Есть хорошее правило, – сказала Галка. – Не надо рассказывать, сколько ты зарабатываешь, во что веришь и с кем спишь. А они обо всем хотят знать. Считают, что имеют на это полное право! И мне за них за
В это самое время Галка Исаева, хладнокровно все обдумав, снова ощутила себя танком, а не бабочкой, намертво застрявшей в коконе гусеницы. Да, личная жизнь у танка не задалась. Но способности стрелять это никоим образом не отменяло.
Оставалось только как следует прицелиться по вершине ближайшей горы.
В это самое время Галка Исаева, хладнокровно все обдумав, снова ощутила себя танком, а не бабочкой, намертво застрявшей в коконе гусеницы. Да, личная жизнь у танка не задалась. Но способности стрелять это никоим образом не отменяло.
Ты! – свистящим шепотом выкрикнула Белка. – Как! Ты! Можешь! Есть! В такое! Утро!
Мотя уставилась на поднос, который держала Шверник. Тарелка манной каши и два бутерброда с колбасой.
– А это для чего – для поделок на конкурс? – вырвалось у нее.
Женщина, которая главной делается, становится как бешеная кобыла: куда понесет – сама не знает. И окружающих потопчет, и сама сдуру башку о ближайшее дерево размолотит.