Глава 1

Всё началось в жаркий летний полдень. Солнце над Порто-Крус палило столь нещадно, что, пожалуй, никто из горожан не удивился, когда ещё одна девушка на базаре упала без чувств. Луиса де Верта, старшая дочка местного губернатора, лишилась сознания столь внезапно, что сопровождавшие её слуги не на шутку перепугались.

* * *

Монотонный, пищащий звук сделался просто невыносимым. Он резал слух и совершенно не давал расслабиться. Я плавала на границе забытья и яви, не в силах ни проснуться, ни отключиться окончательно. Но разбудил меня, как ни странно, не этот звук, а нечто совершенно другое.

Кто-то набрал в рот ледяной воды и щедро окатил ей моё лицо.

Я распахнула глаза, а вместе с ними и уста, чтобы с шумом вдохнуть воздух. Первым делом в мои ощущения ворвалась головная боль, а свет казался столь ярким, что я не сразу поняла, где очутилась, и что именно произошло.

– Госпожа, хвала Небесам! Вы очнулись! – женский голос показался невыносимо пронзительным. От его звуков боль в затылке будто усилилась стократно. – Я послала Педро за доктором. Ох, как же вы нас всех напугали!

Я промычала что-то нечленораздельное в ответ и попыталась приподняться. Моя громкая собеседница тотчас оказалась рядом, чтобы помочь мне.

– О, бедная моя госпожа, – продолжала причитать она. – Это всё жара. У вас случился солнечный удар. Ничего удивительного. На таком-то пекле! Вот, выпейте водички!

Мне, наконец, удалось сфокусировать взгляд на смуглой красавице с чёрными кудрями и большими карими глазами. Крупная родинка возле её верхней губы невольно притягивала взгляд.

Лицо девушки вспомнилось мне сразу. Имя слетело с уст без усилий.

– Инес? – я нахмурила лоб. – Где мы?

Брюнетка подала мне стакан с такой ледяной водой, что от первого же глотка у меня свело зубы. И всё же живительная жидкость возвратила некоторую ясность в мой рассеянный разум.

– Мы приехали на базар: вы, я и Пабло. – принялась объяснять Инес, и события потихоньку начали восстанавливаться в памяти. Только как-то странно, в виде излишне объёмных и чересчур ярких образов, будто намалёванных ребёнком, который впервые видит краски и хочет использовать их все разом. Крупные мазки складывались в картинки по мере того, как служанка говорила: – Хуан остался с экипажем у въезда, а мы втроём пошли за покупками. Но спустя полчаса на солнцепёке вам, вероятно, стало дурно. Вы упали столь неожиданно. Пабло отнёс вас сюда, в шляпный магазинчик, а сам побежал за врачом.

– М-м-м, – протянула я, делая ещё один глоток холодной воды.

Зрение полностью возвратилось ко мне, и я смогла оглядеть комнатку, в которой очутилась.

Я лежала на узкой тахте у огромного окна во всю стену, служившего витриной.

Это было волшебное царство шляп, лент и фурнитуры. Мой самый любимый магазин в Порто-Крус. Здесь я оставляла все папенькины деньги, какие только он позволял мне потратить сверх нормы. Хозяйка шляпной лавки, мадам Мариз, любила меня и всегда радовалась новым заказам. Теперь же пухлая умелица растеряла всю радость. Она стояла подле нас с запотевшим графином в руках. Похоже, именно мадам Мариз и привела меня в чувства, щедро окатив водой изо рта. На её подбородке осталась крошечная капелька.

– Госпожа Луиса, как же вы нас всех перепугали, – она часто захлопала ресницами. – Вы, должно быть, сильно ушиблись?

– Я…

Я попыталась сосредоточиться, но ответ на её вопрос никак не шёл с языка, хоть я и ощущала боль в затылке, а, значит, наверняка хорошо приложилась головой при падении. В памяти всплыла вспышка белого света. Визг. И удар. Такой сильный, что вышибло дух. Но удар пришёлся в грудь, а не в спину. И я совершенно не могла уловить подробностей последних секунд перед падением на площади.

Видя моё смятение, Инес забрала у меня стакан. Служанка смотрела с тревогой. Вероятно, боялась, что я снова грохнусь в обморок.

Мои руки сами собой прошлись по животу и груди. Я будто искала место удара, но вместо болезненного синяка нащупала лишь мокрые кружева на блузке. Скользнула пальцами выше. Нащупала костяную камею у ворота. Потом осторожно коснулась затылка. И зашипела. Там под густой массой выбившихся из причёски волос пряталась коварная шишка размером с голубиное яйцо.

Звякнул колокольчик над входом.

Внутрь вихрем влетел толстенький доктор с саквояжем. За его спиной маячил долговязый Пабло. Парнишка явно обрадовался, увидев меня живой и в сознании.

Врач убедился, что серьёзных повреждений нет, а затем велел убрать меня от окна, дабы мне снова не стало плохо от яркого солнца, которое било в витрину, как через увеличительное стекло.

Мне помогли встать и отвели в другой конец магазинчика, где стояло небольшое плетёное креслице для посетителей. Я уселась в него, как царица, вокруг которой хлопотали её придворные.

Врач посоветовал, чтобы мне приложили холодный компресс к голове. Он задал несколько вопросов о моём самочувствии, убедился, что опасности нет, и оставил стандартные рекомендации, которые знакомы всем, кто хоть раз чувствовал на себе последствия теплового удара. Инес покивала и расплатилась за срочный вызов. Доктор попрощался и ушёл. А я осталась ещё немного посидеть в кресле, прижимая к затылку холодный компресс, который принесла услужливая мадам Мариз.

– Иди за экипажем, – приказала Педро моя служанка. – Пусть Хуан подгонит его как можно ближе к двери. Отвезём госпожу домой. Хватит на сегодня покупок.

Она давала и другие указания, но я отвлеклась на зеркало.

Хозяйка шляпной лавки повернула его ко мне, дабы я могла немного привести себя в порядок.

Большое зеркало в полный рост в красивой тонкой раме, которое обыкновенно стояло у окна, подъехало ко мне на маленьких колёсиках. Я пользовалась этим зеркалом сотню раз, когда примеряла шляпки у мадам Мариз. И уж, конечно, я знала девушку в отражении. Вернее, думала, что знаю.

На меня смотрела незнакомая блондинка, бледная и с округлившимися от удивления устами. Большие зелёные глаза в обрамлении выбившихся из причёски локонов глядели с ужасом. Девушка несомненно была красива. И к тому же богата, если судит по её наряду. Шёлковая белая блузка, отделанная тончайшими кружевами, крупная камея у шеи и пепельно-серая юбка из дорогого атласа, подпоясанная под грудью широким расшитым поясом. А ещё массивные серьги из белого золота с изумрудами и похожий перстень на пальце левой руки.

Я знала это лицо. Знала имя и всю её жизнь. Но всё её прошлое казалось мне таким же нереальным, как и воспоминания, чересчур яркие и размазанные.

Но я могла поспорить на что угодно.

Это лицо не было моим.

* * *

Повинуясь необъяснимому порыву, Луиса де Верта встала с кресла. Она оставила на плетёном сидении мешочек со льдом и подошла к зеркалу почти вплотную, не сводя со своего отражения поражённого взора. Тонкие пальцы девушки поднялись к лицу и медленно ощупали скулы, нос и подбородок. Остановились на мягких губах. Кожей на подушечках она ощутила собственное дыхание. Девушка отняла руки и осмотрела их, будто впервые видела холёные ногти и линии на нежных ладонях, не привыкших к физическому труду.

Луиса судорожно вздохнула, борясь с новым приступом головокружения. На сей раз от волнения. Она медленно вытянула руки перед собой. И вздрогнула, когда…

* * *

Солнечный зайчик блеснул на прозрачных белых трубках, сбегающих прямо от сгиба локтя по предплечью куда-то в темноту.

* * *

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова воззрилась на свои вытянутые руки.

То, что почудилось мне трубками, оказалось лишь тонкими кружевными лентами на рукавах.

– Госпожа Луиса, вам снова нехорошо? – Инес уже стояла подле меня.

– Нет, – пробормотала я. – Но доктор прав. Я определённо перегрелась. Нужно возвращаться домой как можно скорее.

Я снова посмотрела в зеркало, но на сей раз не увидела ничего незнакомого. Лишь себя, Луису де Верта, старшую дочь губернатора портового города Порто-Крус. Бледную и лохматую, как бродяжка.

К тому моменту, как Пабло возвратился с экипажем, Инес помогла мне привести себя в порядок. Последним штрихом я надела свою любимую шляпу с широкими полями и белыми перьями, которую однажды покупала здесь же у мадам Мариз. Вещица выглядела изумительной. Я кокетливо носила её чуть набок, с чётко выверенной небрежностью. Шляпка мне шла, что ни говори. И это поднимало настроение, заставляя позабыть о пережитой неприятности.

Хуан и Педро погрузили в экипаж наши покупки, которые услужливые прохожие принесли в магазинчик, когда я упала в обморок. Правда, Инес заметила, что пропал кусок телятины в пергаменте и кулёк с виноградом, но всё прочее, как ни странно, умыкнуть не успели. Вероятно, не хотели связываться с губернаторской дочкой. А то и побоялись брать грех на душу, обирая поражённого недугом человека. В последнее верилось особенно слабо.

Напоследок я поблагодарила госпожу Мариз за помощь и оставила ей щедрые чаевые.

Мы с Инес заняли место внутри душного экипажа, прихватив с собой мешочек со льдом. Хуан и Педро устроились на козлах. И мы, наконец, двинулись к дому.

Особняк губернатора находился на самой окраине города. Прямо за ним начинались наши чайные плантации, за которые отца в шутку прозвали чайным королём. Правда, минувшие два года выдались неурожайными из-за засухи. Это снизило экспорт и сократило доходы острова почти втрое. Отец искренне боялся, что этот год выдастся ещё хуже. Плантации орошали каждое утро и каждый вечер без устали. Но жара лишь ежедневно нарастала, грозясь погубить молодые побеги. Тогда не просто чайное королевство останется ни с чем: будет не на что содержать Порто-Крус грядущей зимой.

Экипаж въехал во двор сквозь распахнутые кованые ворота. Колёса застучали по неровной каменной кладке. Лошадки сделали круг, объезжая большую клумбу, засаженную маргаритками, чтобы подвезти нас к порогу. И я невольно выглянула в окошко на жёлтый особняк с белыми колоннами.

Мой дом, знакомый и родной с детства. Здесь всё было мне привычно. Вон за тем окном отцовский кабинет. А возле этих кустов я в детстве вывихнула лодыжку, спасаясь от шершня. Вероятно, я действительно очень сильно перегрелась на солнце, раз с чего-то вдруг решила, что я – вовсе не я. Эта жизнь была моей. И дом тоже был моим отчим домом, где меня любили.

От этих мыслей настроение поднялось окончательно, и едва экипаж остановился, я бодро выпорхнула из него прежде, чем Педро успел подать мне руку.

– Разбирай покупки, Инес, а я поищу Доли, – велела я служанке, а сама как можно скорее распахнула стеклянные двери парадного входа.

Холл встретил меня прохладой и тонким ароматом пионов, которые стояли в вазах повсюду. Моя мачеха Долорес обожала пионы. Она сама в какой-то мере напоминала этот цветок: яркая, пышная и привлекающая глаз. Ничего удивительного, что спустя два года после смерти матушки отец женился на ней. К счастью, вопреки всем сказкам про мачех и падчериц, у нас с Долорес сложились вполне тёплые отношения. Хоть я и не звала её матушкой никогда. Отчасти потому, что мне было семь, когда отец привёл её в наш дом. С тех пор минуло восемнадцать лет. Особняк наполнился и другими детьми, но среди моих братьев и сестёр я всегда оставалась отцовской любимицей. Никто не неволил меня. Не принуждал трудиться. И если бы не Долорес, я бы, пожалуй, выросла страшной лентяйкой. К счастью, мачеха нашла ко мне подход.

Вот и теперь, вернувшись с базара, я первым делом отыскала её в кухне, где она руководила двумя нашими поварихами.

– Доли, представляешь, я получила солнечный удар и упала в обморок прямо на базаре среди лотков с овощами, – я со смехом сняла шляпу и поцеловала мачеху в пухлую, румяную щёку.

– Ох, Лу, – Долорес всплеснула руками. Радость в её голосе сменилась испугом.– Ты сильно ушиблась?

Она взяла моё лицо в ладони и принялась разглядывать, будто все возможные травмы должны были сосредоточиться именно здесь.

– Всё хорошо, – заверила я, мягко отстраняя её руки. – Врач меня осмотрел. Осталась простая шишка. Но и она скоро рассосётся.

– Иди приляг лучше, – мачеха всё же ухитрилась ощупать мой затылок и оглядеть меня с ног до головы. – Обедать всё равно будем не раньше, чем через час. Младшие на конюшнях. Отцу его новый деловой партнёр подарил породистого жеребца. Они пошли полюбоваться на него.

– С удовольствием последую твоему совету, – я стянула с доски кусочек сельдерея и забросила его в рот. – Инес и Пабло сейчас принесут продукты. Я взяла мясо для ростбифа, но его украли, пока они пытались привести меня в чувства. Не ругай их, пожалуйста.

– Не буду, – пообещала Долорес, а потом повторила: – Иди приляг.

Я отправила в рот ещё один кусочек сельдерея и уже направилась к выходу из кухни, но в дверях столкнулась с бабушкой.