6. Настырный Алекс Уотерс

Вайолет

Даже на выходных мама встает в жуткую рань. Я не успеваю проспать и пары часов, тайком слиняв из номера Алекса, как меня будит стук в дверь.

– Проснись и пой, Ви! Магазины ждут! Пойдем пораньше!

Терпеть не могу просыпаться под эти восторженные писки.

Часы на тумбочке показывают семь тридцать. Утра. В воскресенье. Твою ж, да что с ней не так?

– Уходи! – Я накрываюсь подушкой.

Мозг постепенно просыпается, и вчерашняя ночь – точнее сегодняшнее утро – мелькает перед глазами во вспышках оргазма. Их я испытала немало. И судя по боли ниже пояса, забуду не скоро.

– У тебя двадцать минут на сборы. Сидни хочет успеть в «Денни» на завтрак, пока нет очередей, а днем мы улетаем. Так что шевелимся!

Живот урчит, разделяя энтузиазм по поводу завтрака. «Денни» – это аргумент. Да и от мамы отвязаться не получится: она так и будет стоять за дверью и донимать меня, пока я не выйду.

– Дай мне полчаса, – зеваю я.

– Если через пять минут не услышу душ, попрошу Сидни выломать дверь, – жизнерадостно отвечает она.

Несмотря на угрозу, я не спешу подниматься. Вместо этого достаю телефон. Мне пришло сообщение с неизвестного номера. С замиранием сердца ввожу пароль и слушаю голосовое. Это Алекс. От его сексуальной хрипотцы бобрик внизу пробуждается. Черт. Я забыла у него очки, и он хочет вернуть их. Вроде смысл интрижки в том, чтобы потом не встречаться? Хотя они с Баком в одной команде, так что я в любом случае увижу его снова. Я прослушиваю сообщение еще несколько раз и сохраняю. Для звонка сейчас не лучшее время; я не выспалась и сомневаюсь, что смогу адекватно общаться с Алексом и его волшебным членом.

Выбравшись из постели, я ковыляю в ванную, как новорожденный жеребенок. Все тело болит так, будто я взобралась на гору с двадцатью килограммами за спиной, а потом полирнула это все марафоном. Бобрик пульсирует. Да, денек сегодня будет тот еще.

Вскоре мы с мамой уже шуруем по магазинам, пока Сидни зависает со своими друзьями-тренерами, а после обеда летим в Чикаго. В кармане сиденья я нахожу брошюру о безопасной эвакуации и желтушный журнальчик. Бесцельно листаю его, не вчитываясь, пока не натыкаюсь на фотографию Алекса. Вокруг него вьется какая-то шлюховатая красотка, практически оседлав ногу. Я смотрю на дату: журнал вышел неделю назад. Чудно. На этой неделе я заняла ее место.

Мама выхватывает журнал.

– О, какой симпатичный. Ты его вчера видела?

– Фиг знает, – ворчу я. – Они все одинаковые. Просто кучка засранцев.

– Неправда. Бак вот замечательный мальчик.

– Да уж, как ведро с говном, – фыркает Сидни.

До Чикаго я добираюсь никакая. Секс и шопинг выматывают. Я готова завалиться спать, но у дома за моим внедорожником припаркована машина Шарлин. Схватив чемодан, я направляюсь в гостевой домик, оставив Сидни таскать мамины сумки в одиночестве.

Шарлин явно воспользовалась запасным ключом, потому что нахожу я ее сидящей на диване и смотрящей хоккей.

– Ты чего не пишешь? Что вообще происходит? Ну-ка объяснись! – Шарлин протягивает мне распечатку с двумя очень явно сосущимися людьми.

Я выхватываю ее.

– Ты где это взяла? – Распечатка не одна, их целая пачка.

– Да где, в интернете. Обалдеть, сама поцеловалась с Алексом Уотерсом, а мне не удосужилась ни сказать, ни селфи прислать.

Плюхаюсь на диван. По сравнению с этим очки кажутся не такой уж проблемой. Обо мне и раньше писали. Пару раз я даже случайно мелькала на страницах журналов. Но всегда на заднем плане – неясное пятно в форме девушки. Не в этот раз. Мы с моим языком – в самом центре внимания, как и рот Алекса.

Алкоголь кажется единственным спасением, так что я направляюсь к серванту. На выбор есть две бутылки: водка и яблочный ликер. Водка в чистом виде – это кошмар, так что я хватаю ликер. Достаю три рюмки, разливаю зеленую жидкость, после чего две выпиваю, а последнюю протягиваю Шар.

– Рассказывай, что там было?

– А по фоткам не видно? Мы трахались языками.

– «Трахались языками»?

Несмотря на ситуацию, ее реакция вызывает усмешку.

– Нравится?

– Попробуй завтра употребить это в обычной беседе. – Шарлин опрокидывает рюмку и морщится. – А дальше?

– Мы переспали.

– Ты сейчас серьезно? – Ее шок понятен: на меня это не похоже.

– Дважды.

– Ты серьезно? – Она протягивает рюмку, и я наливаю еще одну ей и две себе. – Напилась, что ли?

– Не настолько, чтобы потерять голову.

– Охренеть.

– Да.

– Ну так что? Правдивые слухи ходят?

– Какие слухи? – Становится страшновато; не уверена, что хочу знать.

– Насчет его причиндалов.

Сразу вспоминается, как на игре шлюшки обсуждали размеры хоккеистов. Обычно эти слухи – полный бред. Не в этот раз.

Я сохраняю бесстрастное выражение.

– У него там стручок.

– Ага, ври больше. Стала бы ты спать с ним дважды, будь у него стручок. – Ее глаза загораются. – Огромный, да?

Отвернувшись, я прячусь от ее восторга и попутно подливаю ликер.

– Член Алекса не обсуждается. Все равно я его больше не увижу.

– Слушай, Вайолет, если бы подобные фотки всплыли со мной и, скажем, Дарреном Вестингаузом, я бы всем растрепала, какой он шикарный, даже если бы это было не так. – Она поднимает палец. – Но не тебе. Тебе бы я рассказала правду, так что даже не думай что-то от меня скрывать.

Вздыхаю.

– Ладно. У него чудовищный член.

– Чего-чего? – давится Шарлин.

– Чудовищный, говорю.

Она морщится от отвращения.

– Кривой, что ли?

– Нет. Огромный.

– Прямо огромный?

– Даже слишком.

– Как из порнухи, что ли?

– Именно.

Она протягивает рюмку:

– Ну-ка подлей.

Мы допиваем бутылку ликера, попутно выискивая наши с Алексом фотки в интернете. Их там до хрена, включая тысячи снимков Алекса с другими женщинами. Видимо, статья, прочитанная мной в самолете, и эти выходные – не единичные случаи.

Алекс Уотерс пользуется популярностью у дам. Если верить интернету, их у него была целая туча. В «Ютьюбе» даже находится нарезка видео, где он с ними целуется. Его язык повидал немало ртов. Еще оказывается, что Алекс снимался в разных рекламах, не только для молока. Я по опыту знаю: в трусах у него точно не носок.

Около полуночи звонит телефон. Шарлин смотрит на номер:

– Неизвестный. Это он? Точно он!

Она отвечает, не дав мне вставить и слова. Потом смотрит на меня огромными глазами, прикрывает трубку рукой.

– Поговори с ним, – шепчет она с восторгом, который я не особо-то разделяю.

Протянув руку, я делаю глубокий вдох и подношу телефон к уху:

– Да?

– Вайолет?

Его голос – сам по себе оргазм.

– Я.

– Привет.

– Привет.

Воцаряется тишина. Мы молчим, а Шарлин машет руками и говорит мне что-то одними губами, но я ее не понимаю.

Неловкое молчание нарушает Алекс:

– Как дела?

– А, нормально. А у тебя?

– Уже лучше. Прости, что так поздно. Я тебя не разбудил?

– Не. Фигней страдаю.

Шарлин тычет пальцем себе между ног и делает характерное движение рукой. Я отворачиваюсь, чтобы не рассмеяться.

– Ты в пижаме? – почти рокочет он низким голосом.

– Пардон?

– Извини, ничего. Я не за этим позвонил. Просто вырвалось. Прости.

А я-то думала, что это я тут неловкая. Может, Алекс набрал мне по пьяни? Подыгрывая, я опускаю голос до знойного шепота. Ну, надеюсь.

– Хочешь узнать, что на мне надето?

– Да. Нет. Это вопрос с подвохом? Если ты не бросишь трубку, то да, если бросишь, то нет. – Он милый. Даже для шлюхана.

– На мне черные кружевные стринги и кружевной лифчик.

Алекс выдыхает.

– Правда? Не ожидал, что ты носишь черное кружево.

– Не ношу. Вообще. Но представить всегда приятно, согласись? – Хорошо, что он не видит моего лица. Оно буквально пылает. Еще и краснеет небось. – Я в джинсах и футболке. Думаю вот снять лифчик.

Зря я потакаю ему после всего, что видела в интернете.

Шарлин шлепает меня подушкой. Я отбиваюсь, стараясь удержать телефон.

– Футболка в обтяжку?

Я опускаю взгляд.

– Типа того. Она мне маловата. Если б не лифчик, соски бы были видны.

По ту сторону раздается тяжелое дыхание. Скатившись с дивана, мчусь в комнату и запираюсь, чтобы Шарлин не мешала.

– Алекс?

– А?

– Ты там дрочишь?

– Что? Нет.

– Ладно, это хорошо. Наверное. – В голове не укладывается, что я это говорю. Как только повешу трубку, Шарлин голову мне оторвет за идиотизм. – Чего звонишь? Узнать, во что я одета?

– Нет. Я хотел извиниться.

А вот это – удар по несуществующим яйцам. Извинения после секса – это не к добру.

Алекс прочищает горло.

– Ты, наверное, уже видела фотографии…

– А. Эти.

– Надеюсь, Баттерсон ничего не сказал. В барах постоянно кто-то кого-то фотографирует.

– Не парься. У Бака есть фотки похуже. Да и вообще, в интернете полно твоих фотографий, так что про меня все быстро забудут. – Я морщусь, сказав это, и понимаю, что так оно и есть.

– Я хотел объяснить…

– В общем, сообщение твое я получила. С бобриком все в порядке, кстати, ничего криминального. И не волнуйся, очков и линз у меня с запасом.

– Я бы все равно хотел их отдать, когда буду в Чикаго.

– Не парься так сильно. Если хочешь, отправь по почте. Дать адрес?

Он повторяет его за мной.

– Я бы лучше все равно заскочил лично, если не против.

При мысли о встрече с Алексом бобрик пускает слюни.

– Без проблем.

– Отлично. Класс. Тогда увидимся, как вернусь, – говорит Алекс чуть ли не с ликованием.

– Ладно. Ну… до связи тогда.

– Да! Надеюсь. Спокойной ночи, Вайолет.

Шарлин дожидается по ту сторону двери.

– Ну? Что он сказал?

– Предложил завезти очки. – И хотя частично я рада, частично все же жду этого с опаской. Если верить СМИ, Алекс Уотерс – бабник, и я не хочу угодить в его сети.

* * *

Несмотря на низкое содержание алкоголя в яблочном ликере, на следующее утро я просыпаюсь с похмельем. На пару с Шар мы выпиваем ведро воды, чтобы вымыть сахар из организма, а потом догоняемся кофе.

С волосами возиться лень, поэтому я собираю их в хвост, открывая шею. На ней засос. Нет, погодите. Дайте-ка сосчитать… четыре засоса. Ума не приложу, как я их до сих пор не заметила, но они есть: слабые розовато-фиолетовые напоминания о неудавшейся интрижке.

Я нахожу шарф, который Шарлин помогает красиво завязать – то есть дважды обматывает вокруг шеи, – чтобы прикрыть доказательства моих похождений.

Прихватив с собой термокружку и сумку, я открываю дверь, и сердце чуть не останавливается. На ступеньках дома стоит парень с огромным букетом. До абсурдного грандиозным.

Из-за цветов выглядывают только глаза и кепка.

– Доставка для Вайолет Холл.

– Ого. Спасибо.

Удивительно, что доставка цветов работает с утра пораньше. Букет оказывается тяжелее, чем я ожидала, и я чуть его не роняю. Курьер уходит, а я ставлю букет на стол и заглядываю в открытку. Шарлин маячит у меня за спиной.

– Бобриком? – переспрашивает Шарлин.

– Он про нее, – киваю я вниз.

– А он странноватый парень, да?

– Канадец, – отвечаю я, будто это все объясняет.

По пути на работу Шарлин планирует нашу с Алексом свадьбу. Я в основном молчу – прихожу в себя после вчерашнего звонка и цветов. Парни в офисе пялятся на меня. Я для них больше не задротка из бухгалтерии – я задротка, целующаяся с хоккеистами. На экране компьютера у меня в кабинете висит коллаж из вчерашних фотографий: кто-то распечатал их и приклеил поверх монитора.

Я срываю его и оглядываюсь в поисках виновного. К счастью, сегодня утром у нас с Шарлин и еще двумя младшими бухгалтерами запланирована встреча перед общим совещанием, так что до обеда с коллегами можно не разговаривать. Собрав вещи, я иду в конференц-зал, уткнувшись взглядом в пол.