтому столько событий в церкви! Вы можете туда приходить, смотреть, и смотреть, и смотреть… Вы все время вертите головой

Я думаю, что это объясняется следующим обстоятельством: дело в том, что Италия, как и Голландия, – это две страны, которые избежали индустриальной революции. Более того, Италия долго избегала объединения. Италия – это страна чрезвычайно личная. То есть это страна, где, скажем, государство, партия, идеология и даже, в конце концов, церковь не играют роли. И единственный главный объединяющий элемент – это семья. И все церкви, которые вы видите, они, в общем, более или менее дела семейные. Это не потому, что человек замаливает грехи, но в каком-то районе, в каком-то участке живет какое-то количество людей, которые предпочитают ходить в эту церковь. Это такие, как бы сказать, Монтекки и Капулетти, но на уровне привычного устройства жизни… Это как домашние часовни до известной степени.

Уже потом я прочитала в воспоминаниях о нем, что знаменитый историк искусств Александр Габричевский, познакомившись с Бродским в середине шестидесятых, сказал: – Это самый гениальный человек, которого я видел в жизни. – Но вы же видели Стравинского, Кандинского и даже Льва Толстого, – возразили ему. На что Габричевский невозмутимо повторил: – Это самый гениальный человек, которого я видел в жизни.

Я вообще стихи начал писать из-за Роберта Бернса в переводе Маршака