Читать книгу «Где живет счастье в эпоху Инстаграма» онлайн полностью📖 — Елены Игнатьевой — MyBook.


 






Отправителя звали Мартин. Это был мужчина средних лет с внешностью Ричарда Гира – к письму были приложены несколько фотографий. Преамбула не укладывалась ни в какие ворота. Мартин писал, что увидел меня полгода назад на одной из встреч комьюнити городского бизнеса и с тех пор не может забыть. У него есть небольшой, но доходный бизнес в сфере недвижимости, дом в городе, большой дом на берегу океана. Он был женат, теперь разведен, дети взрослые, с бывшей женой добрые отношения. Но самое главное в его жизни – это творчество. Он поэт и композитор, пишет песни и просто музыку. Одну из его песен исполняла группа Eagles, в этой группе пел его самый близкий друг Тимоти. В загородном доме у него собственная звукозаписывающая студия, и вообще этот дом прекрасен: мало того, что он стоит на возвышенности с прекрасным видом на Тихий океан, так еще в спальне стеклянная крыша, которую можно открывать, встречая лучи солнца. На одной из фото Мартин стоял спиной к снимающему, на обрыве, на берегу океана, с раскинутыми руками счастливого (это было понятно даже со спины), готового взмыть ввысь человека…

О чем подумала 23-летняя девочка в тот момент? Думаю, вы не угадали… Я подумала: «Что ему от меня нужно?» Ну вот, в самом деле, я здесь, в Ростове, он там, на западе Америки. Да, я там уже успела побывать, но предложение учиться в местном университете и даже в Колумбийском университете в Нью-Йорке меня не зацепило. Мне хотелось домой, в Россию, к моей семье. Это была сущая правда, без кокетства и лукавства. У меня есть очень хорошее качество: мне хорошо там, где я есть, рядом с близкими. В любом месте я умею сделать жизнь интересной и содержательной. Поэтому меня редко тянет куда-то в неведомые страны, в особенности если я не знаю, что меня там ждет. Они как-то сами, независимо от моих желаний, случались и случаются в моей жизни. Я показала письмо родителям – они насторожились, подругам – те дружно сказали, что я несусветная дура, и посадили писать ответ свалившемуся с неба принцу. Прежде всего, я узнала откуда у него мой адрес, написанный моей же рукой. Почему-то не верилось, что он получил его от Рона. Я не ошиблась, Рон моим адресом не торговал. Получив отказ банкира, Мартин каким-то образом упросил его секретаршу, милую, улыбчивую женщину, дать копию адреса.

Мы начали переписываться. Постепенно я расслабилась, и мое недоверие стало отступать. Обычно сначала я получала факс письма благодаря близости к современному средству связи. Через пару недель поспевало само письмо на красивой бумаге с водяными знаками, с вензелем вверху. Я отправила Мартину пару своих свежих фотографий, и теперь он мог любоваться мной, глядя на них, а не только держать мой образ в памяти или, с его же слов, рассматривать оставшиеся после американских интервью газетные вырезки. Что касается меня, я всячески пресекала его попытки виртуальных объяснений. Они казались мне странными и бесперспективными фантазиями: хочешь общаться – давай общаться, без надежд и обещаний. Мне было интересно продолжать узнавать другую жизнь, ведь в 90-е русские и американцы все еще были людьми с разных планет.

В следующие несколько месяцев моя жизнь невероятно ускорилась. Во-первых, я влюбилась, искренне и, как тогда казалось, навсегда. А как еще можно влюбиться в 20 лет?! Это чувство настолько захватило меня, что переписываться с другим мужчиной, пусть даже которого я не знаю, но которому я, пусть даже гипотетически, нравлюсь, я считала невозможным. Чувства были взаимно сильными и всепоглощающими, и я прекратила отвечать на письма из Америки.

Во-вторых, летом в Россию приехал Рои с женой. Мы встретились с ними в Питере, потом вместе приехали в Москву. Там я узнала, что каким-то чудом прошла невероятный конкурс и через пару месяцев уеду учиться в Лондонскую школу экономики, имея полное финансирование обучения, проживания, да еще и стипендию. Верилось в это с трудом, но почему-то Лондон меня не так страшил, как Америка. Может, он просто был ближе?

После Москвы мы с американцами приехали в Ростов. Скорая разлука с любимым обостряла переживания, мы не могли расстаться ни на минуту, если только я не была на работе. Свою работу он, казалось, совсем забросил, занимаясь лишь тем, что утром отвозил меня в банк, днем, во время перерыва, приезжал, чтобы покормить обедом, вечером встречал и вез домой. Пока мои американские гости были в Ростове, он возил нас всех вместе, придумав целую программу в дополнение к культурной, разработанной моими родителями.

Между тем Мартин, который, видимо, не успел осознать серьезность моего намерения прервать с ним переписку, начал материализовываться. Рон привез от него подарки, диск со старыми песнями, кассету с новыми и, конечно, очередное письмо. В письме говорилось, что на кассете песни для нового альбома, который называется Never say never и посвящен мне… После таких слов я перестала ему отвечать совсем, просто испарилась без объяснения причин, не без основания полагая, что причины, а точнее причину, изложит Рон, когда вернется домой.

Еще через пару месяцев я улетела учиться в Лондон. Чувства рвала по живому, однако новая жизнь, интересная, насыщенная и полная вызовов, довольно быстро смогла сначала смягчить, а постепенно и вовсе залечить мою душевную рану. Жизнь есть жизнь. Когда ты молод, то инстинктивно и жадно, как здоровое молодое животное, выбираешь жизнь и радость, а не грусть и печаль. Нормальное человеческое стремление к самосохранению. Хотя, если честно, сейчас я все сильно упрощаю. Просто не имея рядом любимого и родителей, возможности к ним обратиться в любую минуту, привычных и таких необходимых мне тепла и поддержки, я искала ресурс в других местах и, если получалось его найти, питалась этим.

Когда у меня появилась электронная почта, я недолго думая отправила Мартину факс, объяснив, что теперь мы можем переписываться через Интернет. Не помню, была ли у него почта или он специально установил ее, но мы снова стали переписываться, более того, с новым средством связи интенсивность нашего общения возросла.

Надо отдать должное, Мартин оказался интересным собеседником. Приняв мои правила игры поддерживать переписку нейтральной, лишь иногда, совсем не часто, он писал о том, что мечтает увидеть меня. В остальном рассказывал о бизнесе, музыке, о друге Тимоти из группы Eagles, о том, как прошел день… А у меня тоже вошло в привычку писать ему о своей жизни день за днем. Новостей и событий было много. Когда я планировала на рождественских каникулах поездку по Европе, он готовился вместе со мной, присылая мне интересные факты о Голландии, Бельгии и Германии, которые я хотела посетить. Собирал интересные истории о разных уголках Англии, куда мы, любознательные и ненасытные студенты, успевали доехать в свои выходные. Казалось, он путешествовал вместе со мной, погружаясь в мою жизнь и проживая ее на расстоянии. Я не возражала, трепетно продолжая блюсти собственные границы. Когда я чувствовала себя в безопасности, мне было комфортно. Мартин был терпелив и постепенно стал какой-то пусть не очень важной, но неотъемлемой частью моей жизни и даже, наверное, другом.

Весной учеба в LSE закончилась. Я ненадолго съездила в Ростов, чтобы через месяц снова вернуться в Лондон, теперь уже на стажировку в мой первый инвестиционный банк. Пока я была в Ростове, переписка прекратилась, но потом снова возобновилась, потому что на моем рабочем компьютере в Сити, разумеется, была электронная почта. Писать друг другу стало не то чтобы потребностью, а скорее привычкой, ежедневной рутиной, без которой день – не день.

Но в одно прекрасное утро все изменилось. В своем письме Мартин радостно сообщил мне, что группа Eagles воссоединилась и планирует большое европейское турне, в которое он тоже приглашен. Как типичный американец, даром что состоятельный, по американским меркам, и богатый, по нашим, Мартин, тем не менее, никогда не был в Европе. А сейчас ему предстоит увидеть Париж, Лондон, другие европейские столицы и, конечно, меня. Он был счастлив!

А я? Совсем нет. Одно дело – ничего не значащая переписка и совсем другое – встретиться наяву. Эта встреча отчего-то пугала меня, буквально разрушая мой стабильный мир, где Мартину отводилась вполне определенная роль – писать мне письма. Я не хотела что-то менять, но что делать в этой ситуации, не знала. Я боялась встречи и в то же время боялась его обидеть в искренних чувствах. Я не давала ему авансов, но прекрасно понимала, что являюсь виновницей его увлеченности. Моя вина была только в том, что я не могла на нее ответить и не прекратила переписку раньше. Понимая, что могу стать причиной разочарования, я заранее расстраивалась, переживала, напрягалась и, в результате, почувствовала себя совершенно несчастной. В тот момент пришло осознание, как сильно мы в ответе за других и что не отвечать взаимностью на чьи-то чувства ничуть не легче, а, быть может, даже сложнее, чем когда взаимностью не отвечают тебе. Это разные состояния, но и то, и другое тяжело.

А Мартин продолжал писать. В одном письме я прочитала следующее: «Каждое утро я смотрю новости на одном и том же канале, потому что их ведущая похожа на тебя. Конечно, она не такая молодая и красивая, но все равно, глядя на нее, я представляю тебя». Ох, как я вспылила! В ответ он получил мое гневное: «Как можно восхищаться кем-то, кого ты видел всего один-единственный раз в жизни почти два года назад? Это по меньшей мере странно! Я живой человек, со своими достоинствами и недостатками, и совсем не хочу, чтобы из меня делали какой-то идеал или икону. Не нужно возводить меня на пьедестал, потому что потом будет больно разочаровываться!» Я твердо попросила Мартина, если он хочет продолжать общение, вернуться к нейтральному тону переписки. Он извинялся, но принял к сведению.

Потом он пригласил меня присоединиться к группе во время гастролей в Париже, ему хотелось первый раз в жизни посетить этот романтичный город вместе со мной. Я решительно ответила: «Нет!» – хотя в Париже до этого никогда не бывала и мечтала о нем.

Чем ближе приближался концерт Eagles в Лондоне, а значит, и встреча с Мартином, тем больше я нервничала, хотя принимала это как неизбежность.Чем ближе приближался концерт Eagles в Лондоне, а значит, и встреча с Мартином, тем больше я нервничала, хотя принимала это как неизбежность. Он заранее знал, где остановится, и за несколько дней до приезда пригласил

Стандарт

4.36 
(11 оценок)

Где живет счастье в эпоху Инстаграма

Установите приложение, чтобы читать эту книгу