Глава вторая

– Здесь, получается, будет твоя кровать. Шкаф для вещей я могу смастерить вечером. Ты, случайно, не голодный? У меня как раз оставался последний леденец с ярмарки, хочешь?

– Ага, соси леденец и проваливай. Может, тебе сразу гробик сладить?

Эйлерт был спокоен и подчеркнуто любезен, Марко, напротив, так и подергивался от бьющего фонтаном раздражения. Но оба совершенно одинаково впились в Стефана взглядами, ожидая реакции. Как будто он на сцене, а публика уже приготовила гнилые помидоры.

– Вы всегда такие разные? – уточнил Стефан.

Марко закатил глаза; Эйлерт негромко рассмеялся. Они и выглядели почти комически противоположно: длинный, тощий, костлявый Марко и крепко сбитый невысокий Эйлерт. Кроме того, светлые волосы Марко торчали вороньим гнездом, его рубаха была измята, а очищать следы грязи со штанов он явно не считал нужным. Эйлерт, напротив, мог бы прямо сейчас отправиться на прием к какому-нибудь богатею и выглядеть там своим, ну, может, извинился бы и разок провел гребнем по и без того идеальным черным кудрям.

– Обычно я еще противнее, – заметил Марко. – Какого лешего ты вообще сюда явился? Не слыхал разве, что мы едим детишек и насылаем бешенство на жуков?

– Вообще-то это ваш Дитер явился ко мне в тюрьму. Сказал, что кто-то из вас заметил меня на рынке и теперь вы спите и видите, как я стану одним из вас. Тоже, если честно, не понял, зачем я ему понадобился.

Марко продолжал смотреть на Стефана и кривиться, а вот Эйлерт вдруг заинтересовался книжной полкой над своей кроватью. Он даже вытащил откуда-то тряпочку и принялся протирать от пыли немногочисленные корешки.

– Заливаешь, – резюмировал Марко. – Третий ученик нам без надобности.

– Интересно было бы посмотреть, как ты будешь ловить четыре ветра без четвертого участника, – ни на кого не глядя, пробормотал Эйлерт.

– О чем ты?

– Ритуал.

– На кой кому-то понадобится ловить все четыре ветра разом?

– Обратить время вспять. Летать научиться. Выдуть память.

Стефан не мог поверить своим ушам: темные маги действительно способны сотворить все эти невозможные вещи? Или Эйлерт просто хвастается, а на самом деле они только лягушек проклинать и умеют? Он уже начал формулировать вопрос, но тут Марко хлопнул себя по лбу.

– ТАК ОН ЗДЕСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ?! – завопил он. – Ты уговорил Дитера взять к нам этого недоумка?!

– НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ НЕДОУМКОМ!

На несколько секунд Стефан словно стал собственным криком, и больше в мире не было ничего, а когда мир снова появился, они втроем уже вовсю мутузили друг друга. Точнее, Марко бросился на Эйлерта, а Стефан – на Марко. И ладно бы они только кулаками орудовали… Стефан успел укусить кого-то (хоть бы Марко!), а ему самому кто-то выдрал, кажется, клок волос. Книжки Эйлерта с грохотом посыпались с полки.

Стефан ненавидел драться, но в приюте это было все равно что мыть посуду или говорить «спасибо»: есть захочешь – быстро научишься. Так что он старательно раздавал тумаки направо и налево, давил на глаза, пинался, пытался приложить мерзкого Марко затылком о стену…

– Вижу, вы познакомились, – ровным голосом констатировал Дитер.

Они подняли глаза на его фигуру на пороге, тяжело дыша и вытирая разбитые носы, – и Дитер, наверное, не выдержав, расхохотался. У Стефана в приюте тоже был такой пацан из старших: притворялся эдаким ледяным принцем, но хватало его ровно до первого тумака или непристойной шутки.

Смеялся Дитер громко и с оттяжечкой, сам не заметишь, как присоединишься.

– Он нам… не нужен… – выдавил запыхавшийся Марко, утираясь.

– Да тебе вообще мало что нужно, – Дитер потрепал его по затылку. – Расческа, вон, не нужна, да? Или кровать заправить – тоже без надобности.

– Вы тему-то не меняйте! – возмутился Марко, расчесывая свою копну пальцами. – Он молокосос совсем, не нужен нам, говорю!

– Сделаешь свою мельницу – сам будешь решать, кого брать в ученики. Здесь я решаю.

– Никого я не буду брать!

– Как захочешь. Через пять минут жду вас в ангаре.

Эйлерт, как только в дверях появился Дитер, невозмутимо пригладил волосы, собрал рассыпанные книжки, придирчиво изучив, ничего ли не помялось, а потом принялся поправлять покрывало на своей постели: во время драки они успели немного его стянуть. На ткани чередовались черные и белые квадраты, как будто Эйлерт решил превратить в покрывало шахматную доску и застелить ей кровать. А может, он и правда так сделал: все-таки ученик темного мага. Стефану захотелось спросить, любит ли Эйлерт шахматы, но он с удивлением понял, что стесняется.

* * *

Марко и Эйлерт уселись прямо на грубо сколоченную скамью, так что Стефан последовал их примеру. В ангаре странно пахло: не только мукой и деревом, но и травами, и грибами, и даже шерстью. Скрип мельницы здесь звучал намного громче. Стефан прислушался, пытаясь уловить ритм, но его словно и не было: то как будто некто тщетно старался вскарабкаться по лестнице, то что-то кряхтело, то весело потрескивало, а то словно часы тикали.

– Ты ее интересуешь, – заметил Дитер, глядя Стефану в лицо. – Познакомься потом, вам обоим полезно будет.

– С мельницей познакомиться?

– Ну да, – спокойно подтвердил Дитер. И как ни в чем не бывало продолжил: – Думаю, ваша утренняя потасовка станет хорошей иллюстрацией к сегодняшнему уроку. Что, по-вашему, самое главное для мага?

– Гостеприимство? – фыркнул Марко.

Дитер вздохнул и перевел выжидающий взгляд на Эйлерта. Тот сначала попытался сделать вид, что ничего не заметил, но Дитер, тоже не пальцем деланный, все смотрел и смотрел, и наконец Эйлерт, вздохнув, буркнул:

– Контролировать себя?

Дитер кивнул.

– А если точнее? Какую свою часть?

– Нижнюю, – хмыкнул Марко.

– Кулаки? – предположил Стефан. – Руки?

Дитер закатил глаза.

– Вы придумываете реплики поостроумнее, ожидая, пока я не скажу правильный ответ.

– Вы или Эйлерт, – кивнул Марко. – Всегда так делаю.

Дитер пожал плечами, привалился спиной к стене и принялся рассматривать потолок. Эйлерт, вместо того чтобы спасти положение, застрочил что-то в извлеченном из-за пазухи блокноте. Ну надо же, всегда с собой карандаш таскает!

Марко фыркнул и начал грызть какую-то сухую травинку. И все, время как будто застыло. Даже мельница заскрипела издевательски. Со значением. И все они, конечно, не смотрели на Стефана, но все равно как будто нет-нет да поглядывали. Как будто они и так знали ответ, только он один не знал.

– Да что вы как дети! – не выдержал Стефан. – Я же ничего про магов не знаю, и с чего вы вообще взяли, что я могу научиться колдовать? И почему вы ничего не объясняете никогда?!

– Опять, – не поднимая головы, сказал Дитер. – Что ты сейчас не контролируешь?

– Ничего я не контролирую. Не знаю, высоту голоса? Ору на вас?

– А почему орешь-то?

– Злюсь потому что. Потому что страшно.

– Правильно, – Дитер азартно потер руки. – Эмоции ты не контролируешь. А это для темного мага самое главное, потому что мы используем эмоции, чтобы колдовать. Но если чем-то не владеешь, то и использовать не сможешь, верно?

– А как их использовать-то? Когда уже контролируешь.

Дитер с некоторой театральностью повертел рукой в воздухе и указал на Марко. Тот застонал сквозь зубы, но под взглядом Дитера нехотя принялся объяснять:

– Осознаешь, что ты чувствуешь. Полностью, до мельчайших оттенков, осознаешь и принимаешь. Потом позволяешь эмоции войти в тебя и – на секунду, это важно! – полностью стать тобой, слиться. И тут ты р-раз – и хватаешь ее. Вытягиваешь ее из себя в воображаемый нож – или в настоящий, но это уже посложнее, о таком потом думать будешь, если доживешь. Ну а дальше дело техники. Надрезаешь этим ножом реальность – самую малость, но больше обычно и не получается. С той стороны просачивается немного силы, которая помогает тебе колдовать. Вот и все.

– Не все, – заметил Эйлерт. – В ответ с тебя могут взять плату.

– Ну ведь не за каждое заклинание, – возразил Марко. – Да и что у него брать-то?

– Тоже верно.

Стефан из этих объяснений понял только то, что они оба выпендриваются. На сколько они его старше-то? Эйлерт – года на два-три, Марко, может, на четыре, но вряд ли больше. А всё туда же – давай пыль в глаза пускать новенькому. В приюте тоже так делали.

– А у вас что брать? – мрачно пробурчал Стефан.

Ответил ему Дитер:

– Было очень умно с твоей стороны в первую очередь заинтересоваться частью об оплате. Но это не как в лавке, где у каждого товара есть своя цена. Это, скорее, суеверие: если так часто обращаешься к той стороне, она может забрать взамен то, что тебе дорого. Или того, кто тебе дорог, – поэтому маги предпочитают уходить из дома, чтобы не подвергать опасности родных.

– Вы узнали в тюрьме, что я приютский, и поэтому решили меня позвать, – сообразил Стефан. – Потому что у меня нечего брать, да?

– Да, – просто ответил Дитер.

– А у вас что забрали в оплату?

– Это очень бестактный вопрос, – сказал Эйлерт. – У магов не принято друг друга о таком спрашивать.

– Пока я жив, нас всех защищает мельница, – продолжил Дитер, как будто не услышав последние две реплики. – Так что можно не слишком переживать из-за древних поверий. И вообще, хватит языками чесать. Давайте-ка, покажите Стефану, что умеете.

Марко с Эйлертом переглянулись. Стефан попробовал притвориться, что ничуть не взволнован и – заранее – что не особенно-то и удивлен. Марко медленно перевел на него взгляд и уставился, не мигая, с такой неприкрытой ненавистью, что Стефану сделалось не по себе. Некоторые говорили, что темные маги и проклясть могут – вот так вот, одним взглядом. Или порчу навести, и будешь потом медленно чахнуть, сам не понимая, от чего. А один парень в приюте знал девушку, с которой случилось что-то подобное. Она смотрела прямо перед собой и плакала, и никто не мог ее успокоить, а когда все-таки договорились с каким-то магом, у нее щеки уже в мясо от слез облезли.

Марко прожигал Стефана своей беззвучной ненавистью несколько секунд, потом щелкнул пальцами – и у него на плече появилась небольшая черная белка. Стефан мог бы обмануть себя – придумать, например, что зверек прятался где-то за мешками и вот теперь вскочил Марко на плечо по незаметному сигналу. Такая специальная дрессированная белка.

Но белка смотрела на Стефана, Стефан – на нее, и чем дольше это продолжалось, тем понятнее ему становилось, что она не настоящая, не из меха и плоти. Что она создана только что силой раздражения Марко: она смотрела на Стефана с точно таким же выражением, а еще вид у нее был слишком уж правильный, как у ожившей картинки, а не как у настоящего зверька. Стефан смотрел на нее дальше. Кажется, он почувствовал, что эмоция, создавшая белку, была именно раздражением, а не злостью или ненавистью. Было в выражении острой мордочки нечто легкомысленное.

– Жонглируй, – приказал Марко.

Белка неуклюже прыгнула к стене, подняла с пола несколько камушков и принялась жонглировать ими, не отрывая от Стефана презрительно-насмешливого взгляда. Марко, в свою очередь, не мигая смотрел на белку. Он побледнел и вроде бы даже губу прикусил, – но сидел, наоборот, очень расслабленно, только кружки пива в руке не хватает.

– Здорово, – сказал Эйлерт.

– Так, баловство, – усмехнулся Марко.

Белка запустила камушками Стефану в лоб и растворилась в воздухе.

– Впечатляет, – признал Стефан.

Марко сдержанно кивнул.

– А приятные эмоции можно использовать? – все-таки спросил Стефан, раз уж остальные как будто чего-то от него ждали.

Дитер кивнул.

– Конечно. Только это намного сложнее.

– Почему?

– Попробуй – и сам поймешь. Отрицательные чище, что ли. Меньше деталей примешано.

– Отрицательные честнее, – пожал плечами Эйлерт.

– Но это не помешало ему однажды смастерить амулет на умиротворении, – заметил Марко. – Очень сильная штука получилась, между прочим.

– Которую ты где-то посеял уже через пару месяцев.

– А это просто я безалаберный, тут никакой амулет не поможет.

– Ладно, – Дитер хлопнул в ладоши. – К делу. Марко отправляется в город, находит там человека, которому хочет навалять больше всего, и делает ему самое искреннее добро, на какое способен.

– А зло нельзя? – скривился Марко.

Дитер не без удовольствия покачал головой.

– Контроль над эмоциями, ага? Зло каждый дурак может. Эйлерт идет на кладбище и добывает нам какую-нибудь низшую нечисть повеселее, для упражнений пригодится.

Эйлерт кивнул без особого восторга, но и возражать не стал.

– А Стефану нужно определить, какую эмоцию ему проще всего использовать для колдовства. Что ты испытываешь чаще всего? Без какого чувства ты уже точно будешь не ты или, по крайней мере, не совсем ты? У Марко, как ты успел, наверное, заметить, это гнев, у Эйлерта – …

– Очень бестактно рассказывать о человеке такие вещи, – недовольно сообщил Эйлерт от двери. – Это даже хуже, чем спрашивать, какую с него взяли плату за магию!

Дитер шутливо поднял ладони. Марко с Эйлертом ушли, и Стефан долго вслушивался в их удаляющиеся голоса. Наедине с Дитером стало неуютно – хотя вряд ли он захочет сейчас принести Стефана в жертву или выпить его крови. Дитер смотрел на него спокойно и внимательно, безо всякого выражения. Обычно люди не рассматривали друг друга так долго и уж точно не в упор.

– Я не умею колдовать, – пробормотал Стефан. Во рту вдруг пересохло.

– Конечно. Иначе тебе было бы нечему учиться, верно?

Стефан не умел очень многих вещей. Например, лазать по деревьям. Или скакать на лошади. Резать овощи аккуратно, а не тяп-ляп. Молчать, когда нужно молчать. Танцевать. Разговаривать намеками. Кувыркаться. Чинить вещи. Вырезать что-то из дерева. И колдовать тоже не умел.

Дитер вздохнул.

– Начинается, – фыркнул он. – Я не собираюсь говорить за тебя правильный ответ, потому что его знаешь только ты.

Стефан сглотнул, дернул головой. Нужно было собраться, а то выгонят ведь в первый же день. А воровать на рынке он, как выяснилось, тоже не то чтобы мастак.

– А какой вопрос? – уточнил он, чувствуя, как горят щеки.

– На какой эмоции колдовать будешь?

Грудь как будто перехватило невидимым обручем, который не только вдохнуть ему не давал, но и уже обретенный воздух выталкивал из легких.

– Страх?

Стефан опустил голову, сцепил пальцы. Стоял и слушал, как в ушах шумит кровь, маленький, жалкий и потерянный. Может, было бы лучше использовать его органы в каком-нибудь ритуале, раз уж с мозгами так не повезло.

Ничего не происходило, так что выбор был: стоять вот так вечно или посмотреть уже на Дитера.

Дитер, оказывается, все это время улыбался ему.

– Правильно. Я же сразу сказал, ты умный парень.