Движение среди спокойных вод
Развитие фантазий обострило
И юношу к рожденью волшебства
В мелодии невольно побудило.
 
 
Он заиграл сейчас как никогда.
Мотив был очень нежным и призывным.
Сгущалась потихоньку темнота,
Мир, делая таинственным и дивным.
 
 
Парис играл, а девушка его
Стояла в это время перед свахой.
Та изучала тщательно её…
Речь сватавшей была замысловатой.
 
 
Она не уговаривала, нет!
Пришедшая красавицу пытала:
Готова ли она согласье дать
На брак с Парисом? Женихов немало,
 
 
Наверно, вьётся? Сможет устоять
Пред теми, кто и старше и богаче?
Действительно ли чувства для неё,
На самом деле в жизни много значат?
 
 
Для близких девы странен был вопрос,
Ведь Теодора прежде не ходила
Где-либо без присмотра и одна,
И мало кого взглядом одарила…
 
 
Её ответ понятен был двоим,
Когда девица вдруг поцеловала
Подаренный Парисом перстенёк,
Который никому не показала.
 
 
Всё в этом жесте сваха поняла.
Других вопросов уж не задавалось,
Расхваливать лишь стала жениха,
С кем как в раю жизнь в браке обещалась.
 
 
Главе семейства важно было знать
Про деловитость парня и достаток,
Серьёзность… Подтвержденье получив,
Он дал согласье, в чём был очень краток.
 
 
Теперь уже родные жениха
Могли идти на сговоры спокойно.
Одна, да и другая сторона
Одаривали молодых достойно.
 
 
Влюблённым оставалось подождать.
Да… Этим неожиданным визитом
Довольны были без сомненья все.
Была весть неприятна лишь бандитам.
 
 
Но те о ней узнают не сейчас.
В тот день «войны» пока не намечалось.
Ждал на море чувствительный Парис,
А Теодора еле слышно кралась,
 
 
Желая дом покинуть в темноте.
Ей удалось свершить то в самом деле.
Сегодня охраняющие дочь
Отсутствие её не углядели.
 
 
И вот она уже на берегу.
Песнь, слышимая, сердце пробудила.
Девица не заметила, когда
Она на черепаху наступила
 
 
И как на ней спокойно поплыла,
При этом видя только музыканта.
Отсутствовал необъяснимо страх…
Влияла сила редкого таланта
 
 
Играющего в море паренька.
Рапсодия тогда лишь прекратилась,
Когда вокруг влюблённых островком
Скопленье черепашек появилось.
 
 
Но это было малым волшебством.
На небе ярко звёзды замерцали,
И кто-то воды приподнял плащом,
Чтоб те от взглядов пару укрывали.
 
 
Никто не передаст нам разговор,
Ведущийся меж парнем и девицей.
У жителей морских, поверьте мне,
Общенье это тайною хранится.
 
 
Желая неприятность не навлечь,
Продлилось то свидание недолго.
В прибрежном море укрывать себя
Нельзя, как в стоге прячется иголка.
 
 
Уйти девице тайно удалось,
Но обострять пригляд ей не хотелось.
Душой она желала новых встреч,
И в юноше надежда та же грелась.
 
 
Скрывающая молодых волна,
В означенное время раздвоилась,
И каждого тотчас же понесла
Обратно, где волшебно растворилась.
 
 
И если б кто и был на берегу,
То не сумел понять, откуда взялась
Красавица, что, выйдя из воды,
Ускорив шаг, от моря удалялась.
 
 
Три ночи в счастье птицей пронеслись.
Меж семьями уж сговор состоялся.
День свадьбы – самый значимый из дней,
Как праздник через месяц намечался.
 
 
Весть о помолвке молодых людей
По краю разлетелась с быстротою.
Пират в числе других был извещён,
И был готов событие расстроить.
 
 
Взбесившись, он не мог уразуметь,
Что кто-то перешёл ему дорогу,
Хотя он свахам ясно намекал,
Что с ним тягаться юноши не смогут.
 
 
Соперника решил он наказать,
А прочих устрашить, чтобы боялись,
И, издали завидев его флаг,
Тряслись и в подземельях укрывались.
 
 
Пират уж рисовал в своих мечтах,
Как всё произойдёт, не понимая,
Что мягкая солёная вода,
В себя из атмосферы всё вбирая,
 
 
Давно уже решила помогать
Двум одарённым музыкой влюблённым.
Она желала видеть их союз
Пред небесами и людьми скреплённым.
 
 
Свиданья продолжались. В месте встреч,
Когда волна плащом тончайшим стала,
До времени молчавшая вода
Парису с Теодорой прошептала:
 
 
«Вас, дети, я хочу предупредить:
Преступник уже больше не таится.
Он завтра же примчится к берегам,
Чтоб местью изощрённой насладиться.
 
 
Разбойник край замыслил разорить,
Париса заковать, чтобы тот видел,
Как девушку заставят ублажать
При всех злодея в неприглядном виде…
 
 
Советую вам время не терять
И что-то предпринять пока не поздно.
К тому, что я сейчас произнесла
Желательно бы отнестись серьёзно».
 
 
Влюблённым стало чуть не по себе.
Они ведь были не в уединенье.
Безмолвная до этого вода
Присутствовала в миг прикосновений,
 
 
Волшебных поцелуев, пылких клятв…
Свидание иначе замышлялось,
И потому не только из-за слов,
Что страх вселяли, тотчас же прервалось.
 
 
Парис пообещал всех известить
О том, что надвигается опасность.
К несчастью, Теодора заявить
Открыто не могла свою причастность
 
 
К услышанному. Ведь она должна
Спать, тихо почивая на кровати…
И выдать свой таинственный уход
К возлюбленному, духа ей не хватит.
 
 
Да и зачем? Ей в голову пришло
До времени вне дома затаиться.
Поблизости был женский монастырь.
В их церкви можно было помолиться
 
 
И попросить о помощи небес.
Бог видит всё и если что – поможет.
Оттуда передаст она письмо,
Прося укрыться близких в храме тоже.
 
 
Она шла под покровом темноты,
Покинув место тайного свиданья,
И чуть не наступила невзначай
На маленькое спящее созданье,
 
 
А именно – змеиное дитя,
Которое с высоких гор спускалось,
И видно любопытствуя, в ночи
Отбилось от своих и потерялось.
 
 
Внезапно землю сильно затрясло.
С гор синих вдруг посыпались каменья.
И это говорило лишь о том,
Что край накрыло вновь землетрясенье.
 
 
Проснувшуюся, что вдруг поползла,
Ещё б чуть-чуть и глыбою накрыло.
Сказать точнее, девушку саму
Скорей всего с ней вместе б раздавило.
 
 
Но видно жизнь двоих на небесах
Расписывалась кем-то по-иному.
Успела дева змейку подхватить
И отстранившись, побежала к дому,
 
 
Желая о беде предупредить
И в час ненастья быть с родными рядом.
По счастью, кров надёжный устоял.
Немного повредилась лишь ограда.
 

 
Родные пребывали уж вне стен.
Природа, сотрясаясь, не грозила.
И лишь тогда, придя слегка в себя,
Красавица, что ночью уходила,
 
 
Вдруг поняла, что у неё в руках
Лежала тихо змейка небольшая,
Которую она сейчас спасла,
Опасности другой не представляя,
 
 
Хотя смертелен был её укус.
Спасённую девица положила
На землю, дозволяя уползти.
И ровно через миг о ней забыла.
 
 
Так ранее намеченный уход,
В ту ночь из-за невзгод не состоялся.
Да и пират, как многие, теперь
С последствиями бедствий разбирался.
 
 
Тряхнуло всех. Откликнулась вода.
Обрушились на землю тут же волны.
На камни наскочил большой корабль.
Разбойник был не просто недовольным.
 
 
Он был взбешён! Природа как назло
Расстроила намеченные планы.
Но если свадьбу не перенесут,
То это тоже будет очень странным.
 
 
На острове порушены дома…
Не многим улыбнулось снова счастье
Из нынешних бед выйти без потерь,
А значит всё в руках его и власти.
 
 
Для возрожденья время ещё есть.
Мешающий единственный соперник
Им будет, безусловно, устранён.
Он слаб пред ним и явно не волшебник!
 
 
Парис в момент тот думал о другом:
Добралась ли до дома Теодора
Живой и невредимой в страшный час,
И свидится ли с ним на море снова?
 
 
Несчастие несчастьем, а любовь
Наверное, важнее и всех выше.
Что говорить, любой из нас порой
Живёт лишь этим, и лишь этим дышит.
 
 
День трудный кратким мигом пролетел,
И опекуншею уединений
Настала ночь. Влюблённые сердца,
Не позабыв чарующих мгновений,
 
 
Решились всё же встретиться опять.
Им так хотелось окунуться в счастье…
Друг друга словом добрым поддержать
И хоть на миг стереть в душе ненастье.
 
 
Содействуя, чем можно, молодым,
Вода нежнейшим шёлком расстелилась,
Где тут же близ лежащих берегов
Пред каждым черепаха появилась.
 
 
Чуть видимые панцири в воде
Задвигались в единое мгновенье.
Казалось, благородные друзья
Все также ждали встречи с нетерпеньем.
 
 
И то сказать, как можно не желать
Быть приобщённым к миру и блаженству?
У добрых и огромных черепах
Присутствовала тяга к совершенству,
 
 
К движению сближения сердец.
Вода морская вновь двоих сокрыла
И, убоявшись речью напугать,
Сегодня с ними не заговорила.
 
 
Парис и Теодора обнялись,
Делясь теплом, что было не впервые.
Земля в горах и ранее тряслась.
Потери чаще были таковыми,
 
 
Что уносили жизни… Вспоминать
Об этом почему-то не хотелось.
Царила радость. И от пылких слов
Признаний Теодора раскраснелась.
 
 
Никто, кроме Париса, никогда
Её ещё не баловал подобным.
Не ощущалось девушкой стыда,
Как будто было всё делом угодным
 
 
Не только ей, но также небесам.
Лилась речь родниковою водою.
Она будто нектар была сладка
И поражала редкой чистотою.
 
 
Сложилось время встречи в краткий миг.
Прощаясь, Теодора вдруг сказала:
«Сегодня я в ближайший монастырь,
Чтобы сокрыться там, не убежала.
 
 
Я не успела это совершить.
Земля дрожала. Мне пришлось вернуться.
Ты понимаешь, разве ж я могла
Не знать, чем это может обернуться?
 
 
Родные пребывали ведь в беде.
Ты знаешь, чем страшно землетрясенье.
Возможно, кто-то к помощи взывал
И ожидал под камнями спасенья.
 
 
Всё обошлось. Теперь я удалюсь.
Тебе укрыться тоже где-то стоит.
Не думай, что отступится пират.
Он свадьбу нашу, думаю, расстроит.
 
 
Ты встал невольно на его пути.
Я очень за тебя переживаю.
Придётся наши встречи прекратить,
От бед себя и близких ограждая.
 
 
Твоей опорой были силы вод,
Я ж обращусь в небесное пространство
И вести стану слать чрез голубей,
При этом соблюдая постоянство
 
 
Прилёта их в особый день и час.
Лишь укажи, куда мне птах направить.
Ты будешь знать, что я любовь храню.
От чувств отречься нас ведь не заставить».
 
 
Парис ответил: «Милая, прошу
Напрасно обо мне не беспокойся,
А лучше за стеной монастыря,
Как ранее задумала, укройся.
 
 
Мне ж прятаться, как трусу, недосуг.
Душой я романтичен, но я воин
И постоять сумею за любовь!
Иначе разве ж я тебя достоин?
 
 
Наш враг хитёр, силён, но в данный час
Старается управиться с бедою.
Земля в ознобе много где тряслась.
Он тоже пострадал, как мы с тобою.
 
 
Пусть логово его лежит в горах,
Но даже там не спят седые камни.
Уж если он уплыл на корабле,
То всё равно отложит свои планы.
 
 
У нас есть время что-то предпринять.
Я постараюсь что-нибудь придумать.
Пока же каждый вечер на скале,
Играя, о тебе лишь буду думать».
 
 
Прощальные объятья, поцелуй…
И вот уж молодые вновь расстались.
Они не знали, что в последний раз
Друг с другом в этом месте повстречались.
 
 
Не сразу дева в монастырь ушла,
Хотя Парису это обещала.
Она ещё решалась и два дня,
Не приближаясь к берегу, стояла
 
 
И слушала, как пел вдали авлос,
Касаясь струн душевных, вечерами.
На третий день игра оборвалась.
Её жених захвачен был врагами.
 
 
Он не успел беду предотвратить,
Ведь помогал родным, да и знакомым
Порушенные стены поднимать
И камни убирать вблизи от дома.
 
 
Он только собирался разыскать
Края, где набирались сил злодеи,
Где он совсем недавно пребывал,
Но был захвачен редкостным трофеем,
 
 
Назначенным для дьявольских утех.
Теперь всё кардинально изменилось.
На этот раз он числился врагом
И вряд ли мог рассчитывать на милость.
 
 
Никто свой лик в пещере не скрывал.
Уверены в себе были злодеи.
Парис стоял закованный, в цепях.
Глаза его постылых рассмотрели.
 
 
И странность была в том, что лица их
Казались удивительно знакомы.
Он вспомнил, что отдельные из них
Частенько находились возле дома.
 
 
Один скупал хваленое вино.
Не по бутылке – бочками, стараясь
Не торговаться сильно, чтоб уйти
Быстрее, на загруженность ссылаясь.
 
 
Подобных сразу и не отличишь
От всех кто наблюдаем был в округе.
Одетые неброско. Речь у них
Не отличалась… Даже при досуге
 
 
Они не расслаблялись при чужих.
Войти в раж позволяли только горы.
Там можно было всё: ругаться, пить,
Ножами меж собою решать споры.
 
 
Шпионы могли слушать, наблюдать,
Выпытывать по-тихому о многом,
А в нужный час добычу настигать…
Грабёж, убийство виделось итогом
 
 
Их хитроумных действий. И сейчас
В душе, конечно, парень сокрушался,
Что в щель не всех бандитов рассмотрел
И потому в знакомых ошибался.
 
 
Как многое, «грабительский» приют
Застигнут был врасплох землетрясеньем
И пострадал. Но что Парис забыт,
Являлось бы великим заблуждением.
 
 
Он главарю теперь уж не мешал,
Лишь разжигал желанье поглумиться.
Ударами, соперника в цепях
Заставили в бесчувствии склониться.
 
 
Осталось Теодору привезти
В их логово. А свадьба замышлялась
Не по канонам нравственной страны.
Невеста бы с пиратом не венчалась.
 
 
Коварный просто б девушку украл
И указал на место её в доме.
И, безусловно, никогда б не стал
Родных и близких меж собой знакомить.
 
 
Его решенье в выборе – закон.
И то, что дева сердце подарила
Другому, им как грех воспринялось,
Который она б вряд ли замолила.
 
 
Другой жены пират не представлял,
Но ввергнуть помышлял её в мученье,
Да так, чтобы девица навсегда
Влюблённость в парня придала забвенью.
 
 
При ней Париса станут унижать.
Он, как мужчина, будет уничтожен,
Ведь не сумеет противостоять.
План этих действий был лишь заморожен,
 
 
Ведь девушка, не зная ничего,
По-прежнему гуляла на свободе.
Её должны сегодня известить,
Что приключилось редкостное горе
 
 
В семье Париса. Юноша пропал.
Пират не знал, что и она исчезла
Из дома ночью, не сказав своим,
Что убежала от головореза
 
 
И скрылась за высокою стеной
Монастыря. Событье было тайной.
В тот день всё Теодора поняла.
«Песнь» милого прервалась неслучайно.
 

 
Будь волен – он играть бы продолжал…
Сейчас ей в помощь были только птицы.
Никто не смел несчастной подсказать,
Где мог сейчас желанный находиться.
 
 
Поэтому как только первый луч
Коснулся вод – три голубя взлетели
И быстро понеслись к вершине гор.
Там юношу они не усмотрели.
 
 
Паря весь день вернулись в дом ни с чем.
Путь был проделан птицами неблизкий.
Но в клювиках они не принесли
Ни веточки, ни маленькой записки.
 
 
Монахиней девица не была,
Но пред иконой дольше всех молилась,
О близких и о том, чтоб разузнать,
Где логово злодеев находилось?
 
 
И помощь неожиданно пришла.
С ней рядом утром змейка появилась,
Но не одна. Была с ней и змея,
Что возле ног красавицы «завилась»,
 
 
Внушая страх, что может укусить.
Места, где она чаще пребывала,
Старались стороною обходить.
Тут та, что перед девушкой предстала,
 
 
Вдруг стала подниматься, чуть шипя.
Сбежавшая услышала невольно:
«Недавно ты спасла моё дитя,
Не зная в тот момент, как будет больно
 
 
Узнать, что моей крошки больше нет.
Теперь просить вольна, о чём захочешь.
Лишь имя в трудный час произнеси.
Неважно будет днём то или ночью.
 
 
Не сомневайся – мне передадут.
Надеюсь, я помочь тебе сумею.
Скажи лишь: „Наги, встань передо мной“,
И я явлюсь помощницей твоею.
 
 
А если в чём нуждаешься сейчас,
То не трясись при мне, как листик тонкий.
Проблему тихо вслух проговори.
Я подожду решения в сторонке.
 
 
Мне здесь не безопасно пребывать.
Раз ты молчишь, тогда я уползаю…»
Но Теодора вдруг произнесла:
«Я в помощи нуждаюсь, дорогая.
 
 
Не за услуги я спасла дитя.
Но раз ты хочешь быть моей подругой,
То я твоё решение приму.
Визит твой стал великою услугой,
 
 
Ведь мне найти придётся жениха.
С небес его пока не разглядели.
Возможно он в пещере, где ему
На руки цепи крепкие надели.
 
 
Прошу тебя об этом разузнать.
Я чувствую душой – случилось горе.
Ещё недавно мы мечтали с ним
О свадьбе, что должна случиться вскоре.
 
 
Разрушил планы редкостный злодей.
Укрыться от него лишь я успела.
Любимый – нет… Прошу его найти.
Просить о большем я бы не посмела».
 
 
«Всё сделаю» – змея произнесла
И с дочерью исчезла в миг единый.
А девушка к монахиням пошла,
Желая стать в делах необходимой.
 
 
Всё выполнила Наги не за день.
Ползти не очень просто меж камнями,
Стараясь быть подальше от людей.
О встрече с ней они ведь не мечтали.
 
 
Да и змея не очень-то рвалась…
Пугающая многих, отыскала,
Где мучился закованный Парис.
Хоть прежде она парня не видала,
 
 
Но почему-то сразу поняла,
Что это он. Скользящая узрела,
Глумление пиратов… В ней теперь
Спасительное действие созрело.
 
 
Ей нужно было срочно подсобрать
Богатое на яд смертельный войско,
Чтоб лиходеев с этих мест убрать.
Пред змеями с отвагою геройской
 
 
Лишь редкие ведут. Разумный люд
Скопленье змей обычно избегает
И больше не является туда,
Где те кишат и семьи умножают.
 
 
Париса не обидит уж никто.
Приползшим лишь не дастся скинуть цепи…
Но сей вопрос они решат потом.
Найдутся люди добрые на свете.
 
 
И вот уж Наги выползла на свет.
Собрать своих труда не составляло.
На острове собратьев, я скажу,
На самом деле числилось немало,
 
 
Но все они ютились меж камней,
В полки для наступленья не сбираясь.
Стоял обычно каждый за себя
Иль за семью, спугнуть чужих стараясь.
 
 
Сейчас задача ставилась для них
Не как защита, а как нападенье
Во имя ослепительной любви.
То было обоснованною целью.
 
 
Все, тут же согласившись, поползли.
Пират корабль свой подлатал немного
И был готов за Теодорой плыть.
Не так уж далека была дорога.
 
 
Как вдруг его помощник прибежал
И сообщил, что девушка пропала.
Похитил кто её, увёз куда