Глава 2

Тянулись друг за другом деньки, вот и Святочная неделя подошла. Испокон веков верили в небывальщину в эти шумные, разгульные дни, и как знать — может, не напрасно.

Вот в один такой день уговорили соседские девки Агнию на посиделки собраться. Бабка Марфа внучку отпустить против не была, и, чуток помявшись, Агния согласилась. Расселись девушки по лавкам, сначала пели, потом загадки друг другу загадывали, и в самый час веселья к ним в избу разноголосо поющей толпой ввалились ряженые. Кто в лохмотьях, а кто в вывернутых шубах, лица под святочными харями спрятали — не узнаешь никого. Окружили девок, в бубны ударили, и пошла потеха! Девки хохочут, весельем разгорячённые, от рук цепких уворачиваются. Праздник! Вот один, в цветастом бабьем платке да безглазой птичьей личине, поймал Агнию за руку, да как потянет к себе! Та оробела, вырываться стала, а подружки засмеялись:

— Вот и жених тебе нашёлся! Будешь птичья невеста!

Не успела Агния ничего понять, как он её подхватил, и вскоре они оказались на стемневшем дворе, у поленницы.

Тут ряженый личину свою и снял:

— Ты меня совсем позабыла, горлинка?

Вот бы кинуться без оглядки! — да ноги точно примёрзли, и голос осип. Промолвила едва слышно Агния:

— Не позабыла.

Елизар приблизился и взял её за руку. Блестели в сумраке вечернем его смеющиеся глаза, ой, как блестели…

— Замёрзли пальцы-то, — сказал он тихо и поднёс к разгоревшимся губам её послушную руку, а она замерла, чуя, как приближается его дыхание, как обжигает ей нежную щёку. Разошлось грохочущее сердце — ещё чуть, и выпрыгнет, не удержишь, и расплескался по телу девичьему жар…

— Не надо, — прошептала.

— Когда мы опять увидимся?

— Я не знаю... — и, словно пробудившись ото сна, отпрянула, отняла руку: — Нет, нет… нельзя… грех это!

— Разве грех, коли есть любовь?

— Ты ведь знатный, — сказала она и голос её едва слышно задрожал, — а я простая посадская! Не быть нам вместе, не быть нам благословлёнными!

— А может, как раз и быть! — твердо отвечал он ей. — Бывает ли так, чтобы раз увидал — и будто силой нечеловечьей стал прикован и помыслами, и душой? И нет у меня столько воли силе той супротив идти — ни воли, ни желания!

Подняла на него Агния наполнившиеся слезами очи, и одна слеза не выдержала — пала на щёку… Горячей ладонью ласково отёр её Елизар.

Тут распахнулись двери избы, выбежали на крыльцо весёлые парни и девушки, и никто не заметил две тени, растаявшие у поленницы.

А как ночь подошла, девушки в той же избе гадать остались. Сначала на зерне, потом на колечке, а потом кто-то предложил пойти в баню и на зеркале погадать. Все сначала оробели, но любопытство ох как берёт! И вот одна из подружек уже несёт маленькое зеркальце, что тайком хранит у себя в сундуке…

Зеркальце аккуратно поставили на лавку и зажгли подле свечу. Гадать полагалось в одиночестве, но девушки замешкались, кому первой идти, и стали жребий тянуть. Первой вытянула одна розовощёкая, но едва закрылась за ней дверь парной, не выдержала и назад вернулась, со страху весь румянец растеряв. Следом другая пошла, чернокосая. Вошла в парную и слилась с темнотой. Эта смелее оказалась, до конца досидела; когда вышла, окружили её девки, мол, говори, что видела! А та, заплетая свою чёрную косу, лишь лукаво сказала:

— Вот и посмотрите сами! Каждая своё увидит.

Следующей выпало идти Агнии. Расплела она косу, шагнула в густую тьму парной и села напротив зеркала, всматриваясь в его гагатовую гладь. Вдруг свеча дёрнулась, а в зеркале появилась едва различимая тень. Похолодела девица. Тень приближалась, яснела… Вдруг свечка затрещала и пошла копотью, метнулись громадные тени, и заплясали по потолку и стенам, точно ожившие. Страшно, хоть беги! Но Агния сидит, глаз с зеркала не сводит, и видится ей: в зеркале руки бледные показались, кровью перепачканные…

— Чур меня! — крикнула она и вылетела из парной.

Долго допытывались девки, что же Агния в зеркале увидела, но та ничего им про руки страшные не рассказала. Сама остаток ночи без сна провела да следующие дни всё о дурном тревожилась, благо, ничего худого тогда не случилось.

Зато потом было то, что ни в одном дурном сне увидеть не захочешь.

Миновали Святки, а на Крещение, как это обычно водится в наших краях, ударил сильный мороз. Давно не помнили такого мороза. Народ лишний раз из дому носа не казал, даже собак в избы попрятали, а тут ещё слух прошёл, будто лихие люди от такого мороза из лесов в город вышли. А потом слухи слухами быть перестали.

Сперва у дороги нашли мужика с проломленной головой, голого и уже окоченевшего. Следом другой — поехал в лес за хворостом один и вместе с лошадью сгинул. Тогда созвал царь лучших своих людей да приказал отловить лихих, большую награду за это обещал.