Мне было непривычно, что кто-то, кроме Мары, проявлял обо мне такую заботу. До сих пор это я всегда заботилась о других. Мой муж был неплохим человеком, но с простым отношением к жизни. В его представлениях именно жена должна ухаживать за мужем, а не наоборот. Такая внешняя услужливость женщине - это проявление слабости, недостойное истинного мужчины, думал он. Я же чувствовала перед ним вину – за то, что не люблю, за то, что не могу родить детей, и не слыша от него упрёков за все свои истинные и мнимые провинности, считала своим долгом служить семье, что меня приняла. Император же не боялся показаться слабым и не видел позора в том, что, по сути, прислуживает своей временной любовнице.

Я понимала, что за этой галантностью не стоит что-то серьёзное. Сегодня он кормит меня, как ребёнка, сладостями, а завтра, едва я ему наскучу, выставит за порог и забудет так прочно, словно никогда не встречал. И привыкать к его вниманию – самая большая ошибка. Для меня лучше возвести крепкую стену вокруг собственного сердца, отгородиться от Дамиана... Нет, я не должна называть его по имени, словно он обычный мужчина, словно он близок мне. Я должна помнить, что он – император, существо другой породы, с которым невозможно построить прочные отношения. И если я об этом забуду, то кончится всё для меня очень печально.

Все эти мысли крутились в голове, после того как я повторно проснулась спустя где-то час, судя по всему, после ухода любовника. Он наверняка не рассчитывает, вернувшись, застать меня в постели, так что лучше мне не разлёживаться.

Встав, я надела свою вычищенную магией одежду. Сама я тоже владела этими простейшими бытовыми заклинаниями, но из-за надетого охранником мне на руку антимагического браслета была сейчас совершенно беспомощна. Даже оставленную мне для умывания воду не смогла согреть. Зато, холодная, она изрядно взбодрила.

Приведя себя в порядок, я хотела отправиться в свою повозку, чтобы узнать, как дела у Мары, и хотя бы на время избежать новой встречи с императором. Если он не застанет меня в шатре, то вряд ли мы увидимся с ним до вечера, так как у него наверняка будет полно дел и тратить на мои поиски время ему будет ни к чему. Но моя надежда даже на столь условный побег развеялась, едва я попыталась сделать шаг из шатра. Стоявшие у входа стражники преградили путь.

– Приказа выпускать вас не было!

Звучало это вежливо, но твёрдо, и спорить я не стала. Вернулась назад. Ложиться вновь не стала, хотя и совершенно не представляла чем можно заняться. Даже осматривать внимательно шатёр не рискнула. Так, обошла его несколько раз по кругу, но касаться большинства вещей побоялась. Они вполне могли быть защищены магией, а я в браслете не в состоянии её увидеть. Оставалось только прибрать постель и присесть на неё, ведь сидеть за пустым столом и вовсе глупо.

Потому я почувствовала облегчение, когда полог шатра откинули. Надеялась попросить разрешения у императора отправиться к себе, но это был не Дамиан. С подносом в руках вошел Гайер, и я порадовалась, что уже встала и оделась в своё дорожное платье, а не осталась в шёлковой тунике. Мне не нравилось, как он на меня смотрит.

– Ты здесь? – его удивление показалось немного наигранным. – Я думал, что Дамиан давно отправил тебя назад.

– Как видите, нет.

Он поставил принесённое на стол и сверху вниз посмотрел на меня:

– Надеешься задержаться?

Не видела смысла в ответ на явную насмешку отвечать откровенностью.

– Считаете, не получится?

– Судя по тому, что я вижу, – он выразительно обвёл взглядом мой скромный наряд, – то вряд ли. Меня вообще удивляет, что Дамиан обратил на тебя внимание.

– Сама удивляюсь.

– И что ты думаешь делать, когда ему надоешь? А это случится скоро.

– Вы хотите мне что-то посоветовать?

Глаза рыжего сверкнули, и он явно приготовился что-то сказать, но услышать его ответ мне не довелось.

– Гайер? Что ты здесь делаешь? – в голосе императора явственно слышались недовольные нотки.

– Я принёс тебе завтрак и не ожидал застать здесь нису. Хотел обсудить с тобой кое-какие вопросы.

– Обсудим позже в штабной палатке.

– Мне хотелось поговорить с тобой без официоза. Может, отправишь нису?

– Куда?

– Ну, где-то же она была до того, как её привели в твой шатёр.

– И где именно она была? Мне вот интересно, как и где ты её устроил. Я ведь именно тебе поручил о ней позаботиться в дороге.

– Честно говоря, вчера дел было так много, что я особо не интересовался. Главное, ниса ведь не потерялась в пути, и тебе доставили её по первому требованию, – усмехнулся Гайер.

– Подожди. То есть ты не знаешь, кормили ли нису в дороге? Была ли у неё охрана?

В ответ на вопросы императора Гайер с усмешкой пожал плечами и легкомысленным тоном произнёс:

– Уверен, что она не голодала. Наверняка захватила из поместья припасы. Про охрану – виноват, не подумал.

Но император в ответ не улыбнулся, а холодно отметил:

– Понятно. Значит, о ней никто и никак не заботился, а я рассчитывал на тебя.

Меня совсем не радовал этот разговор. Уверена, Гайер мне не простит недовольство императора. Особенно потому, что выговор ему делали при мне.

– Фил, – крикнул Дамиан в сторону входа, и верный Пёс императора заглянул в шатёр. – Твои люди вчера привели нису. Где они её нашли?

– Её повозка стояла неподалёку от фургона Рыжей Барб.

– Вот видишь, – засмеялся Гайер, – ниса и сама нашла для себя самое подходящее место.

В этот миг я порадовалась антимагическому браслету, не дававшему остро чувствовать чужие эмоции. Даже лишённая сейчас дара, я ощутила, как в шатре потянуло холодом от ярости, что охватила императора. Словно тяжёлая длань легла на плечи и придавила к земле.

Гайер же склонил голову и опустился на одно колено.

– Что ты хочешь сказать? – император говорил негромко, но пробирало до костей даже меня, кого его гнев совершенно не касался. – Считаешь, что моё внимание к благородной нисе превратило её в...

Он кинул взгляд на меня и сдержался, не произнёс то, что просилось на язык - “шлюху”.

Гайер молчал, склонив голову. Очевидно, именно так он и считал, хотя и старался изображать раскаяние.

– Ниса – порядочная женщина и не должна даже знать таких, как Барб, – продолжил император.

Странно, что Дамиан так разозлился. Неужели он искренне удивлён и возмущён? Возможно, в столице при дворе стать его фавориткой – это честь и привилегия, которой гордятся, как с трудом добытым трофеем. Но это не мой случай.

Даже если Дамиан издаст эдикт, где провозгласит меня наиблагороднейшей и достойнейшей из всех дам империи, это ничего не изменит. Большинство мужчин будут считать меня предавшей свою семью шлюхой. И как только его интерес ко мне погаснет, найдутся желающие заполучить меня на время.

Думать об этом не хотелось. Я решила заступиться за Барб, а то вдруг гнев императора падёт на неё. Гайер явно близок к Дамиану и сумеет вернуть его расположение. А вот на Рыжей Барб могут отыграться. Тем более что Гайер уже спешил перевести на неё опасное внимание повелителя.

– Прости, Дамиан. Я неудачно пошутил. Знаешь же, желание повеселить тебя меня иногда подводит. Ничего такого я не имел в виду. Это Рыжую Барб надо спрашивать, что ей нужно было от твоей... гостьи.

– Нашу повозку хотели поставить на краю лагеря, а эта добрая женщина за меня заступилась. Позволила расположиться рядом. Сами понимаете, чем дальше от внешнего контура, тем безопасней.

Дамиан сверкнул газами в сторону Гайера, но упрекать его снова за плохую обо мне заботу не стал. Хотя видно было, что император опять разозлился. Похоже, друзьями мне с этим рыжим не быть.

– Вы позволите мне пойти проведать своих людей? – обратилась я к императору. – Тем более раз вам надо обсудить что-то наедине. Не хочу никому мешать.

Пусть моя повозка холодная и не слушком удобная для дальних поездок, но там мне будет спокойней.

– Нет. Ты будешь жить здесь. Фил, Гай, – свободны! Гайер, пришли сюда служанку нисы и проверь, как они устроились.

Дождавшись, когда мы остались вдвоём, Дамиан предложил, словно неприятного разговора и не было:

– Присаживайся за стол. Уверен, ты так же голодна, как и я.

Он приподнял крышку с одного из принесённых Гайером блюд, и аппетитный запах жареного мяса заставил мой желудок дёрнуться в голодном спазме. Я и так уже усвоила, что спорить с императором бесполезно, а тут ещё и голод настойчиво советовал отложить очередное объяснение на потом. И я молча подсела к столу.

Сейчас Дамиан не был настроен на любовную игру и потому не проявлял чрезмерной галантности. Хотя всё же следил за тем, как и что я ем, предлагая попробовать что-то из принесённого Гайером, поясняя, что это, и какой у блюда вкус, если я не могла его опознать.

Лишь утолив голод, я рискнула задать вопрос:

–И как долго я не смогу покинуть ваш шатёр?

– Если ты о том, как долго я собираюсь делить с тобой постель, то у меня ответа нет. Возможно, из-за войны мне станет не до тебя через неделю, а может, наши отношения продлятся дольше. Только богини Судьбы могли бы сказать точно, но они, как ты знаешь, немы.

Судя по тому, что наименьшим сроком его интереса ко мне была обозначена неделя, завтра выкидывать меня за порог император не собирался. Неделя же на войне – большой срок, и загадывать дальше, он прав, не имеет смысла.

– И эту неделю я буду заперта здесь?

– Военный лагерь не место для прогулок.

– Я понимаю. Но мне хотелось бы проверить, как устроились мои слуги, взять что-то из своих вещей. Пришлось собираться в такой спешке, что я даже не могу вспомнить, что взяла с собой. И иногда мне захочется хотя бы просто посмотреть на солнце. Пусть даже рядом с вашим шатром.

– Постоять рядом с шатром тебе не помешают.

– Правда? Сегодня мне сказали, что приказа выпускать меня не было.

– И правильно. Без моего разрешения тебе незачем куда-то идти.

– Может, тогда стоит сделать магическую коробку, куда станете меня убирать на то время, пока я вам не понадоблюсь? Иначе я сойду с ума взаперти. Да и антимагический браслет надолго тоже не на пользу.

Дамиан рассматривал меня, о чём-то раздумывая.

– Фил! – внезапно крикнул он и, когда его приближённый появился в шатре, сказал: – Приставь к нисе двоих своих. Пусть её охраняют, когда она захочет выйти отсюда. Я разрешаю ей сходить к своей повозке и гулять возле шатра. В моё отсутствие разрешаю ей не носить браслет.

Что же, спасибо тебе, Богиня-мать, и за малые милости.