Вера сидела в тени, читала книгу и посматривала на мужчин. Димка все же покрепче Тараса, тот выглядел как-то щупло, словно доходяга. Он и выше, весь черный от загара, да и ладони как лапы, словно всю жизнь рубил деревья. Она сравнивала двух мужчин, а они уже вкопали восемь столбиков и начали колотить реи.

Часа через два все было готово. Новый заборчик сиял словно из магазина. Вера подошла, навалилась на него, как бы проверяя устойчивость и, удовлетворенная результатом, похвалила.

– Молодец, – и тут же похлопала по груди Тараса.

– Э, а я, вообще-то, тоже приложил руки.

Вера подошла к Димке и заглянула ему в глаза.

– Ладно, я пойду приму душ, – Тарас скрылся за баней, заскрипел ржавый вентиль.

– А ты, – Вера еще раз посмотрела Диме в глаза и спросила. – Почему вчера подглядывал?

– Я… – он даже растерялся.

– Ты.

– Дак это, обещал прийти, вот и пришел и…

– И? – Вера подняла брови вверх.

– Ну, в общем, сглупил, посмотрел, – не смотря на его загорелое и потное лицо, Вера увидела, что он покраснел.

– Понравилось?

Она уже все прокрутила в голове, и стыд за свою откровенную позу уже давно прошел.

– Ага, – сразу по-дурацки ответил он.

– Ага, – передразнила его Вера и, похлопав, как мужа по груди, добавила. – Спасибо, что помог.

– Да это я так. В общем, не за что.

– Хотел бы еще увидеть?

– Что?

– Как я… – ее глазки сверкнули и, улыбнувшись, Вера погладила его потные руки.

– Да.

Скрипнула калитка и Тарас, словно мокрая кошка, тряся головой, пошел в их сторону.

– Ладно, иди, смой пыль и пойдем обедать.

– А лошади?

– Потом и лошади.

Мужчины разбежались, и она осталась одна посреди двора. «И все же, – Вера задумалась над своей мыслю. – Все же он мне нравится. А ведь сколько лет прошло? – она постаралась подсчитать в уме, но, бросив эту затею, закончила мысль. – Я все же его любила». Странное это состояние первой любви, проходят года, ты влюбляешься, выходишь замуж. Кажется, что все, от прошлого ничего не осталось. И вот он появился снова. Вера вздохнула и обреченно ушла в дом готовить обед.

Тарас, пока жевал, все косился на Димку, о чем-то думал и изредка вставлял свои предложения относительно того, куда пойти купаться вечером. Пока шли до конюшни, он почти не разговаривал, немного отстал и смотрел на Веру и Димку, который так и вился вокруг его жены. Что-то в душе скребло, но не от обиды, ее как раз и не было, а от какой-то недосказанности. «А может они целовались? – почему-то подумал Тарас и прибавил шагу. – А может он был у нее первый?». Мысли роились, не давая возможности реально посмотреть на свою жену.

Вера притихла, почему-то уже устала, да и говорить не хотелось, а Димка все трещал, словно пулемет, будто ему не с кем поговорить.

– Вот мое царство, – гордо заявил Димка, открывая ворота.

Сразу послышалось ржанье лошадей, Вера подбежала к вольеру и, увидев знакомую лошадь, крикнула:

– Багул, Багул! – конь фыркнул, поднял морду и спокойным шагом подошел к ней. – Лапочка, сегодня пойдешь в поле, ты рад?

Конь словно понял ее, качнул головой и, подойдя поближе, вытянул губы, чтобы взять с ее ладони кусок хлеба.

– Это Абель, он жеребец. А вон та Барбара, а это Олби. И последний, это наш Герцог.

– Красивые. И ты за всеми смотришь?

– Ну да.

– Их же надо выгуливать как собак?

– Ну почти. Только зимой трудно, хочу построить крытый манеж. Осенью обещали еще двух жеребцов привезти.

– Конезавод.

– Да нет, просто смотрю за ними, они ведь не мои, у них есть свой хозяин.

– У каждой?

– Да. Если позволяют деньги, можно купить и отдать на конюшню. Герцога забирают на месяц, а Олби будут готовить к скачкам.

– Серьезно?

– Да. Ладно, пойдем, подготовим. Тарас, помоги.

Дима набросил на Багула недоуздок и, открыв вольер, вывел коня.

– Неси вальтрап, – крикнул Дима Тарасу.

– Это что такое?

– Вон та синяя, как тряпка, под седло.

Вера отошла в сторону, все равно мало чем поможет. В детстве пыталась подтянуть подпругу, но дед Семен только обматерил ее, сказав, что ее седло тут же свалится.

– Я не поеду, – сказала Вера.

– Почему? – удивился Тарас.

– Я не готова, – и Вера потрепала свою широкую юбку.

– Зря, – сказал Тарас. – Поехали бы к реке через бор, помнишь, там раньше на санках спускались.

– Да. Но вы езжайте, а я тут подожду.

– Как хочешь.

Минут через десять ребята выехали и направились в сторону поля, что тянулось вдоль дороги и уходило вглубь леса. Вера прошлась по конюшне, почитала таблички на каждую лошадь. Вернувшись, пошла под навес, где хранилось сено.

– У тебя уже хорошо получается, главное, не гони и не хлопай, а то перестанет слушаться, – Дима ехал впереди, как бы показывая дорогу. – Старайся держать спину прямо. И ноги, это ведь не велосипед, из стремени вытащи, только носочки.

– Вера говорит, вместе учились?

– Да, за партой сидели. Она хорошая, списывать давала, да и вообще, – он не знал, что еще сказать про Веру.

– Я за тобой не успеваю, он у меня идет словно король.

– Есть такое, зато спокойный, я доверяю ему. Можно отпустить поводья и только ногами управлять. Но ты держи, мало ли что.

– Ты езжай, я потихоньку.

– А мне некуда спешить.

– Езжай к Вере, а то ей одной скучно. А я потихоньку до леса доеду, а после, – Тарас покрутил головой, – вон туда тронусь, – и кивнул головой в сторону одиноко растущих сосен.

– Уверен?

– Да, вроде у меня получается. Гнать не буду.

– Ладно, если что, просто отпусти поводья, и Багул остановится, начнет щипать траву.

– Хорошо.

Дима сделал небольшой круг и не спеша тронулся в сторону конюшни. Он хотел пустить коня в рысь, хотел увидеть Веру, хотел с ней поговорить, хотел… А что он хотел, так и не знал, но сердце почему-то неестественно сильно колотилось. Дмитрий несколько раз оглядывался на Тараса, все ли у него хорошо, но Багул шел не спеша, словно и правда король.

– Все? – удивилась Вера и поднялась с сена, подбежала. – А куда подевал мужа?

– Отправил меня к тебе, говорит, тебе скучно одной. Не переживай, из него отличный наездник получится. Всего пару раз катался, а держится уверенно.

– Ты это не врешь?

– Нет, ты же сама видела.

Дима спрыгнул с коня и, взяв его за уздечку, подвел к столбу. Вера посмотрела ему в спину и, не зная верить или нет, вышла за ограду. Посмотрев в поле, она убедилась, что Тарас спокойно сидит на лошади, едет куда-то в сторону леса.

– Он и правда хорошо держится, – тихо сказала она и вернулась обратно на конюшню.

Она остановилась как вкопанная. Эта щекотка в груди, она вдруг резко заиграла, подталкивая Веру к решению. Дима привязал коня и, наполнив ведро водой, поставил рядом с конем. «Димка, Димка», – мысленно произнесла Вера и направилась к нему. Он не такой как в школе, сильно изменился, только брови и глаза остались прежними.

Вера подошла, опять эта назойливая щекотка в груди. «Ну почему ты всегда подталкиваешь меня к этому?» – Вера спрашивала себя, а сама, взяв его руку, чуть сильнее сжала. Что-то надо делать. «Может, поцеловать?» – промелькнула мысль, и она еще раз сжала его ладонь.

– Идем, – тихо сказала она и пошла в сторону огромной копны сена.

Вера так и не отпустила его руки. Может, боялась, что, отпустив, забудет его и тогда все, первая любовь растворится. А может, она хотела привыкнуть к нему, ведь это было уже так давно. Она скрылась под навесом. «А что теперь?» – спросила себя.

– Говоришь, хотел бы увидеть?

– Да, – как по команде ответил он.

– Увидеть, – повторила Вера и, опустившись на сено, стала развязывать у себя на шее узел.

Музыка в груди заиграла, сердце мелко застучало, а ее пальчики, путаясь, пытались развязать узел. Наконец он поддался. Вера подняла голову и, посмотрев в удивленные глаза, отпустила лямки. Незагорелая кожа груди вспыхнула. Вера затаила дыхание, он сделал шаг вперед и, протянув руку, коснулся ее. Словно от ожога, Вера вздрогнула, чуть сжалась и отстранилась назад. Но, придя в себя, выпрямилась и наклонилась вперед, подставив ее под его руку.

Его пальцы тут же вцепились в нее, Вера охнула, сердце взвыло. Он словно резиновый мячик сжал ее. Озноб сменился жарой, Вера прижалась к его руке и поцеловала. «Зачем?», – где-то там проплыла мысль, но Вера не ответила ей, а опять поцеловала руку, которая мяла ее грудь.

Щекотка была рядом, вот тут, совсем-совсем рядом. Вера тяжело дышала. Хотела, чтобы времени не было, чтобы все остановилось. Его пальцы грубо массировали ее, но ей это нравилось, хотелось еще, даже сильней. Вера не хотела ни о чем думать, будь что будет, решила она.

Дима оторвал руку и быстро стал растягивать ремень. Уже через несколько секунд, спеша, он стянул с себя джинсы. Вера как сквозь сон смотрела на его набалдашник, который уже торчал в ее сторону. Она отпрянула назад, щекотка, что до этого ее донимала, вдруг растворилась, оставив вместо себя пустоту.

– Нет, – тут же сказала она.

Вера словно проснулась и трезвым взглядом посмотрела на Диму. Похоже, он понимал, что ему не дано проникнуть в ее преисподнюю. Он схватил своего кобеля и, сжав пальцами, быстро затряс рукой. Вера, как зачарованная, смотрела на эту одинокую пляску. Рука тряслась, набалдашник расперло, он посинел. Вера ни то с ужасом смотрела на его размер, думая каков он внутри, ни то с восхищением. Дима затрясся, схватил ее грудь.

– Ай, – крикнула от боли Вера.

Он еще немного дернул, затих, снова дернулся, и тут его кобель выстрелил. От неожиданности Вера вздрогнула. Густая сперма тяжело шлепнулась ей на грудь и медленно потекла вниз. Димка будто взвел карабин, и кобель еще раз выстрелил. Он снова взвел, и новый выстрел. Сперма врезалась в нее, на мгновение она замирала, а после тяжелыми каплями начинала течь вниз.

Вера ахнула. Сердце взвыло. Щекотка, что до этого куда-то сбежала, вдруг появилась и с остервенением вцепилась в нее.

– Аааа… – протяжно вдыхая немного едкий запах спермы, произнесла Вера.

Сперма текла от плеча через грудь, что-то капало, а что-то текло густым ручьем по животу. Вера опомнилась, быстро прижала ладонь к груди, пальцы сразу стали липкими. Она посмотрела на них, понюхала одурманивающий запах мужских феромонов. Голова закружилась, взрыв в груди. Ладонь с силой прижалась, размазывая по телу белесую жижу.

Прошли минуты, прежде чем Вера пришла в себя. Она все так же прижимала ладонь к груди, а глаза вяло смотрели на Димкино тело. Он уже натянул свои джинсы, принес мокрое полотенце и, протягивая его ей, извиняюще посмотрел на нее.

– Все нормально, – сказала Вера и, взяв полотенце, стала стирать следы сексуального преступления.

Она завязала обратно в узел лямки. Встала, грудь неприлично качнулась.

– Прекрати таращиться, – это был упрек в его сторону.

Вера вышла из-под навеса. Солнце предательски светило в глаза, она прищурилась и не узнала Димку. Он был не тот, что еще несколько минут назад. У нее не осталась той детской и наивной к нему любви. Все испарилось, осталось лишь воспоминание.

Через час вернулся Тарас, Дима сказал, что сам распряжет, они попрощались и пошли домой.

– Что это с ним? – отойдя подальше, спросил Тарас у Веры.

– Да так.

– От тебя пахнет сексом, – пошутил он.

– Нет, только спермой.

– Что?!

– Он кончил мне на грудь, – пояснила Вера. – Но секса не было, если ты имеешь в виду именно это.

– Э… ну ладно, хорошо.

– Хорошо?

Тарас почему-то радовался, то ли тому, что Вера не занималась сексом, то ли тому, что наоборот, чуть не занялась.

– Тебе это нравится? – спросила она у мужа.

– Как тебе сказать…

– Так и говори.

– Наверное, да. Хотя не понимаю почему. Надо бы набить морду.

– Это он тебе набьет, – пояснила Вера.

– Да фиг с этим, кто кому набьет. Но почему-то я не злюсь и не ревную тебя.

– Странный ты, а как же измены?

– А что это такое?

– Доверие, предательство.

– Я же тебе доверяю и предательство тут не при чём.

– А если я и правда бы занялась сексом, что тогда?

– Не знаю, – Тарас замолчал.

– Вот и я не знаю.

– А если я?

– Не знаю, – ответила Вера. – Вроде бы ты волен делать что хочешь, ведь не собачка же, я не могу запрещать. Но думаю, было бы больно. Хотя нет. Наверное, предательство было бы в том, что ты сделаешь это и не скажешь. Хотя я может и не права. Как ты считаешь?

Вере хотелось разобраться не только в себе, что ее гложет и толкает на эту авантюру, но и понять мужа. Пока они шли до дома, все рассуждали на эту тему. Ни она, ни он не хотели придерживаться старого и уже утопического взгляда на понятие измена. Но они так и не пришли к единому мнению, может это и хорошо, есть время подумать, есть время присмотреться, есть время поэкспериментировать.