– О, здравствуй, Рыцарь! Каким красавцем ты вырос, давно тебя не видела. Где ты сейчас, чем занимаешься?

– Здравствуйте, тетя Настя. Рад вас видеть. Все хорошо: работаю с отцом, заочно учусь.

– Ой, Егор, твоя мама говорила, что ты дизайну в университете учишься. Ты, случайно, в город не собираешься? – с надеждой спросила Олина мама. – Дочке необходимо гостинцы передать.

– Да, собираюсь. Когда нужно отвезти?

– Хорошо бы до Нового года успеть. Я, пока ты сейчас будешь у папы с мамой, тебе все сложу. А ты уж, как поедешь, возьми с собой, пожалуйста!

– До Нового года успею. Приносите, передам обязательно.

– Спасибо тебе большое, очень нас выручишь.

Анастасия Андреевна поднялась выше. А Егор перевел дух, с трудом понимая, что он сейчас сделал. Единственное, что имело значение, что после стольких лет он снова увидит ЕЁ!

Амулет.

Наташа ждала в своем небольшом, но горячо ею любимом, автомобиле Шевроле Спарк такого изумительного зеленого цвета, будто зимой он вырос посреди двора, сияя лобовым стеклом, заходящим на крышу машины. Сама водитель тоже сияла улыбкой.

– Оленька, душа моя, садись скорей, нас ждут великие дела и редкие артефакты на «блошином» рынке!

– Нат, а откуда вообще такое название «блошиный»?

– Ну, первые такие рынки, где продавали старые вещи, стали проводить в девятнадцатом веке во Франции. Весь товар собирался на помойках. Они очень дурно пахли и были грязными. Тогда их никто не стирал и тем более ничем не обрабатывал. Без присутствия блох и клопов здесь не обходилось. В наши дни на блошиных рынках продают вполне приличные вещи, там царит полная чистота. Однако название «блошиный» прочно закрепилось за рынком старых вещей.

– Надеюсь мероприятие не на улице?

– Нет, это крытый павильон. И это не просто распродажа, а настоящая вечеринка с едой, баром, музыкой, мастер-классами и интересной образовательной программой. Мой охотничий инстинкт подсказывает, что в этот раз мы найдем что-то по-настоящему интересное.

Большое пространство павильона, окутанное ароматами свежей выпечки и кофе, было разбито на тематические области. Лотки, уставленные антикварными предметами, будто переносили в прошлое. От обилия невероятных сокровищ разбегались глаза. Здесь были и эксклюзивный фарфор, и бижутерия, и стильная одежда. На столиках лежали редкие книги, ёлочные игрушки, живопись, гравюры, дореволюционная посуда, виниловые пластинки, мебель. Люди, словно пчелы, жужжали вокруг, обсуждая находки, торгуясь и смеясь.

Ольга, быстро потеряв из вида Наташу, решила оглядеться и заметила яркую вывеску: «Мода сквозь время. Мастер-класс и дефиле». Из-за расписной ширмы доносились звуки старинного граммофона и смех. Любопытство пересилило, и Ольга заглянула внутрь.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь! – зазывала улыбчивая женщина в платье в стиле 20-х годов. – У нас тут путешествие в историю моды!

Ольга не успела и слова сказать, как ее подхватили под руки две девушки в ярких нарядах.

– Вы нам как раз подходите, – щебетали они. – У нас не хватает модели для образа «Дореволюционная Россия».

Ольгу усадили перед зеркалом, напудрили, подвели глаза, уложили волосы в высокую прическу и нарядили в длинное платье с кружевами и шляпку с перьями.

– Ну, просто графиня! – воскликнула одна из девушек.

Затем Ольге предложили примерить купеческий сарафан, пролетарскую косынку и платье стиляг. Каждый образ сопровождался рассказом об особенностях моды той эпохи.

Кульминацией мастер-класса стало импровизированное дефиле. Ольга, вместе с другими участницами, прошлась по импровизированному подиуму, демонстрируя разные стили и эпохи. Зрители аплодировали, свистели и подбадривали моделей. Ольга, сначала смущавшаяся, вскоре втянулась в игру и стала получать удовольствие от процесса. Она кружилась в пышных юбках, кокетливо поправляла шляпку, и даже умудрилась изобразить характерную походку модели из 60-х. Время пролетело незаметно.

После мастер-класса Ольга, уставшая, но довольная перешла в тематическую область с посудой и лампами. Здесь находилось очень много сказочно красивых чайных пар, сервизов, ваз, тарелок и их наборов. Цены от пятисот до пятисот тысяч рублей. Такое великолепие можно было рассматривать часами. Девушка переходила от одного товара к другому. Остановилась около чудесной винтажной лошадки-качалки,  рассмотрела дивную разрисованную ракушку. Вот для чего она? Да просто так! Не ракушка, а целая картина очень тонкой работы. Гениальной!

Пробродив два часа, заприметила чудесный английский молочник. Подруга велела обязательно торговаться, поэтому Оля стала его счастливой обладательницей за две с половиной тысячи рублей вместо трех. Затем она побрела вдоль книг и пластинок, замирая около собрания сочинений Эдгара По или «Античной мифологии». И столкнулась с Наташей у прилавка со статуэтками птиц и животных – с большим количеством изящных фигурок из керамики, дерева и металла, выполненных в самых разных стилях: от реалистичных до абстрактных.

– Оль, собиралась тебе звонить. Ты, конечно, забыла перекусить, – сказала подруга, протягивая кофе и булочку.

– Абсолютно! Тут обо всем забудешь, столько интересных предметов. Я поучаствовала в мастер-классе и купила маме очень красивый молочник. А ты?

– Я была на лекции по реставрации классического венского стула от мастерской «Новая жизнь». Послушала об основных этапах, некоторых трудностях и ошибках, которые могут возникнуть при разборе стула и его реставрации, узнала, какие материалы выбрать для покрытия в домашних условиях, а также секреты и историю создания мастерской.

– О, как полезно. А я просто развлекалась, что-то, конечно, узнала про винтажную одежду, но в основном наряжалась и прогуливалась в разных образах. Мне, кстати, на телефон сбросили фото. Ты купила что-нибудь?

– Да, нашла очень необычный стул-трансформер: когда нужно это стул, когда нужно – стол. Потом покажу, я заказала доставку.

– Смотри, какой интересный кулон! Птица похожа на орла. Это дерево, но оно теплое на ощупь. Шнурок новый, а сам кулон, похоже, нет. Откуда он такой? На нем нет цены, сколько он стоит?

Молодой человек, продающий зверушек, посмотрел безо всякого интереса:

– Девушки, здесь все по пятьсот рублей. Истории этих вещей неизвестны, они все по одной цене. Если что-то приглянулось, берите. Но хочу предупредить, что цена окончательная.

Оля не стала спорить, расплатилась и с удовольствием надела изделие на шею. Дерево по-прежнему было приятно теплым, словно птица живая. Ольга быстро допила кофе и вслед за Наташей пошла к выходу.

Вечером Оля сняла с шеи кулон, чтобы подробнее рассмотреть свою покупку. Птица с хищно загнутым клювом, с красиво расправленными крыльями, сидит на ветке, которая свита в узор со знаком бесконечности в центре. Очень приятное на ощупь дерево опять показалось теплым.

– Будешь моим амулетом, защищающим от холода, – улыбнулась Оля и положила его на прикроватную тумбочку.

***

Под утро ей приснилась птица, летящая по темному, почти черному небу. Луны не было видно, лишь редкие, тусклые звезды едва пробивались сквозь плотную пелену облаков. Птица с распростертыми крыльями бесшумно скользила в воздухе, зорко высматривая добычу под собой. Ольга была уверена, что крылатая хищница голодна, она ощущала ее стремление утолить этот щемящий голод.

Внизу, на земле, Ольга металась между темными, корявыми деревьями, спотыкаясь о корни и сухие ветки. Сердце бешено колотилось в груди, страх сковывал движения. Она пыталась спрятаться, забивалась под низкие кусты, прижималась к шершавым стволам, но птица все равно была где-то рядом. Ольга ощущала ее присутствие, слышала тихий шелест крыльев, казалось, что хищница ищет ее, но не может найти, будто не видит. Она была для нее невидимой, словно призрак.

Птица кружила в воздухе, снижалась, почти задевая крыльями верхушки деревьев, но взгляд ее скользил мимо Ольги. Тревожное ощущение близости опасности не покидало ни на секунду. Оля бежала, сама не зная куда, по бесконечному темному лесу, преследуемая невидимым охотником, который не мог ее найти.

Из сна выдернул телефонный звонок. Оля с удивлением посмотрела на часы: уже десять утра. Звонила мама:

– Дочь, доброе утро! Я все решила. К тебе приедет твой Рыцарь с нашими для тебя дарами, – мамин голос был бодр и весел.

– Доброе утро, мамуль! Какой Рыцарь, ты о ком?

– Оля, ну ты даешь! Наш сосед, Егорка. Хотя какой уж там Егорка, он так вымахал, что я его едва узнала. И на радостях, что нашла такого крепкого курьера, собрала ему целых две сумки. Папа их ему отнес, чуть не надорвался. А теперь я вот переживаю, как Егор их до тебя дотащит.

– Мама, ну зачем так много?

– Доченька, ну так заготовки. Кушай за наше с папой здоровье, – мама засмеялась.

– А когда он их привезет? У меня ведь работа. Правда, на каникулы детей отпустят нынче до праздников раньше на два дня.

– Обещал сообщить. Как узнаю, сразу тебе дату и время пришлю. От папы тебе привет, целуем, крепко обнимаем. Не скучай, ребенок.

Оля несколько минут полежала, думая о том, что она и через двадцать лет для родителей будет их малышкой, и пошла умываться, завтракать и наводить порядок в квартире.

Воскресный день прошел в хлопотах. Девушка сделала генеральную уборку, достала бабушкины игрушки и нарядила искусственную елку. Конечно, приятней наряжать настоящее дерево, тогда от хвойного духа появляется ощущение праздника с предчувствием волшебства и новогодней сказки. Но дерево затем умирает, лучше для запаха Оля принесет в дом еловые веточки.

Затем пришла очередь заняться рабочими вопросами. Ольга подготовилась к занятиям понедельника, скорректировала учебные программы классов на всю последнюю предпраздничную неделю. Во время уборки амулет перекочевал в бабушкину шкатулку в соседнюю комнату, и хозяйка на время про него забыла.

С понедельника началась неделя контрольных работ. Ольга уходила рано, приходила поздно, так как принимала «хвосты» учеников. Выходило так, что учитель, проявляя принципиальность и ставя двойки, потом изо всех сил старался, чтобы они были исправлены, а ученик получил за четверть хотя бы слабую тройку. В итоге пятница подкралась незаметно, итоговые оценки были выставлены, а впереди длительные каникулы: до Нового года четыре дня – с субботы по вторник и затем восемь дней января!

Пациентка.

Анна с утра не находила себе места. Прошло более семи лет, как пропала ее дочь, а будто вчера это было. В тот памятный вечер она собралась на дежурство в клинике, поцеловала Киру и уехала на работу. Все ее мысли были о пациентке в VIP-палате. Поэтому она не смогла потом точно вспомнить в полиции, куда собиралась пойти ее дочь и что она Анне об этом говорила.

А все потому, что пациентка была слишком необычной: от счастливой семейной жизни до палаты в психушке ее отделял один шаг. Муж Веры внезапно умер от сердечного приступа. Мир, который они так старательно строили вместе, рухнул в одночасье. Горе поглотило ее целиком. Сначала были слезы, бессонница, отказ от еды. Потом – апатия и безразличие ко всему, что раньше радовало. Сестра, видя, как Вера угасает на глазах, уговорила ее обратиться за помощью. В психиатрической клинике ей поставили диагноз «реактивный психоз, развившийся на фоне острого горя».

Лечение начали с медикаментозной терапии. Вере прописали антидепрессанты и транквилизаторы, чтобы снять тревожность и эмоциональное напряжение. Параллельно с этим проводились сеансы психотерапии. Врач пытался помочь Вере проработать травму, принять потерю и найти новые смыслы в жизни. Поначалу казалось, что лечение помогает. Вера стала немного спокойнее, начала спать и принимать пищу. Но через несколько недель наступило резкое ухудшение.

Реактивный психоз перешел в острую фазу: появились галлюцинации. Вера начала видеть и слышать своего покойного мужа, разговаривала с ним, о чем-то спорила. Она перестала реагировать на окружающих, живя в своем иллюзорном мире. Врачи приняли решение усилить медикаментозную терапию. Вере назначили нейролептики для купирования симптомов. Кроме того, было решено подключить арт-терапию. Врачи надеялись, что творческое самовыражение поможет Вере выплеснуть накопившиеся эмоции и восстановить связь с реальностью.

Переломный момент наступил, когда во время одного из сеансов арт-терапии пациентка нарисовала птицу, парящую над морем. Рисунок был наполнен светом и надеждой. Впервые за долгое время в глазах Веры появился проблеск интереса к жизни. Она начала общаться с другими пациентами, участвовать в групповых занятиях. Постепенно галлюцинации стали реже, а затем и вовсе исчезли.

Веру собирались выписывать, но тут опять произошло резкое ухудшение. Она устроила истерику, рыдала, требовала позвать каких-то дочерей, хотя детей у Веры никогда не было. Кричала что-то о замке на скале, о князе и о магии. Ее речь стала бессвязной, наполненной странными, непонятными словами. Врачи, обеспокоенные таким поворотом, провели дополнительные обследования. Диагноз изменили на шизофрению. Надежду на скорое выздоровление сменила тревога за будущее Веры.

– Вы уверены, что это не реактивный психоз? – с сомнением в голосе спросила молодая врач, изучая историю ее болезни. – Переход в шизофрению кажется слишком резким.

– К сожалению, все симптомы указывают именно на это, – ответил заведующий отделением, пожилой доктор с усталым взглядом. – Галлюцинации, бред, нарушение мышления. Все классические признаки. Возможно, первоначальный диагноз был ошибочным, и шизофрения просто дремала, ожидая подходящего момента, чтобы проявиться. Стресс, связанный со смертью мужа, мог стать триггером.

Ночью, когда Вера металась в бреду, Анна дежурила в клинике рядом с ее кроватью.

– Тише, тише, – ласково шептала она, гладя Веру по руке. – Все хорошо. Вы в безопасности.

– Мне нужно к ним… к Розалии и Эмилии, – прошептала Вера, глаза ее были широко раскрыты и полны ужаса. – Они ждут меня… в замке…

– В каком замке? – тихо спросила Анна, стараясь говорить как можно более успокаивающе. – Расскажите мне.

– На скале… над морем, – Вера закрыла глаза, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное. – Там мои дочери… и мой муж… он князь… он защитит нас…

Анна понимающе кивнула, делая пометки в журнале наблюдений.

Утром дежурство закончилось, и она вернулась домой, но дочери там не оказалось. После бессонной ночи Анна прикорнула на диване, а когда проснулась вечером, Киры по-прежнему дома не было, ее телефон молчал. Обзвонив всех ее друзей, чьи номера значились в записной книжке, Анна испугалась не на шутку. Взяв полагающиеся ей отгулы на работе, утром она отправилась в полицию. Заявление о пропаже человека приняли сразу. Только вот девочку так и не нашли.

***

Анна о своей дочке не забывала никогда, но не понимала, почему она вдруг вспомнила о Вере. Для поиска дочери Анна брала отгулы, а потом сразу – отпуск, а когда вышла на работу, Веры в клинике уже не было. Пациентку в стабильном состоянии забрала сестра, тщательно записав назначенное врачом лечение.

Анна встала с дивана, сегодня выходной, нужно взять себя в руки и жить дальше. Через несколько дней будет Новый год. Очередной Новый год без Киры. Она подошла к елке, которую ей принес Кирилл. Даже его имя напоминало Анне о дочери. Мыслями она опять вернулась в год пропажи своей девочки. Вспоминала, как подавала заявление.

– Здравствуйте, капитан полиции Журавлев Кирилл Дмитриевич, – представился мужчина, – что у вас случилось?

Анна, еле сдерживая слезы, рассказала о пропаже дочери, о том, что обзвонила всех друзей и о том, что Кира не отвечала на звонки.

– Заявление примем, конечно, – сочувственно кивнул Кирилл Дмитриевич, – но вы понимаете, что подростки часто убегают из дома. Скажите, у вас с дочерью были конфликты?

– Нет, что вы! – воскликнула Анна. – У нас прекрасные отношения! Кира неплохо учится, у нее много друзей. Я не понимаю, что могло случиться.

Кирилл задавал вопросы, внимательно выслушивая каждое слово Анны, записывая все детали. Он пообещал сделать все возможное, чтобы найти Киру.

Пять лет капитан Журавлев упорно занимался делом о пропаже девочки. Были проверены все возможные версии: уход из дома, несчастный случай, похищение. Кирилл лично опрашивал друзей Киры, одноклассников, учителей, соседей. Он изучал записи с камер видеонаблюдения, проверял списки пассажиров автобусов и поездов, работал с базами данных пропавших без вести. Кирилл нашел ее друзей, с которыми она провела последний вечер. Честно говоря, с такими друзьями и врагов не нужно. Он копал под каждого из них, но раскрыв параллельно несколько дел, к которым эти «кадры» оказались причастны, так ничего и не узнал о Кире. Она в тот вечер словно растворилась в воздухе.

Анна все эти годы жила в кошмаре. Надежда сменялась отчаянием, вера – безысходностью. Кирилл стал для нее опорой в этом тяжелом испытании. Он регулярно сообщал ей о ходе расследования, поддерживал, утешал.

– Никаких новых зацепок, – тяжело вздыхая, сказал Кирилл однажды, приехав к Анне после очередного дня поисков. – Прости.

– Я знаю, что ты делаешь все возможное, – тихо ответила Анна, голос ее дрожал. – Спасибо тебе.

– Анна, – Кирилл взял ее за руку. – Ты не должна сдаваться. Мы обязательно ее найдем.

– Я уже почти не верю. – Анна горько заплакала. – Пять лет! Пять лет ее нет!

Кирилл обнял ее, прижимая к себе.

– Не плачь, – шептал он, гладя ее по волосам. – Я с тобой. Я буду рядом.

В тот вечер они впервые заговорили не как полицейский и потерпевшая, а как мужчина и женщина, объединенные общим горем. Кирилл остался у Анны. Он не мог вернуть ей дочь, но мог подарить свое тепло, свою заботу, свою любовь. И эта любовь давала ей силы жить дальше.

Анна очнулась от воспоминаний. На что она продолжает надеяться? А ведь продолжает. Именно поэтому она отклонила предложение Кирилла. Ей казалось, что если заведет семью, то этим предаст свою девочку. Она узнала, какие у Киры были «друзья», с кем она виделась в вечер исчезновения. А ведь думала, что хорошо знает дочь.

***

Кирилл рассказал, как проводил допросы. Большинство из этой компании было просто в невменяемом состоянии от избытка алкоголя, а те двое, кто видел, как Кира вышла из комнаты, давали разные показания, никак не помогая поиску.

Первым из этих двоих был Лёха, долговязый парень с бегающими глазами.

– Ну, Кира, да, была там, – мямлил он, нервно теребя рукав куртки. – Мы все там были. Бухали, курили. Потом она куда-то ушла. В туалет, вроде. Больше я ее не видел.