Цитаты из книг автора «Елена Якович»

. И вдруг я увидел, что я стою на Набережной неисцелимых. Это хорошее название, кроме того, это относится к человеку, к людям, с которыми ничего нельзя поделать. И мы все такие. Безнадежные случаи. И необязательно поэты – все люди. По крайней мере, люди с каким-то опытом прожитого, в определенном возрасте, я полагаю. Их уже переменить нельзя. Уже жизнь повернуть назад нельзя, и так далее, и так далее. Единственное, что можно, – соскользнуть в воду, если хотите. Если тебя дотащат.

Рейна была такая широкая и защищенная спина, а у Бродского – беззащитная.

Бродский очень вежливо ответил, что единственный комментарий, который он может дать, что это не заслуживает никакого комментария. Он думает, потому все это и развалилось, что на таком высоком уровне люди занимались такими пустяками. Но ни удивляться, ни злорадствовать, ни тем более возмущаться по этому поводу не собирается. (Это дословно, я тогда записала.)

Можно специально подбирать такие строки, в которых отразятся вот эти удивительные черты русского языка, а именно то, что в русском языке где угодно стоит ударение, но при этом если вы подряд выстраиваете несколько слов, в которых ударение то в самом начале, то в самом конце, то можете придумать какие-нибудь очень длинные соединения безударных слогов, чем занимался Бродский.

Например, классическая работа Выготского “Мышление и речь”, переведенная сейчас на разные языки, была напечатана сразу же, в год его смерти, в 1934-м, а следующая публикация – 1956 год. Вот двадцать пять лет между – это время трагического молчания. То есть целая культура, русская культура XX века, была обречена на молчание. Я принес Шкловскому “Психологию искусства” Выготского. Это книга, которая Выготским написана в начале 20-х годов, а мне удалось ее издать в начале 60-х. Шкловский сказал: “Такое впечатление, что это обломки затонувшей культуры”.

“Такое впечатление, что это обломки затонувшей культуры”.

“Войну проиграет не русский народ – войну проиграет советская власть”. Это, вообще, был тогда город с довольно оживленной духовной и литературной жизнью, которая не умирала. У меня было впечатление все-таки относительной свободы говорения. Писали все как положено. А говорили как угодно.

Я почти уверен, что это единственное письмо такого содержания, которое дошло до Сталина.

Зощенко – автор такого потрясающего письма, которое заканчивается словами: Иосиф Виссарионович, вы ошиблись.

И вы знаете, мы живем в этом странном мире на этой грани. Может быть, не каждый из нас это чувствует, я всегда очень чувствую.