Цитаты из книг автора «Елена Логунова»

ился в той же поре, что и малосольный огурец: свежесть он безвозвратно утратил, но изо всех сил старался сохранять аппетитный вид и бодрый хруст.

ознакомила с заявлением Тихоньковой в режиме громкой читки. Продолжительность

а до этого был топ-менеджером бандформирования и еще не избавился от профессионального сленга.

Отличный аппетит – его второе большое мужское достоинство. Или первое – по ситуации.

ий тортик прекрасно сочетаются с горючими солеными слезами.

Как вам сказать… Это трудный вопрос, – вздохнул он, изображая сомнения и колебания верного, но бедного оруженосца, которому предложили очень выгодно сдать в металлолом доспехи благородного рыцаря.

– Ах, какой колорит! – восхищалась она, собственноручно добывая переспелый инжир с дерева, пыльные ветки которого опрометчиво не остались в очерченных забором пределах двора. – Ах, какой темперамент! – восторгалась она, слушая иноязычную ругань бабки, законно пребывающей на одной территории с инжиром.

Максик сказал, что они поют, как соловьи… – Не совсем так, – деликатно поправила начальника Зоя. – Максим сказал, что они поют, как курские соловьи, контуженные в одноименном сражении!

Как говорилось в одном рассказе Олега Генри, Бонифацию не снести двоих. – Буцефалу, – поправила я, вздохнув.

Елена Логунова Последний путь под венец – Ну-ну, не волнуйтесь! – сказал мне доктор и улыбнулся так тепло, проникновенно и искренне, что я немедленно заволновалась. Несмотря на вполне заслуженную репутацию светила пластической хирургии, доктор Синельников был вызывающе молод и возмутительно хорош собой. «А при его работе иначе и нельзя! Знаешь такое выражение – «торговать лицом»? Это как раз про нашего дорогого Виктора Васильевича!» – внутренний голос умерил мое болезненное волнение здоровым цинизмом. – Все будет хорошо! Вот тут станет ровно, тут гладко, а тут я все соберу, отрежу и подошью! Доктор длинными чуткими пальцами изобразил пару сложных завитушек у моего лица, а затем тактично притушил сияние ослепительной улыбки. – Но должен вас предупредить, что природную асимметрию вашего лица я, разумеется, не исправлю. – Природную асимметрию? – встревоженно повторила я, покосившись на тонированную дверцу аптечного шкафчика. В золотисто-коричневом стекле отразилась немного испуганная, но вполне симпатичная физиономия без ярко выраженных дефектов, если не считать таковыми глубокие и темные круги под глазами. Но как раз их Виктор Васильевич обещал бесследно разогнать магическими пассами со скальпелем. – Конечно! Доктор снова ласково улыбнулся. – Она есть у всех. Вот у вас, например, один глаз чуть крупнее другого, он более выпуклый, его внешний уголок расположен немного выше, да и правая бровь заметно приподнята, тогда как левая скула… – Достаточно! Я поспешила остановить инвентаризацию непоправимых дефектов моего лица прежде, чем неосторожные слова излишне зоркого и честного доктора приведут меня к пораженческой мысли, что в данном случае имеет смысл использовать уже не скальпель, а гильотину. – Бог с ней, с моей природной асимметрией… «Ах, так, значит, у тебя есть природная асимметрия?! – заинтересованным эхом повторил мой внутренний голос. – Ну, теперь хотя бы понятно, почему тебе всегда так трудно подобрать новые туфли: если левая впору, то правая обязательно жмет! Все, впредь никаких претензий к производителям обуви, это не у них локтевые суставы совмещены с тазобедренными, это все твоя собственная природная асимметрия!» Я намертво задавила желание учинить запоздалые разборки и выяснить, к кому же я все-таки могу быть в претензии по поводу своей асимметрии. В воображении, однако, промелькнул пугающий образ дородной акушерки, с размаху прикладывающей новорожденное дитятко к тугой материнской груди. Повзрослевшее дитятко в моем лице сурово насупилось и твердо сказало: – Все. Хватит. Я уже готова! – Насколько готовы? – Виктор Васильевич испытующе