Цитаты из книг автора «Елена Михалкова»

Ему принадлежало три ресторана, которые он, не мудрствуя лукаво, назвал «Рыба», «Мясо» и «Ни рыба ни мясо». Последний специализировался на жесткой вегетарианской диете

Елена Михалкова Манускрипт дьявола Рукопись Войнича (англ. Voynich Manuscript) – таинственная книга, написанная около 500 лет назад неизвестным автором на неизвестном языке с использованием неизвестного алфавита. Рукопись Войнича пытались расшифровать множество раз, но до сих пор без всякого успеха. Единственный вывод, который сделали специалисты, – текст написан на искусственном языке, имеющем четкую логическую структуру. Книга стала «Святым Граалем» криптографии… Большая советская энциклопедия Книга лежит передо мной. Тонкая, не толще дюйма, и очень легкая. Я нес ее, закутав в плащ, и пару раз по дороге останавливался, чтобы проверить: не выпала ли она, не исчезла ли. Ночь тяжело дышала за моим плечом, и я оборачивался через каждые десять шагов, пока не понял, что слышу собственное дыхание. Двери… Засовы… Скрипучая лестница – по ней давно уже не ходит никто, кроме меня… Узкое распахнутое окно, в которое врывается предутренний ветер, пробирающий до костей. Я дрожу от холода и от того, что шел по ночному городу без плаща, а вовсе не от того, что на моих руках кровь. Я сказал – кровь? О нет! Руки мои чисты. Лезвие испачкалось, быть может, – но мне не впервой оттирать его. Нет ничего позорнее для хорошего клинка, чем не послужить по назначению своему хозяину, хотя прежде я преодолевал препятствия иными путями. До сегодняшней ночи. Черт возьми, надо бы выкинуть произошедшее из головы и думать о том, что ждет меня завтра… Книга лежит передо мной на столе у приоткрытого окна, по карнизу которого уже топчутся голуби, готовясь встречать рассвет. На обложке ее ни названия, ни рисунка, ни даты. Я видал книги, украшенные столь богато, что блеск их камней затмевал блеск заключенной в них мысли. Я видел книгу, которую несли на спинах четыре мавра, и капли пота катились по лбу каждого, как если бы их ноша была каменной плитой. Я видел книгу, страницы которой были ржавыми от пролитой над ней крови. Но не было ни одной, при взгляде на которую мое чутье шепнуло бы: «Эдвард, если она станет твоей, то изменит твою жизнь!» А моему чутью можно верить. Первый раз в жизни, как ни смешно, я ощущаю что-то вроде благоговения. Вскоре мне придется отдать ее; вскоре чужие руки прикоснутся к тонкому пергаменту и чей-то жадный взгляд будет изучать рисунки и слова, на первый взгляд, не имеющие никакого смысла… Но пока – я ее хозяин! И хотя власть моя подобна власти обладателя запертого сундука с драгоценностями, от которого у него нет ключа, и скоро ей придет конец, – я все равно чувствую, что где-то в невидимых сферах ангелы обернулись ко мне и милостиво взирают сверху вниз, готовясь осыпать меня благами земными. А все лишь потому, что эта книга попала в мои руки. Она изменит мою судьбу.

их воображаемого заточения, и поежилась. Остаток дня Маша провела в напряжении. За каждым углом ей мерещился убийца, подстерегающий Марфу. После обеда она попыталась поспать, но через десять минут поняла, что прислушивается к каждому звуку, доносящемуся из-за двери. Ей чудился скрежет открываемого засова, тихие шаги человека, крадущегося к ее кровати… «Ну что за глупости?! – сердилась Маша. – Меня-то зачем убивать?» Но ей было страшно. Страх был внелогический и аргументам не поддавался. Она вскочила и рассерженно заходила по комнате. Маша сердилась на всех: на Матвея, затеявшего свое невозможное расследование, на Марфу, которая согласилась ему подыграть, на всех остальных, послушно идущих у них на поводу… Но больше всех – на себя. Она здесь всего два дня, но успела по уши увязнуть в этом деле. Нормальный человек давно бежал бы прочь сломя голову, а она сидит в своей «светелке» и прикидывает, как вычислить убийцу. Конечно, сейчас они заперты здесь из-за дождя, и ей никуда не деться… «А если бы дороги были сухими? – вкрадчиво спросил внутренний голос. – Тогда бы ты уехала, а?» Маша вздохнула, села на стул и запустила тонкие пальцы в волосы. К чему притворяться? Нет, не уехала бы. «Ты так жаждешь проявить себя в роли сыщика?» Маша покачала головой. Нет, роль сыщика ее не интересовала. Но она не могла уехать, не узнав, чем все закончится. Не могла оставить Марфу. В конце концов, она просто не могла сбежать – побег был трусостью. Ничего не оставалось, как сидеть и размышлять над тем, кто же преступник. Представлять в этой роли одного за другим тех, кто сидел с ней за общим столом всего час назад. Вот Марфа идет по коридору, заворачивает за угол, и оттуда на нее из сумрака выступает… Ответ был где-то совсем рядом, на поверхности! Но, как ни старалась Успенская, она была не в силах выудить из воображения лицо того, кто поджидал старуху. Не получалось даже решить, мужчина это или женщина. «Если интуиция безмолвствует, попробуем рассуждать

будучи совершенно необразованными, интересовались всем, будучи неинтересными сами. В комплекте с ними прилагались престижные виды спорта вроде тенниса или серфинга. Не золотая молодежь, конечно, но позолоченная. Местами.

Мальчики умели себя вести, будучи начисто лишенными такта, демонстрировали широкий кругозор,

верю в то, что есть много зеленых дверей вокруг нас. Только мы их не видим или не хотим видеть. Все дороги в другую жизнь начинаются на том месте, где ты стоишь. Жаль, что Давид не

воскликнул он. – Но почему я это делал? Да потому, что люди ленивы! Они не хотят искать дверей, они лишь хотят, чтобы их привели к дверям и распахнули их пошире. Они желают, чтобы за них сделали всю работу. Но дай человеку ключ – и он сам найдет выход! Его воображение получит подсказку, его дремлющий ум почувствует толчок.

«Чем сильнее человек волнуется, тем беззащитнее становится. И тем точнее я могу подобрать ключ».

Никогда не отказывайтесь от подарков. Только ограниченные люди думают, что это вас к чему-то обязывает. Ничего подобного! Подарки обязывают в первую очередь дарителя. Сделав вам что-то хорошее, он вынужден относиться к вам хорошо. И потом, вы ведь не хотите меня обидеть, правда?

то люди не любят несчастных. Несчастье заразно. Не успеешь оглянуться – и ты тоже сидишь с кислой миной и думаешь, что жизнь не удалась».