После обеда, когда небо затянуло тучами и снова закапал дождь, в кабинет майора заглянул Максим Кулешов, бизнес-партнёр Можаева. Однако ничего существенного он не поведал следователю.
Максим рассказал, что дела в их фирме шли успешно, и выразил глубокое сожаление по поводу трагического происшествия, постигшего Валентина. О заказе, за которым его коллега якобы уехал в Вышний Волочёк, Кулешов знал немного. Ему было известно лишь о предстоящей поездке в другой город, сам заказ намечался крупным, и Можаев планировал отсутствовать несколько дней. Под «крупным заказом» Максим подразумевал необходимость привлечения различных специалистов, как это бывает при масштабных ремонтных работах.
Саблин внимательно слушал, уточнив, является ли обычным делом для Можаева уезжать, не вдаваясь в подробности? Кулешов в ответ заверил, что подобное нетипично, но в данном случае так сложилось, и признался: ему и в голову не пришло расспрашивать партнёра о деталях, ведь никто не мог предвидеть, что это окажется их последняя встреча.
На вопрос о других сотрудниках и о том, знал ли кто-то ещё о заказе в Тверской области, Максим отозвался отрицательно и упомянул о секретарше, работавшей на фирме, но её уже допрашивали после исчезновения Валентина, и она ничего не смогла сообщить.
Закончив беседу с Кулешовым, Саблин остался в кабинете подумать.
Несмотря на его надежды, никаких новых зацепок, касающихся исчезновения Можаева, сегодня не появилось. Равно как и не возникло предположений о мотивах преступления. Майор осознавал: для полного понимания произошедшего ему предстоит отправиться в Вышний Волочёк. Именно там, на месте, ему предстоит детально изучить обстоятельства и выявить истинные причины произошедшего. Однако его прежняя уверенность в быстром раскрытии дела ослабела. Становилось ясно, что ситуация гораздо сложнее, чем казалась на первый взгляд.
Посмотрев на часы, Саблин засобирался. Его ждала Виктория, и он не хотел опаздывать. В конце концов, все события развернулись не в столице, поэтому и искать разгадку придётся там, где всё началось.
Раннее утро окутало поезд «Сапсан», следующий по маршруту Москва – Санкт-Петербург, густым туманом. Приглушённый свет, тихий стук колёс и монотонный шум дождя за окном создавали в вагоне атмосферу умиротворения, в которой большинство пассажиров погрузилось в сон.
Саблин, попытавшийся пару раз вздремнуть, наконец понял, что не получится. Мысли о загадочном исчезновении и гибели Можаева не давали ему расслабиться. Слишком мало зацепок, слишком много вопросов. Он бросил взгляд на своих коллег: капитан Максимова, сидевшая напротив, моментально заснула, как только поезд тронулся с перрона, а старший лейтенант Синицын, на соседнем месте, закрыл глаза и отгородился от внешнего мира наушниками. «Молодёжь. Вот кому повезло», – подумал Саблин. Ему же, видимо, с возрастом для полноценного отдыха требовались привычные домашние условия и полное отсутствие тревожных мыслей.
Скоростной состав стремительно мчался вперёд и, согласно графику, через два часа, примерно к девяти утра, должен был достигнуть станции Вышний Волочёк. Это казалось удобным временем, ведь впереди предстоял целый день для работы над делом.
Саблин поудобнее устроился в мягком кресле и устремил взгляд в окно.
Проносящиеся мимо картины увядающей осени живо сменяли друг друга: сначала мелькали чёрные, словно нарисованные углём, корявые ветви деревьев, затем им на смену приходил мрачный, промокший от дождя лес, а после открывались бескрайние поля, покрытые жёлтой увядающей травой. Где-то вдалеке сквозь туманную дымку проглядывали крошечные деревянные домики, будто забытые игрушки, добавляющие пейзажу особую минорную прелесть. Тяжёлое серое небо нависало над землёй, готовое обрушиться беспросветной пеленой. В сознании Саблина, привыкшего к анализу и поиску закономерностей, подобный пейзаж начал складываться в мозаику, каждый элемент которой нёс свой особый смысл. Серый туман раннего утра скрывал не только природу, но и нечто важное в новом деле, что ещё предстояло разглядеть. Ветви деревьев, голые и изломанные, напоминали ему о хрупкости жизни, о том, как она легко может оборваться. Жухлая трава, примятая дождём, говорила о неизбежности увядания, о том, что даже самая яркая зелень рано или поздно уступит место серости.
Поезд продолжал свой путь, унося следователей всё дальше от привычного мира, вглубь осенних пейзажей.
После недолгой остановки в Твери небо неожиданно прояснилось. Кое-где сквозь давящие облака пробились солнечные лучи, рассеивая не только густую утреннюю дымку, но и внутреннюю меланхолию следователя. Солнце, поднявшись выше, щедро залило вагоны тёплым светом, и даже потёртые плюшевые сиденья показались Саблину уютнее. Лес за окном запылал яркими красками – багряными и золотистыми листьями. Сквозь берёзовые и дубовые рощи проглядывали островки ещё сохранившейся зелёной растительности, мелькнули густые массивы хвойных лесов, а проезжаемые мимо водоёмы засверкали, как осколки зеркал, отражая голубое небо. На их берегах, будто стражи, стояли ивы, склонив свои ветви к воде. Поля, убранные после жатвы, простирались до самого горизонта, точно тёмные бархатные ковры, расстеленные перед приходом зимы. На них маленькими чёрными точками паслись стада коров, неспешно пережёвывая остатки травы, а вдалеке виднелись деревни с покосившимися избами и дымками, поднимающимися из труб.
Саблин наблюдал за метаморфозой природы с невольным интересом. Казалось, с появлением солнца мир вокруг оживает, откликаясь на перемену погоды, словно приглашая майора отвлечься от мрачных мыслей. Но стоило ему вновь подумать о деле Можаева, как прежняя тяжесть возвращалась. Он пытался выстроить цепочку событий, найти хоть какую-то ниточку, ведущую к разгадке, но все пути упирались в глухую стену. Исчезновение и гибель – два разных, но одинаково пугающих исхода. Связаны ли они? Или просто совпадение, лишь усугубляющее сложность расследования?
Через час поезд начал замедлять ход. Приближалась станция. Вышний Волочёк. Серые привокзальные здания, спешащие люди, суматоха – всё выглядело чужим, далёким от той тишины и красоты, что Саблин наблюдал на протяжении пути. Но это была реальность, в которую ему предстояло погрузиться. Реальность, где за внешним благополучием скрывалась трагедия. Впереди – новый этап расследования. Город, где, возможно, кроются ответы.
Майор оторвался от окна, чувствуя, как умиротворение сменяется собранностью. Он посмотрел на Максимову, уже проснувшуюся и протирающую глаза, и на Синицына, снимавшего наушники.
– Ну, коллеги, приехали, – сказал следователь, – пора решить загадку исчезновения Можаева.
Максимова улыбнулась.
– Главное, чтобы мы сами не стали загадкой для местных.
– Я готов, – кивнул Саша. – Надеюсь, тут есть хороший кофе.
Поезд затормаживался. Люди принялись вставать с мест, готовясь к выходу.
Вышний Волочёк встречал прохладой и ясным небом. Прошедший ночью дождь оставил после себя густую влагу. На вокзале, где одни с нетерпением ждали прибытия поездов, а другие спешили занять свои места в уютных вагонах, ощущалась суета. Воздух здесь был особенным, погружающим пассажиров в смесь запаха нагретого металла от вагонов и рельсов с аппетитными нотками свежей выпечки, доносящимися из здания вокзала. Само здание с розово-бежевым фасадом напоминало готический замок из старинных легенд: фигурные белоснежные декоративные башенки и шпили, узкие окна второго этажа, ступенчатые аттики4 и зубцы. Сооружение впечатляло своей красотой и гармоничным сочетанием различных архитектурных стилей, а эклектика исторических направлений создавала неповторимый облик, выразительный и запоминающийся. Возведённое на частные средства и по индивидуальному проекту, что объясняло его диковинный облик, строение с невозмутимым спокойствием уже много лет наблюдало за прибывающими и отбывающими. История его создания терялась в веках, но поговаривали, к облику приложил руку сам Николай Бенуа, знаменитый петербургский архитектор, создатель Петергофа.
Вышневолоцкий вокзал был старейшим в Тверской губернии, и даже по меркам царской России его архитектура выделялась оригинальностью и красотой. Железнодорожная станция в городе появилась в тысяча восемьсот пятидесятом году, став ключевым пунктом на маршруте Санкт-Петербург – Москва, а в тысяча восемьсот пятьдесят пятом она вошла в состав Николаевской железной дороги, переименованной после революции в Октябрьскую. Изначально вокзал представлял собой деревянное здание, а нынешнее кирпичное сооружение построили на рубеже девятнадцатого и двадцатого века, и теперь оно состояло из двух корпусов, расположенных по обе стороны от путей и соединённых между собой пешеходным мостом. Станцию оборудовали двумя пассажирскими платформами. Из основного здания вокзала осуществлялся выход на первую, обслуживающую поезда московского направления, вторая же предназначалась для петербургского. Именно там, на осеннем зябком ветру, стоял мужчина в тёплом коричневом пуховике, напряжённо всматриваясь вдаль, на железнодорожные пути, откуда вот-вот должен был появиться поезд из Москвы. Его крепкая, приземистая фигура замерла в ожидании, гладкие русые волосы, зачёсанные назад, обрамляли лицо с короткой, тронутой сединой бородой, а карие глаза, сощуренные под густыми бровями, взирали сосредоточенно и внимательно.
Капитан Карлов в свои пятьдесят три года, половину из которых он провёл в полиции Вышнего Волочка, не мог назвать свою жизнь спокойной – тяжёлая работа, два неудачных брака за плечами, и третий, где у него родилось двое мальчиков, не был лишен проблем. Но капитан смотрел на жизнь с позитивом, всегда надеясь на лучшее и не позволяя себе расслабиться и предаться унынию. Эта внутренняя стойкость, закалённая годами службы и личными испытаниями, стала его главным помощником. Он понимал, трудности – это лишь часть пути, а не его конец. Каждый новый день он встречал с готовностью к вызовам, черпая силы в убеждении в том, что даже в самой тёмной ночи есть место рассвету. Его сыновья, эти два вихря энергии и любопытства, были для него неиссякаемым источником радости. Глядя на их беззаботные улыбки и безграничную веру в мир, Карлов находил в себе ресурс преодолевать любые преграды. Он знал, его пример важен для них, и поэтому старался демонстрировать им не только силы, но и умение радоваться мелочам, ценить каждый прожитый момент и никогда не сдаваться перед лицом трудностей. Эта философия жизни, выстраданная и осознанная, позволяла капитану не просто выживать, но и по-настоящему жить, наполняя каждый свой день смыслом. По долгу службы Карлов повидал всякое: от жестоких, мрачных преступлений до самых обыденных, бессмысленных и трагических бытовых конфликтов. Убийства, кражи, изнасилования, похищения – всё случалось. Капитан был готов к любым поворотам судьбы, привык полагаться на свой опыт и интуицию, осознавая, что спокойствие и тишина – это не про его профессию. Но даже с таким багажом жизненных испытаний он не мог припомнить случая, требующего встречи с коллегами из другого города, тем более из самой столицы.
Дело, вызвавшее приезд следователей из Москвы, являлось, без сомнения, серьёзным: убийство. Карлов это понимал. Погибший сначала пропал месяц назад, и капитан приложил максимум усилий для проведения следственных мероприятий по всем правилам, а потом тело пропавшего обнаружили в лесу области, что стало настоящим ударом для местной команды и лично для Карлова. В глазах общественности могло сложиться неправильное впечатление, будто полиция Вышнего Волочка не справилась со своей задачей и человек погиб. Но капитан знал: это не так. Тем не менее дело было передано в Москву. Карлов склонялся к мысли: сей факт связан лишь с родством погибшего с генералом полиции, но червь сомнения точил. И теперь, стоя на перроне в ожидании столичных гостей, Карлов ощущал, как нарастает тревога. Что за люди приедут разбираться в обстоятельствах убийства? Как сложится их визит и чем всё обернётся для него самого?
– Похоже, поезд придёт по расписанию, – послышался голос.
Рядом с капитаном переминался с ноги на ногу от холода старший лейтенант Пётр Лыков. Молодой офицер, чуть выше ростом капитана, облачённый в удлинённую куртку цвета хаки с накинутым на голову капюшоном, нервно потёр руки. Светло-русые, слегка вьющиеся волосы обрамляли худое лицо с выразительным орлиным носом и пронзительными голубыми глазами.
Карлов молча кивнул, не отрывая взгляда от путей.
– М-да, свалилось же на нашу голову счастье, – продолжил Лыков с нескрываемым раздражением. – Приедут эти москвичи, будут тут свои порядки устанавливать, выпендриваться.
Капитан снова промолчал.
– Егор Михалыч, неужели нельзя было от них отвертеться? – не унимался Пётр. – Мы сами можем всё разрулить, ну? Не в первый же раз! Почему обязательно надо с москвичами работать? Пусть бы из Москвы свои процедуры вели, а мы здесь как-нибудь уж сами, а?
Карлов серьёзно посмотрел на Лыкова.
– Не нам решать, кто и чем займётся.
– Да понятно, – вздохнул Пётр. – Но они тут только мешать будут, нянчиться с ними придётся. Станут вопросы задавать, проверять нас, наверное, полезут в дело, начнут учить, а ничего не найдут. Может, как-то получится от них избавиться?
– Нет, Петь, – отозвался Карлов с усталостью в голосе, – придётся с ними как-то наладить контакт. Мне самому всё это против шерсти, но сделать ничего не могу. Пусть покопаются, потом уедут. А ты давай уймись. Не хватало, чтобы ещё они сразу почувствовали, как им здесь не рады.
– Ладно, ладно, не волнуйтесь, – успокоился Лыков, – я же просто спросил. А сколько их там едет-то?
– Трое, – коротко произнёс Карлов.
– Трое? – удивился Пётр. – Чёрт, прям целая команда! Видать, сильно их там в Москве вздрючило, раз столько народу послали.
Карлов бросил на него недовольный взгляд.
– А правда, что говорят про того майора, который едет? – поинтересовался Лыков.
– Если бы я знал, что именно говорят, я бы ответил, – парировал Карлов.
– Ну, якобы майор – это тот самый следователь, разоблачивший секту оккультистов в Москве, причастную к серии преступлений даже за границей, – начал рассказывать старший лейтенант. – А потом его самого обвинили в убийстве, и он сидел.
Карлов усмехнулся.
– Во-первых, не секту, а какое-то тайное общество. Во-вторых, не оккультистов, а учёных. Они искали какие-то древние реликвии и пытались проводить то ли опыты, то ли ритуалы, бог их знает. Тёмная история, чокнутые люди. А в-третьих, майора подставило то самое общество, и обвинения все сняли. Но да, это всё правда.
О проекте
О подписке
Другие проекты