Глава 2. Голос из ниоткуда

Мы спим, обнимаем ветер,

Мы часто бываем в небе.

Мы дышим, у нас есть дети,

И масло на черном хлебе.

Евгений Альшиц

Надо было что-то делать и как-то выбираться. Осмотр территории почти ничего не дал. Лишь, казавшийся искусственным, берёзовый лес вокруг. Деревья, вроде, как живые, но не было в них ощущения той силы, что дарует радость, когда любуешься красотой русских берёз. Здесь было не холодно и не жарко. Полное безветрие, и странная тишина. Освещение замерло на отметке вечных сумерек, когда ещё всё видно, но уже приходится напрягать глаза.

Никому не хотелось пить или есть, спать или в туалет. Казавшийся поначалу бесконечным лес, был ограничен непроходимым силовым полем в радиусе около километра. Они выяснили это случайно, когда Павел с размаху врезался в невидимую стену и расквасил нос. На крики паренька сбежались все.

— Чего ты орёшь, будто тебя убивают? — Екатерина презрительно фыркнула. — Подумаешь, ударился немного.

— Перелома нет, — спокойно изрёк Дмитрий, осмотрев бедолагу. — Успокойся и наклони голову вперёд.

— Ты ж бедненький, — Эльвира по-матерински хлопотала вокруг Павлика, скручивая импровизированные тампоны из одноразовых бумажных платочков, которые дала ей Наталья. — До свадьбы заживёт.

— Какой свадьбы? Надо выбраться ещё! — огрызнулась Катерина.

— Что вы думаете о смерти? — неожиданно раздался детский голос. Он звучал сразу отовсюду и словно внутри головы каждого.

Марго вздрогнула и посмотрела на Михаила, ища защиты. Она вдруг поймала себя на мысли, что этот голубоглазый брюнет с добрым лицом и сильными руками ей очень нравится. Захотелось, чтобы он подошёл и обнял её, сказал слова поддержки и утешения. Но он, услышав голос, как и все, просто замер на месте, даже не взглянув в её сторону. В повисшей тишине было слышно, как с присвистом дышит Павел, и как всхлипнула Эля, вспомнив о своих сорванцах семи и одиннадцати лет.

— Не томи, окаянный! — простонал Сергей, а Дмитрий матюгнулся и смачно сплюнул на землю.

— Вопрос, конечно, риторический и ответа не требует, — продолжил тот же голос, но опять прервался, на этот раз смехом. Заливистый и громкий, словно ребёнок впервые увидел радугу. Смех жутким эхом прокатился по лесу. От этого звука Марго передёрнуло.

Даже в этом странном месте присутствие ребёнка было как-то дико и неуместно. Да и говорил он слишком по-взрослому. «Может, это кто-то имитирует детский голос», — подумала Марго и снова украдкой посмотрела на Михаила. Судя по выражению его лица, он размышлял о том же.