ПРОЛОГ

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Пять дней, как мы не виделись с Егором. Пять долгих дней

Так долго для меня. Соскучилась.

Он говорит, что занят, а я делаю вид, что верю.

Раньше каждый день, пусть даже ближе к ночи, хоть на пару минут, но он приезжал ко мне.

А сейчас наши встречи только по моей инициативе, и выглядит это так, словно я внимания выпрашиваю и напоминаю, что я всё ещё существую в его жизни.

Никогда не была навязчивой, а с ним отступаю от принципов и унижаюсь. Противно.

Гоню прочь мрачные мысли и заставляю себя взяться за учёбу. Однако буквы пляшут перед глазами, не желая складываться в слова.

Не могу запомнить материал, снова размышляя о собственных страхах, что я перестала быть ему интересной, но сопротивляюсь этой мысли.

— Привет

Мой голос звучит неуверенно.

Я нехотя переступаю через девичью гордость, ту самую, что всё это время шептала: «Не звони первой, не унижайся».

Но пальцы уже набрали номер, и сбрасывать звонок нет смысла.

— Привет, — отвечает он спокойно, а мне кажется, что равнодушно.

— Как дела? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Норм.

Коротко. Без единой эмоции. Будто я не его девушка, а случайный знакомый.

— Ты приедешь сегодня?

Пауза на несколько секунд.

— Не знаю пока.

— А что так? Почему — нет?

— Я не говорил - нет, я сказал - не знаю, — поправляет меня. — Дел много.

Он говорит это уверенно, но чувствую, что это отговорка.

— Я скучаю — Слова вылетают с губ раньше, чем мозг успевает их остановить. — И поговорить хочу.

— О чём? — вздыхает.

— Егор— голос предательски дрожит. — Что-то не так?

— Норм всё, я же сказал! Ладно, — вздыхает, — заскочу вечером.

Ближе к ночи слышу звук подъезжающей машины и выскакиваю из дома.

Пробегаю мимо недовольного отца, и, открыв входную дверь, повисаю на любимом.

— Осторожнее, — отцепляет мои руки от себя. — Спина болит после тренировки, — ловит мой удивлённый взгляд и тут же пытается объяснить, почему так вышло.

Несколько минут сидим в машине молча.

Он ведёт себя так, словно не испытывает ко мне ни страсти, ни желания, ни любви.

— Егор всё нормально?

— Вполне, — кивает.

— Ты сегодня какой-то другой Не в духе, не в настроении. — Натяжно улыбаюсь.

— Эллада — замираю. Он никогда меня так не называл. Знает, что я ненавижу своё имя. — Я тащился к тебе через весь город. Кучу времени в пробках потратил, пока доехал. А тебя настроение моё не устраивает?

— Нет, но— Проглатываю обиду и всё равно тяну к нему руки. — Иди сюда, бука. Попробую поднять твоё настроение.

— Вряд ли получится. Зачем звала?

— Увидеть хотела.

— Скучно? Заняться нечем? Решила меня выдернуть?

Замираю. Раньше Егор никогда не разговаривал со мной так.

Да, он мог резко ответить другим, но со мной всегда был учтив и нежен.

Первая мысль — ответить тем же. Резко, колко, чтобы он тоже почувствовал, как это — получить в ответ ледяное равнодушие. Но я сдерживаюсь.

Воспитание? Привычка быть выше этого? Не знаю. Скорее, страх поссориться и потерять его.

Делаю последнюю попытку для разговора.

— Что-то изменилось — не задаю вопрос. Утверждаю. — Мы почти неделю не виделись, а теперь теперь я словно навязываюсь тебе.

— С чего ты так решила?

— Я не дура. Ты раньше ты почти каждый день ко мне приезжал. А теперь сторонишься.Чтото случилось между нами. Не понимаю, что именно, но это явно непросто совпадение. Я обидела тебя? — Ссора уже не имеет значения. Сейчас важнее всего правда.

— Сказал же, дела. Времени нет, — отворачивает лицо, равнодушно бросает фразы.

— А раньше было

Молчит, уставился в окно.

— Не отворачивайся! Посмотри мне в глаза и говори как есть — настаиваю.

— Не понравится тебе правда, Лада, — вздыхает.

— Говори!

— Ладно

— Да, — киваю, но понимаю, что за моим «да» последует ответ, который мне не понравится.

— Скучно мне с тобой стало, — бьёт наотмашь своей честностью и прямолинейностью.

Всё внутри замерло. Что он сказал? Скучно?

«Хотела правды? Ну вот, получи, Лада» — едва слышится мне в этом гробовом молчании собственный внутренний голос.

Егор смотрит за моей реакцией, словно ждёт её. Не моргает, с той противной ухмылкой, от которой по спине бегут мурашки.

— Ладно, пора мне, — заводит мотор. — Домой иди, — говорит равнодушным тоном, прерывая тяжёлую паузу.

Да, надо идти, но тело не слушается, мысли путаются, перемалывая его слова как жернова.

Минута. Две. Только тяжёлое дыхание и пронизывающая тишина.

А потом резкий щелчок ремня, скрип двери, и он выходит из машины, оставляя меня одну.

Через стекло вижу, как он вертит в пальцах сигарету, перекатывает её, прижимает к губам, но так и не поджигает.

Странно, не помню, чтобы он когда-нибудь курил при мне. А может, просто не замечала.

Выхожу следом, за рукав тяну его, поворачивая к себе.

— Посмотри на меня.

— Ну, смотрю, — в глазах холод, равнодушие.

— Скучно? — зачем-то переспрашиваю, словно не верю в то, что он сказал.

— Ну да, — кивает и зевает.

— Егор, — тянусь ладонью к его лицу, притронуться хочу, словно убедиться, что это действительно он. — Не надо так со мной. Ты хочешь расстаться? Если так, просто скажи правду, потому что я не никогда не стану выпрашивать.

На самом деле мне страшно услышать, что он остыл ко мне.

Я вижу, как равнодушно мой отец относится к маме, и всю свою сознательную жизнь боюсь, что мой мужчина будет также относиться ко мне.

— Да, хочу. Так будет лучше, — кивает.

— Для кого?

— Странный вопрос. Меня, естественно! — пожимает плечами. — Человек ведь эгоистичная зараза, разве ты не знала? Каждый только о себе думает, и в своём интересе.

— Не верю. Так быстро — цепляюсь за причины и объяснения. — Но, почему? И какой у тебя интерес? — смахиваю слёзы.

Тот, кто совершенно недавно был нежен и ласков, кто шептал о любви, кто показал мир взрослой любви, теперь стоит передо мной совершенно чужой и равнодушный.

— Опять правду?

— Да!

— Мой интерес — это разнообразие. Я просто сравнил.

— Не понимаю. Что сравнил?

— Не что, а кого.

— Хорошо. Кого? — практически шёпотом, смахивая тяжёлые капли слёз, которые катятся по щекам, перемещаясь к губам и на подбородок.

— Тебя с другими.

— Как это? Как это, сравнил? Не понимаю! Ты изменил мне?

— Слушай, не заставляй меня обижать тебя! Ты же как фиалка, мать твою! Нежная, хрупкая! Скажи слово лишнее, слёзы лить начнёшь. А я сопли эти не переношу, сама знаешь! — всё-таки срывается.

Замечаю, как брови сходятся на переносице, желваки ходят ходуном.

Он злится, но пока сдерживается, чтобы не нагрубить мне.

Но теперь почему? Если я ему чужая, если плевать на меня, зачем себя держать в рамках? Руби, раз уж начал

— Значит, всё?

— Вот ведь упёртая — говорит себе под нос раздражённо, но я всё равно слышу. — Да, всё. Неинтересно мне с тобой.

И снова после жестоких откровений между нами повисает тишина.

Мы смотрим друг на друга и у нас идёт зрительная борьба. Кто первый отведёт взгляд?

Егор не выдерживает и отворачивается. Трус!

Сказать бы что-то ещё, но больше не хочется. Разворачиваюсь и ухожу. Не предъявляя претензий, не высказывая ему, какой он урод.

А зачем? Какой в этом смысл?

Я не вижу его лица, но, чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Сдерживая открытые рыдания, закрываю входную дверь.

Только оказавшись дома, сползаю по двери и прикрываю рот ладошкой.

Мне больно и плохо, и кажется, что сейчас умру.

— Доченька, что с тобой? — пытается поднять меня мама. — Не сиди здесь, холодно! Застудишься!

— Ну и пусть! Мамочка, мне так плохо, — нахожу в себе силы, чтобы подняться и обнять её. — Мамочка, как я теперь Как без него?

— Да что случилось? — мама уже не скрывает своего волнения.

Отец стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и просто молча наблюдает за нами.

Он всегда такой: молчаливый и суровый. Ему плевать на мои чувства. Впрочем, как и на мамины тоже.

— Он бросил меня, — говорю ей, но смотрю на отца.

Мне так хочется увидеть его реакцию на эти слова.

И я её вижу. Отец ухмыляется уголком губ. Доволен.

Он был прав В который раз в жизни

— Ты рад? Он же тебе никогда не нравился, — обращаюсь к нему.

— Не нравился. А чем может нравиться этот нищеброд? Симпатичной рожей, да накаченным телом? Надеюсь, ты не спала с ним? — на мой вопрос не отвечает.

— Миша! — одёргивает отца мама.

— Спала, — признаюсь родителям, и мне даже ни капли не стыдно, ведь я очень любила Егора. — И не жалею об этом ни капли!

— Ну и дура! — рявкает отец. — Делай выводы! А я тебе говорил, что ты ему только в койке нужна была. Ну и плюс деньги мои. Вот и подумай, как сильно он тебя любил! Что нужно получил, развлёкся и послал!

— Это не так!

— Разве? А не ты ли сейчас наматываешь сопли на кулак из-за него? Не слушала отца, значит, страдай. Так тебе и надо.

Отец добивает меня словами, правдой, которую постоянно твердил. А затем уходит и громко хлопает дверью.

— Вставай, доченька. — Пытается поднять меня мама.

— Не могу.

— Нужно встать ... и жить дальше.