Глава 1

Вы пробовали умирать? Вот чтобы насовсем. Нет? А мне повезло. Непередаваемые ощущения, я скажу. И умирать пришлось не понарошку, а по-настоящему.

Я закрыла кабинет. Полюбовалась на табличку «Л.Г.Мышкина. Семейный психолог». Эх, скоро менять придётся. Через какие-то две недели. Ведь теперь у меня будет громкая фамилия Островская. Хотя Вадим наверняка продолжит меня ласково звать Мышкой.

Хе-хе, хотя мышкой я в жизни была только в кругу семьи. А вне — скорее кошкой, голубой абиссинской.

Зазвонил телефон:

– Люсь, халло. Что делаешь? – Алка, моя лучшая подруга.

– Привет, Ал. Да вот домой собираюсь после приёма.

– Много сегодня клиентов было?

Я вздохнула: – Как всегда. Все тоже замуж хотят. Никого не волнует, что у меня у само́й свадьба на носу, и мне, вообще-то, готовиться надо.

– Ой, да что тебе готовится? – Алка хохотнула, – платье куплено, ресторан заказан, только твой из командировки чтоб вернулся и всё. Весь джентльменский набор в наличии.

– Ну да. Написал мне, что завтра вечером приедет. После поезда вещи к себе забросит, в душ, говорит, забежит и сразу ко мне. Погуляем с ним. Соскучилась по нему аж жуть.

– Вы так раздельно и живете? Облико морале вы наши.

– Ну Ал! Ну да. Это было его решение. Чтоб брачная ночь. Он хочет, что бы всё было по правилам.

– Что, Ал? Странный он у тебя, но хозяин- барин. Родители когда прибудут?

– Мама с отчимом через неделю обещались приехать. Но они у Юльки поселятся.

– А как эта выдерга поживает?

Я мысленно простонала. Юлька была моя больная тема.

– Ну Ал, ну ты чего так о моей сестре выражаешься. Ну не везёт ей в жизни. Ты же знаешь, что Витька её на другой женился. Вот и крутит её. А она тоже замуж хочет.

– Что же ты её не проконсультируешь? И замуж не пристроишь.

– Не могу. С близкими людьми не работают.

– Да знаю. Просто ты же помнишь, как я её терпеть не могу. С детства подленькой душонкой была. Всегда тебе завидовала. Ты отличница, на психолога вон выучилась, на крутого причём, а эта дура еле школу вытянула. Ты квартиру себе сама купила, а она в родительской живёт. У тебя вон Вадим жениться хочет на тебе, а её бросили. Вечно тебя подставляла, а ты молчала.

– Ну Ал, ну да. Но жалко её всё равно. Сестра же.

– Гадкая у тебя сестра, Люська. Наплачешься ещё с ней. Ладно, не хочу о ней больше. Ты сегодня, что делаешь вообще?

– К Вадиму хочу забежать. Цветы полить надо перед его приездом. Там у него сушь великая, наверное, образовалась. А я с работой вообще об этом деле позабыла. Ладно, если померли, навру, что поливала, а это они от тоски по нему высохли. Он просил, вообще-то, это дело ещё неделю назад сделать. Ну я же непутёвая по бытовым делам. Кстати, а почему спрашиваешь?

Алка замялась. Так.

– Алл, ну давай выкладывай. Что там у тебя?

– Люсичка, у меня подружка замуж хочет. Тридцать семь девушке. И красивая, и при работе, и при деньгах, а женихов нема. Вроде начинает встречаться и ничего. Ну, помоги – начала ныть Алка. – после тебя все сразу замуж пристраиваются. Ты там пошепчешь, руками поведёшь и можно фату покупать. Люсь – ты же у нас прям настоящая колдунья чёрной, белой и радужной магии.

Я рассмеялась: – Не, последнее мимо меня. Ладно.Только не сегодня. Давай завтра тогда приму в 15. Ок? Всё, Алл, дождь начинается. Потом созвонимся. Целую.

– Пока Люсь. Спасибо тебе большое. И сильно насчёт цветов не переживай, у меня тоже выживают только суккуленты и кактусы.

– Всё. – я засмеялась, – пока. Вешаюсь.

Я вытащила зонт и, старательно обходя лужи, двинулась к дому Вадика. Он был всего лишь в нескольких кварталах, поэтому решила, не буду такси вызывать – добегу. Тем более с этой сидячей работой надо больше двигаться.

Около подъезда долго ковырялась в своей бездонной сумке. Где же ключи? Вот. Нашла.

Поднялась на этаж. Открыла дверь и услышала голоса.

Что? Кто там? Грабители? Не, кто-то смеётся. Женский, очень знакомый голос. Не поняла. Не я одна здесь цветы поливать приставлена?

Я вконец растерялась, и какое-то гнусное предчувствие появилось у меня в груди. От таких, говорят, дышать трудно становится. Я замерла и растёрла рукой шею. Не хочу идти, но надо. Закусила губу до боли и пошла как на аркане к спальне. Дверь в неё была распахнута. Знакомая обстановка. Огромная кровать и зеркало в изголовье. Огромное зеркало, в котором отражалась моя совсем раздетая сестра, оседлавшая моего жениха.

– Ох, Мышка, какая ты крутая.

Мне стало так обидно резко. До слёз. Это я была его мышкой. Дорогая сестрёнка забрала не только моего жениха, но и моё ласковое прозвище. И почему-то это меня больше всего задело. Как-то по-детски. Как будто игрушку любимую отняла. Она увидела меня в отражении, и знакомая улыбочка заиграла на её губах. Младшая сестра вопросительно приподняла бровь:

– Ну что делать будешь старшенькая? Скандальчик устроишь?

Обойдёшься. А я отвернулась и пошла. Куда? Домой. К себе. Глаза застлали слёзы злости. Всё было как в тумане. Психолог хренов. Сапожник без сапог. Чёрт! Я же видела их переглядывания! Дура.

А ты забирай эту сволочь. Подавись этим гавнюком. Я в свои двадцать пять так была погружена в карьеру, что первый серьёзный ухажёр как-то быстро перекочевал в статус жениха. И я уже не обращала ни на кого внимание.

А Юлька? Зачем?

Я шла по тёмной улице. Хлестал дождь. Как же мне хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. В другой стране. В другом мире. В другой вселенной.

Что ты хотела этим доказать, сестра? Что ты лучше меня? В постели той же. Ну так сейчас точно да, я у него там ещё не была. Доказала. И что?

Хотела, чтобы и у меня свадьба расстроилась? Ну ты добилась своего. Я за него замуж не пойду. Ты довольна? Это сделало тебя счастливой? Если так, я рада за тебя. Сама за него замуж пойдёшь? Так вперёд, с песней. Только на чужом несчастье, счастья не сделаешь.

И я, не глядя по сторонам, шагнула на проезжую дорогу. Я шла домой. В свою тёмную квартиру. Что я скажу родителям? Что я скажу друзьям? Было так стыдно. И обидно. Оттого, что я буду рассказывать, что свадьбы не будет. Была ли у меня большая горячая любовь? Не знаю. Но замуж я хотела. И мужа. И ребёнка. И семью.

Слёзы перемешивались на щеках с каплями дождя. Дождь нынче солёный и горячий. И кожу разъедает до костей.

Слишком много воды с неба лилось. Темнота. Плохая видимость. Мокрый асфальт. Сильный удар и меня отбросило далеко. Какая-то резкая боль и спасительное беспамятство. А потом кто-то начал бить меня по щекам и я кое-как открыла глаза.

– Очнулась? Жива. А я думал, окочурилась. Всё, вытаскивайте её из камеры, петля уже заждалась девицу.

– Кто заждался? – и я, видимо, опять потеряла сознание.

Глава 2

В нос что-то попало и зачесалось. Только руки были связаны. Почему?

– Апчхи, – пришла я в себя.

– Я бы тебе пожелал здоровья, конечно, как вежливый человек, только боюсь, оно тебе там не понадобится, – раздался надо мной чей-то бас. Я подняла голову. Надо мной навис здоровяк в красной маске. Это ктой-то? Палач? В голове замутилось.

– Апчхи.

Меня подняли и поставили на бочку. Куда? Я лихорадочно осмотрела себя. Что это на мне?

– Апчхи.

Средневековое платье? А я где? А я кто? Что-то мне дурно.

– Апчхи.

Да что там у меня в нос попало. А на шею мне осторожно надели петлю.

– Не боись. Всё быстро будет. Я мыло не жалею. Натру получше, и все быстро тогось.

Опять что-то жутко зачесалось в носу. Что-то я занервничала. Меня куда-то занесло и куда-то не туда. В параллельную вселенную? Только хрен здесь тамошней редьки не слаще. В том мире под машиной в расцвете лет жизнь закончила, а здесь в петле.

– Мужчина, последнее желание можно? – лихорадочно боролась я с щекоткой, активно двигая носом. Нет, с этим надо что-то решать, а то думать невозможно.

Он удивлённо посмотрел на меня: – Отпустить не могу. Щас судья придет, приговор зачитывать будет. Вон знать собирается на ваше повешение уже, – кивнул на трибуну прямо перед помостом. Кто-то уже сидел, а кто-то пробирался к своим местам.

– Мил человек, почешите нос мне.

Не могу, сейчас опять чихну. А может у меня аллергия на казнь? Бывает такая?

Палач смилостивился надо мной и почесал мне нос. Полегчало. Но ненадолго.

– Мужчина, спасибо большое. Вы, во-первых, очень добросердечный, а во-вторых, очень профессионально к делу подходите. Вон как заботитесь, чтоб для всех побыстрее всё заканчивалось. Имею в виде пребывание в этом бренном теле. Прямо первый раз в жизни такого опытного палача встречаю.

Не врала ни на йоту. Я представителей этой профессии только в кино лицезрела.

Палач с недоверием посмотрел на меня, но я была сама искренность, и он так растрогался, что чуть ли не слезу пустил:

– Девица, вот первый раз, когда кто-то ко мне со всей душой. Все, как правило, клянут на чём свет стоит. А я, что виноват, что их казнят?

Всё-таки правду говорят: доброе слово и кошке приятно, даже если оно адресовано твоему палачу.

– Изверги. Совершенно бесчувственные люди, – посочувствовала я ему, – а не подскажете, если у нас разговор завязался, меня одну сейчас вешать будут?

– Ага.

– А случаем не знаете за что? – хотелось понять за что мне это наказание.

– Так, ты сына короля собралась привораживать. Лет через десять, когда ему восемнадцать исполнится. А все злоумышления против королевского рода у нас повешением караются. Против короны замышлять нельзя.

– Сына короля, которому сейчас восемь? – недоверчиво посмотрела я на палача, – да ладно. Что за чушь?

Он развёл руками: – Кляуза была – должны были отреагировать. И почему-то слишком быстро отреагировали, – палач смущённо отвернулся и начал разворачивать какой-то свёрток.

– И кто же такой бдительный оказался?

– Сестра на тебя донос написала. Родная. Вот сидит, – и он кивнул на сидевшую далеко с самого края тёмненькую девушку с открытым ртом, которая смотрела на меня как на привидение. А рядом, скрестив руки на груди, развалился здоровый мужик с длинными белыми волосами, и зло, усмехаясь, смотрел на меня.

Мама родная, вот я попала. И здесь сестра подгадила. А рядом с ней, не говорите, что тоже мой жених сидит. Я такого не переживу. Чем я карму свою в прошлых жизнях тогда так подпортила, чтобы меня эта беда и в других мирах преследовала?

– Пардон, что отвлекаю с вопросами. А с ней не жених случаем мой рядом?

Палач, возясь с чем-то, всё-таки оглянулся:

– Не, этот замечен в женитьбе не был. Герцог Мерзот. По шёрстке и кличка. От этого лучше ко мне в клиенты, чем под венец. Редкостный гад. Зря ваша сестрёнка с ним связалась.

Палач вытащил из свёртка топор и начал точить его.

– Мужчина, – напряглась я, – а это орудие вам зачем? Меня же вешать вроде собираются.

– Следом за вами убийцу казнить надо будет – таких приговаривают к отделению бедовой головы от тела. А потом ведьму будем жечь. На вас не много зрителей соберётся – не интересно, а вот на следующие сеансы все билеты распроданы.

Мне даже обидно стало, что на меня так мало людей пришло.

– Апчхи. Может сплю? Нет, когда спишь, не чихается. Значит, явь. Умру в расцвете лет. Там двадцать пять. А здесь? Да Бог его знает. Какая разница. Дерево не посадила, дом не построила, сына не родила. И даже замуж не вышла. Нет, так нечестно. Как-то в новой такой короткой жизни мне уже стало совершенно плевать на Вадима. Не до урода этого. Даже хорошо, что так раньше попался, а то бы получила бы сюрприз после нескольких лет супружеской жизни.

Но я слишком быстро успокоилась после его измены. Может, у меня навыдуманное к нему было? Я его слепила из того, что было, ну а то что было- то и полюбила?

– Апчхи, – блин, правда что. Но замуж всё равно хочу. На посошок, так сказать. Надо же там побывать, куда сама всех отправляю.

Может, всё-таки сплю? Не, такой кошмар и во сне не увидишь. Случилось то, о чём любят писать в книгах с тегом попаданки. Меня реально занесло невесть куда. Ну ладно занесло, ну так в объятья к принцу тогда бы, а не в петлю же. Что я в прошлых жизнях всё-таки сделала не так? И что, кстати, с прошлой владелицей тела произошло?

– Зато вам, девица, повезло, что сам король-дракон на ваши дрыганья приедет смотреть со своей свитой. Заказ на места из его канцелярии привезли.

– Дракон? – проблеяла я, – а они здесь водятся?

– А как же, – вжик-вжик, – доносилось из-под его рук, – изначально у нас правят. Вся аристократия считай. Королевская семейка ещё может перекидываться, а другие из драконов уже не все облик могут менять. Что-то нарушилось у них в генах, видать.

Я ошарашенно глянула на подкованного в этих тонких материях палача. Хотелось даже глаза потереть, но руки связаны.

– И прямо летают-летают?

– Над городом нет. На дальние расстояния если только. Здесь крыльями не помашешь. В городе король на аргузине передвигается белом. Аргузины все белые.

– А это кто? Апчхи.

– Аргузины. Лошади такие волшебные. Их в ельфийских лесах ловят жеребятами. Взращивают и продают. Умные, мысли хозяина понимают, переливаются как жемчужины и как будто не скачут, а летят. И стоят. Ух. Да и не продают их особо. Только король по дипломатическим связям и смог себе позволить такого.

– Мужчина, а меня чисто теоретически помиловать могут? – пискнула я с надеждой.

Тот задумчиво поднял к небу глаза. Помолчал.

– Чисто теоретически, конечно, могут, но практически вряд ли. Поэтому девица, увы. Полная конфискация в пользу сестры и петля. Есть, конечно, маленький шанс, древний обычай, но я не слышал, что с помощью него кто-то казни избег. Не при моей службе.

А народ собирался потихоньку. Но мало. Самые коронные места на третьем ряды прямо напротив меня, в метрах полутора были явно вип. Не просто лавки, а кресла. Пять штук.

Какой-то мужик в белом парике взобрался на мой пьедестал и обратился к палачу:

– Готова?

Тот кивнул

А это судья явился приговор зачитывать.

– Апчхи.

Судья оглянулся на меня недовольно и сделал шага три в сторону от меня. Видать бацилл побоялся подхватить.

Сбоку послышался топот. А вот и верхушка прибыла.