Политический и финансовый кризис грянул неожиданно. Поменялся курс валют. Изменился рынок и технологии. Ещё вчера долларовый бизнесмен, сегодня – остался без накопленных денег, без недвижимости на курортном побережье Чёрного моря, с кучей устаревшего оборудования в подвале, больной и разбитый, после ряда восстановительных операций на попечении стареющих родителей в деревне.

Было от чего прийти в уныние. Он быстро поддался влиянию "друзей" и родственников, предлагавших простой способ – залить горе "синькой"…

Яна и Стас встретились в конце 2049-ого, перед самым Новым годом. Яна заканчивала институт, факультет Био-технологий. Стас к тому времени поднакопил немного денег, и отчасти восстановил здоровье в Реабилити-Таун. Они отметили скромную свадьбу, через полтора года родилась дочь. Жизнь, казалось, начала налаживаться понемногу. Всей семьёй вернулись на родину Яны, в небольшой городок Восток-Затулинск-311, за 250 километров от деревни родителей мужа.

Через три года, когда Маришка подросла, вместе открыли семейное дело, – малое предприятие в сфере услуг нейро-видеофиксации био-информации. Яна с головой ушла в работу, которая ей очень нравилась. Дела не заканчивались с окончанием рабочего дня.

Стас во всём активно поддерживал. Первый год. После работы заглядывал по привычке в ближайший магазин у дома за баночкой синего «Медведя», продегустировать его новые вкусы. Яне тогда казалось, что так делают все мужчины…

– Давай, научу, как в новой программе работать? – предлагала Яна мужу, два года спустя. – Мне нужен помощник на работе. Надёжный человек. Чем, кого-то со стороны в дело брать. Заменял бы меня, пока я с дочкой, или по дому…

Эх, меня бы кто научил в своё время, думала Яна. Предложили бы вот так! Мечта…. Самой пришлось, сначала на курсы для молодых предпринимателей ездить, потом, обложиться Самоучителями, журналами и книгами. Вечером учишь теорию, с утра делаешь на практике, уже за деньги.

Муж отвечал шуткой, и каждый раз отказывался:

– У меня не получится так хорошо, как у тебя, ты же знаешь,… – он улыбался, глядя с нежностью ей в глаза. – Голова не думает так быстро, как раньше, до операций. Как пятнадцать лет назад. Я уже пробовал, не получилось….

Яна его подбадривала. Стас упирался. Яна жалела, сочувствовала, всё понимала, Стас болен. Ждала. Делала без него.

Пока однажды, с удивлением и ужасом не обнаружила, констатировала факт, что уже давно и в одиночку решает все проблемы на торговой точке. А также, на выезде к заказчикам, на техобслуживании, с налоговой проверкой, и потом дома в семье…

Она несколько лет старалась совместить личную жизнь и бизнес! Быть опытным руководителем малого предприятия, ответственным бухгалтером, мастером разнорабочим исполнителем, продавцом, правильной матерью ребёнку, и прекрасной женой для мужа… Хорошей снохой, хорошей сестрой, заботливой дочерью, хозяйкой в доме.… При этом всегда быть в добром настроении, отдохнувшей, и выглядеть как Мэрилин из Голливуда…

– Предприниматели хреновы! – ворчал за праздничным столом старший брат мужа, Эд. – Сапожники без сапог.… Тебе налить соку Агавы? – спросил он у Яны, и она молча кивнула.

Потом, повернувшись к младшему брату, добавлял уже строгим голосом, приправляя ругательством:

– Опять накурился! Стас, когда бросишь?! Дышать нечем, ять… этих родственников!

Каждый год на Пасху они собирались на семейном обеде у родителей Стаса в деревне. Эд подливал сок золотистой Агавы в бокал Яне, и погорячее, домашний напиток с ароматом кофе, приготовленный его мамой по семейному рецепту, – в стакан для младшего брата. Разговор каждый раз скатывался в вопрос-ответ-упрёк.

Яна понимала, что данные высказывания обращены к ней лично. Не в лицо сказано, в глаза, – упрёк саркастическим тоном был брошен в сторону, но посыл кристально ясен. От Яны требовалось соответствие ожиданиям родственников мужа, высоким стандартам качества, и она их, по всей видимости, не оправдывала.

– Сколько зарабатываешь? – спросила насмешливо Элла, новая молодая жена Эда. – Купили, что хотели? – она окинула оценивающим взглядом комнату в квартире, где жили Стас и Яна. – Вы оба – как пенсионеры! Ничего не хотите! Надо, чтобы, приходишь домой, и глаз радуется! Так надо жить! Нормальное что-то чтобы было.

Имелось в виду, в комфорте и с размахом.

Жить не в 2-х комнатной хрущёвке бабушек-дедушек, а купить в рассрочку полдома, в 3-х этажном коттедже за городом. Школа ребёнку – обязательно частный лицей в центре мегаполиса. Плевать, что до неё добираться час на машине и вставать в половине шестого утра всем. Если высшее образование – то, непременно, платное. И по специальности финансы, налоги, юриспруденция, или банковское дело. Если машина, то "Ауди", как минимум «Седан-Тесла», и авто – у каждого из супругов. А потом – и детям купить, каждому по автомобилю на совершеннолетие. И всё это – должна Яна, к тридцати годам предоставить, если назвалась Предпринимателем и женой Стасу…

– По-разному, – отвечала Яна. – Это же малый бизнес, предприятие небольшое. Стабильной зарплаты тут нет… На оплату аренды помещения, жилья, и продуктов – нам хватает. Кредиты за оборудование своевременно гасятся. Я в этой нише два года только. Дальше будет лучше. Хочу открыть второй магазин, под розницу и сопутствующие товары…– Яна мечтательно посмотрела вверх, прикрыла глаза и улыбнулась.

– Это мышиная возня! – заявлял Эд с презрением. – Тебе нужно устроиться на нормальную работу!

– В нашей стране нет малого бизнеса! – с усмешкой поддержала мужа Элла. – Либо Бизнес, либо…

Она добавила слово из пяти букв. Смеялась.

У неё отец налоговый Инспектор, на руководящей должности. Мать завуч школы.

Яна не разделяла мировоззрение родственников: залезать ради такой жизни в многомиллионные долги, чтобы и внукам хватило расплачиваться… Но, и не осуждала за их выбор.

Это были их самые первые со Стасом годы семейной жизни. Самые счастливые.

– Дорогой, скажи уже своим, пожалуйста, – в который раз говорила Яна мужу, – чтобы твои многочисленные родственники не приезжали, когда им вздумается! В гости, без приглашения. У меня в семье принято предупреждать о визитах заранее, хотя бы за день. Сестра и мама предупреждают, хоть и ключи есть. А тут.… Вот, бросай всё, и с работы беги!.. Готовь стол, и уборка за полчаса!.. Или, к чёрту мои выходные, мы опять в режиме аврала мотанулись к твоим родителям! Потому что, твой Эдик приехал прямо сейчас, у него машина заряжена, подписан пропуск, и он может подвезти!.. Что за отношение? Как в деревне… У нас проходной двор, а не дом… А потом, меня же и упрекают, что мы с пустыми руками приехали!!

Ей было до слёз обидно.

Стас пожимал плечами, закатывал глаза к потолку.

– Да я-то что? Ну, скажу. Ладно, – он тупо улыбался в знак примирения.

Ничего такого не случилось. Ну, приехали. Ну, раскритиковали жену, дом, и одежду ребёнка. Оставили пакет конфет, пару килограммов мяса, рыбину, и денег «немного» – для младшего братишки. Уехали через четверть часа. Стресс выплеснули немного. Всё в порядке, что такого-то?

Яна кипятилась, это было больно слышать.

Стас оправдывал родню. Затем шёл в ближайший, "стресс снять".

Ситуация буксовала, и не решалась из года в год. Отношение родственников к ним становилось только хуже.

Начиналось всё с малого, несколько лет назад.

Полное игнорирование инициативы от Яны, и любых ответов «нет». С последующими упрёками, что ничего не сделано, а если сделано, то не так, или не достаточно хорошо и правильно.

Яна молча слушала, понимала, люди устают, все при должностях. Ходила на свою работу. И улыбалась.… Зато, штамп о браке в био-паспорте. Соц-гарантии на экстренный случай. И у дочери отец есть родной, живой, а не синтетический, полностью на основе процессоров и аккумуляторов, или на несколько часов по найму, по видео-связи, или генно-клонированный…

Яна не чувствовала себя в физической и эмоциональной безопасности в семье.

Появление Макса было вопросом времени.

Не он, им стал бы кто-то другой, для отдушины.

2060, 11 января

– Я охрану позову, если ты не уйдёшь! Здесь нельзя находиться посторонним! – вспылил Макс.

Он был рассержен.

Яна никогда его таким не видела раньше.

Нервно достал сигареты из кармана куртки, отодвинул дверной засов, вытащил связку ключей и открыл замок, толкнул плечом тяжёлую металлическую дверь лаборатории – склада с запасным выходом на улицу. Быстро чиркнул зажигалкой на крыльце и затянулся дымом несколько раз подряд. С улицы пахнуло холодом по ногам и в лицо. Макс выдохнул и прикрыл дверь.

– Здесь же нельзя курить, – сказала Яна с удивлением.

Кивнула на противопожарный датчик на потолке, почти над головой, на жёлтую трубу с красной стеклянной ёмкостью.

– Мне можно, – отрезал Макс с раздражением.

– Нас засыпет белым порошком… Представляешь, как будет красиво? – Яна постаралась перевести напряжённый разговор в шутку.

Макс снова затянулся. Его пальцы дрожали, мышцы лица мелко дёргались.

– Мне надо работать. Уходи, Яна. Я позову охрану…

– Не надо! – отрезала она тихим низким голосом, каким сказала бы: "КА-зёл!" – с обидой и раздражением, потому что животное тут было совершенно не при чём. – Я уйду.

Она почувствовала боль от его слов, как от укуса пчелы.

Развернулась, и быстро вышла прочь из магазина, проскочив мимо его начальницы за кассой, склонившейся над журналом и бухгалтерскими документами. Вперёд, по длинному коридору на улицу, через центральный вход. Отдышалась на крыльце. По лицу катились слёзы. Белый пар изо рта клубился на морозе в неоновом свете рекламы. Яна старалась задержать дыхание, чтобы не расплакаться навзрыд.

– Он уже меня боится? – тихо произнесла она. – Докатились! Трус. "Посторонним"! Это я-то! Посторонняя уже тебе…

2060, 3 Января.

Яна и Макс пили вечером у него на работе зелёный травяной напиток, фотографировались вместе. Она была счастлива. Макс удалил через программу оригиналы файлов из нейро-памяти, чтобы не вызвать подозрений и не оставлять следов цифрового кода в рабочем компьютере.

Начальства не было в это время, и клиентов пришло всего пара человек за весь день.

Яна унесла электронную копию архива снимков на флешке с собой. Позже, у себя на работе, распечатала несколько штук на бумаге.

Она не сразу заметила, что с её карты скопирован электронно-цифровой био-код ключа. Индивидуальная подпись сотрудника, открывающая доступ к информационной базе данных на клиентов и ряд документов организации… Макс молчал, щурил глаза.

Прямых доказательств похищения у неё не было. Последствия… при обнаружении успешной попытки взлома базы… Виновному в нарушении сотруднику проводили процедуру "Перезагрузки", стирание и перезапись памяти на события. Время устанавливалось индивидуально, от нескольких дней до последних лет. Вычислят быстро, по цифровому следу…

Яна была в состоянии ужаса.

Они виделись ещё пару раз с того дня. И каждая короткая встреча заканчивалась для неё новой порцией боли.

Иллюзии, что «всё ещё впереди», «ещё будет всё хорошо», «вот-вот, скоро», «надо ещё подождать и немного потерпеть, сгладить острый угол», разбивались одна за другой.… Как капли принца Руперта без хвостика. Только что была форма, слезинка. Дзинь! И стеклянная пыль в руках…

Макс быстро шагал на остановку возле ТЦ. Яна задыхалась от бега, морозного воздуха и усталости.

– И как мы теперь будем? – спросила она, наконец, чуть отдышавшись.

В его взгляде в сторону был январский холод, ещё больший, чем на улице.

– Никак мы не будем, – бросил Макс на бегу, едва повернув голову в её сторону.

Он в три шага преодолел последние метры до маршрутки, поднялся по ступенькам в салон.

Яна остановилась. В глазах её были слёзы. Дыхание перехватывало от боли, задыхалась от чувства нехватки воздуха. Хлопнула дверца. Чёрная кожаная куртка на мгновение появилась в окне. Маршрутка тронулась и отъехала.

Он снова её перехитрил. Сбежал!

2. Ломка

А дальше наступил новый день.

Новая ночь и новый день.

Яна ходила по городу, как сомнамбула, не чувствуя холода, забывая надеть шапку и варежки в минус тридцать. Боль в животе и в горле, от чувства неотвратимой опасности, была теперь непрерывной. Временами добавлялась боль в голове, усиливающаяся под вечер, ближе к ночи. Яна допоздна мучилась от бессонницы.

На работе Яна теперь большую часть дня неподвижно сидела за монитором, сонно кивала, вздрагивала, или смотрела в одну точку часами на экране. Плакала. Покупателей в праздничные дни было совсем мало.

Через неделю дата внесения арендной платы за помещение, а денег не хватало ещё много. Ещё одна клиентка вернула заказ, – сроки выдачи безнадёжно сорваны. Она была разочарована, попросила внесённую предоплату обратно. Яна вернула.… Всё равно…

– Ну и пусть. Пусть все уходят! – проговорила она с досадой, когда женщина вышла из магазина.

Я тут никому не нужна, думала Яна с горечью и тоской.

Тишина звенит. Нет, это сенсорный монитор. Только бы никто не приходил!

Яна сидела на офисном стуле в позе креветки-рачка с перебитым хвостом. Обессиленные руки лежали на коленях, кисти свешивались вниз. Слёзы текли по лицу непрерывно. Не было сил их вытирать, наклониться под стол, чтобы достать из сумки платок и высморкаться.

Она зачем-то оставляла комментарии к новым фотографиям Макса на его странице в социальной сети. И читала комментарии его коллег. Девушки из ТЦ открыто насмехались над её словами, деструктивно критиковали за внешность, или выражали недоумение.

– Она что, совсем?

– На авочке поза закрытая. Руки некрасиво получились. Что у неё с волосами?

– Это не признак большого ума.

– Задавлю интеллектом, – пообещал с угрозой Макс в ответном комментарии.

Он выложил в открытый альбом фотографию Яны с тонной фильтров, чтобы заценили его старания.

– Как ты её заставил, чтобы она сфотографировалась…?

– (смайлики).

Яна прокомментировала его новую аватарку, после чего Макс написал грубый текст и добавил её страницу в Чёрный список. Яна разозлилась, и сделала то же самое с его страницей, вслух послав Макса в длинный путь. Без стакана воды и корочки хлеба, вверх по лестнице на башенный кран.

Сегодня, зайдя в мессенджер «Лизу», Яна не увидела больше его номера, кода доступа и знакомое лицо. Список номеров был пуст, как первая Пропись первоклашки на 1 сентября. Единственный контакт исчез. Макс заблокировал ей доступ отправлять ему сообщения. Яна удалила бесполезный теперь мессенджер с компьютера.

Всемирная Сеть для неё опустела без его сообщений.

Их было много, очень много поначалу, потом поток уменьшился вдвое, потом сообщения отправлялись по великому одолжению, и теперь совсем прекратились. Наступила глухая, безразличная к её слезам и чувствам, страшная тишина.

А потом полетела операционная система Windows.

– «Дрова» слетели, …, – выругалась Яна, глядя на голубой «экран смерти».

Собрав остатки сил, чертыхаясь и проклиная это чипированное дешёвыми аналогами железо, Яна вставила установочную карту и переустановила защитную и операционную систему, драйвера и видео кодеки, потратив на это полдня. Но, потом случилось самое страшное: встал био-принтер. Замигал красным индикатором – необходимо ТО, сброс счётчиков через программу, введите код.

Код был скопирован…

Вместе с принтером встала и работа. Вдобавок, на следующий день вновь слетела пиратская операционка. Прямо с утра, после включения компьютера в Сеть.

– Сисадмин из меня, как из балерины лошадь, на лицензию денег нет. На ключ «Касперского Охранника», "программу-кошку", всем миром собирали!… – сердилась Яна на себя, доставшую рутину, бесконечные авралы и срывы.

Яна смотрела на сломанную технику, стоявшую на столе и под столом. Техника требовала срочного ремонта. Ремонтом и настройкой занимался Макс. Он хорошо разбирался в технике и современных технологиях. С его бегством замерло, стало выходить из строя одно за другим, всё оборудование.

В отчаянии она звонила ему снова, и снова, чтобы не вводил ключ в систему. Он не отвечал на звонки, сбрасывал. Наконец, ответил, но только для того, чтобы, выслушав её просьбу, сквозь слёзы, помочь с ремонтом, сказать:

– Яна, тебе нужен частный наладчик, а не я, – в его голосе звучал упрёк и обида. – Обратись в Сервисный Центр, где офисную технику ремонтируют, – дал он напоследок непрошенный, очень ценный совет, и отключил связь.

«Абонент вне зоны действия Сети…». Повтор по-английски для тех, кто не понял русский.

Яна перестала спать, потеряла счёт времени, какая сегодня дата, и время суток… Тело испытывало невыносимую боль. Возможно, боль, похожую на ломку химически-зависимого, когда его лишили дозы. Яна не принимала ничего запрещённого, только видела в кино, как эти несчастные люди корчатся и мучаются от приступов. Сравнивать больше не с чем.