Глава 11

Когда они заехали на парковку больницы, Егорша ещё издали увидел дежурившего возле входа Ярого.

– А вот и пропавший пёс, – показал он Виктору на сидевшую возле дверей собаку.

Тот с улыбкой ответил:

– Да, я его видел, он бежал за нами, когда я отвозил Энджи в больницу. Я так понимаю, что это обычное дело у собак. Ведь когда Наташу с пневмонией скорая увезла из дома, Шаман с Барбоскиным тоже побежали за ней. Когда я вернулся, то там их и нашёл, точнее, мелкого… Да, не суть…

Егорша обернулся к нему:

– Виктор, я могу вас попросить немного подождать? Я заберу Энджи и буду вам очень благодарен, если вы нас подвезёте домой.

– Да не вопрос, но вы уверены, что её сегодня отпустят?

– Я на это очень рассчитываю.

– Хорошо, идите, я вас подожду. Всё равно на работу сегодня не попадаю.

– Спасибо огромное.

Выйдя из машины, Егорша направился к главному входу. Заметив хозяина, Ярый опрометью бросился к нему. Виляя хвостом и тихо взвизгивая от радости, он сейчас был похож на самого обычного пса, радующегося встрече с хозяином.

– Привет, бродяга, – не мог не ответить лаской на такое приветствие Егорша и потрепал собаку по шее и голове: – Подожди меня здесь. Заберу Энджи и поедем домой.

Пёс послушно занял свой пост на крыльце.

«Как интересно, чем дальше Ярый от Софы, тем меньше на него её влияние. Я это заметил ещё когда ходил с ним в магазин. Вначале он совсем не хотел идти, всё оглядывался и норовил повернуть назад, но чем дальше мы отходили от дома, тем его волнение уменьшалось».

Узнав в справочной номер палаты, Егорша поспешил к Энджи. Зайдя внутрь, он увидел, что в небольшой комнате стояли четыре койки. Три из них сейчас были пусты, вероятно, занимавшие их женщины чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы выйти прогуляться по больничному коридору. Он поспешил к четвёртой, где, отвернувшись к стене, лежала его девушка.

– Привет! – тронул он её за плечо.

Она повернула к нему заплаканное лицо:

– Ты пришёл!

– Как ты себя чувствуешь? – взял он её за протянутую руку.

– Нормально, только очень хочу есть. Все ушли обедать, я тоже с ними пошла, но как только зашла в столовую, мне сразу стало так плохо от этих запахов, что я вернулась в палату.

– Сырого мяса здесь не подают? – Егорша не смог удержаться от шутки, но увидев затравленное выражение на лице девушки, тут же пожалел о своём остроумии: – Прости.

– Это не твоя вина, – пожала она его руку.

– Как она себя ведёт? – кивком указал он на её живот.

– На удивление спокойно. Хоть она и голодная, но сидит тихо, – грустно улыбнулась Энджи, – такое ощущение, что понимает, что здесь не стоит привлекать к себе внимание нестандартным поведением.

– Затаилась, значит?

– Что-то типа того.

– Меня удивляет подобная предусмотрительность у пятимесячного эмбриона. Ведь это говорит о её сознательности. Как это возможно? Она, безусловно, ведьма, но всё же человек.

– Не знаю, – пожала Энджи плечами, – возможно, у неё обострённое чувство самосохранения, а это всё-таки инстинкт, как и чувство голода.

– А что сказали врачи? Не отметили никаких отклонений?

– Нет, говорят, что с ребёнком всё в порядке, – вздохнула она и закусила губу.

– Ты надеялась, что… – он не решился озвучить мысль, пришедшую ему в голову по дороге в больницу.

– Да, – шмыгнула она носом и опустила глаза, начавшие наполняться слезами, – к сожалению, лёгких решений не будет. – Я сказала гинекологу, что на предыдущем обследовании мне сказали, что ребёнок очень худой и трам-пам-пам… В общем, сообщила, что хотела бы сделать… некую операцию…

– И?

– «Ребёнок в отличной кондиции, просто великолепный малыш»… – зло передразнила врача Энджи и судорожно всхлипнула: – Сказали, что раньше надо было думать, а сейчас уже слишком большой срок. Ну и, конечно же, окатили меня волной презрения.

– То есть? Тебе нахамили?

– Мне ни слова не сказали, но ты бы видел лицо врачихи. Она смотрела на меня, как на лягушку, чуть ли не с брезгливостью.

– Не бери в голову. Она же понятия не имеет в чём дело. Но это, конечно, очень непрофессионально с её стороны. Врач не имеет права осуждать пациентку.

– Она и не осуждала, но скрыть своих чувств не смогла.

Егорша вздохнул.

– Ладно, бог с ней. Неужели ничего нельзя сделать?

– Аборт на таком сроке делать уже поздно. Но тут в палате лежит одна женщина, которой на шестом месяце делали искусственные роды.

– Ну вот, – воспрял он духом.

– Для этого нужны медицинские показания. Или мать или ребёнок должны быть серьёзно больны, а у нас… – она скривилась и снова передразнила врачиху: – «И мать и дитя отличаются отменным здоровьем».

– Не расстраивайся, раз это всё-таки возможно, значит, просто нужно найти врача, который за определённую плату согласится это сделать. Есть же частные клиники, в конце концов.

Она подняла на него полный надежды взгляд.

– Да, ты прав, ещё не всё потеряно.

– Тебя когда выписывают?

– Сказали, завтра.

– Но тебе нельзя здесь ночью оставаться! Ты же себя не контролируешь! Что здесь может устроить голодная Софочка, я даже подумать боюсь.

– Я тоже об этом думала и решила, что, если они меня сегодня не отпустят, то к вечеру устрою им такой концерт, чтобы они дали мне успокоительное.

– Что за концерт?

– Ну… – улыбнулась она, – закачу истерику с криками и воплями.

– А ты можешь?

Энджи горько усмехнулась:

– Запросто, главное, не перестараться, чтобы не перевели в психиатрическое отделение.

– Да уж…

– Хотя… – продолжила она развивать свою мысль, – возможно, для меня это был бы и неплохой вариант. Буйных привязывают к кровати, запирают в оббитые войлоком или чем там ещё камеры, глушат лекарствами. В общем, следят, чтобы они не смогли навредить другим. И, кстати… – Энджи даже привстала, настолько её поразила собственная идея: – некоторые психические заболевания, в том числе эпилепсия являются показанием к искусственному прерыванию беременности!

– Эй, эй, – испуганно остановил он её, – не нужно впадать в крайности. Мы найдём врача, и всё будет в порядке.

– А если не найдём? – вперила она в него иступлённый взгляд, – ты же сам видишь, что она вытворяет, а что будет, когда она появится на свет? Кто сможет её контролировать? Я не могу этого допустить!

– Успокойся! У нас ещё есть время, не нужно ничего придумывать. Тем более, ты не сможешь обмануть врачей. Истерики здесь недостаточно.

– Согласна, но… – она сделала многозначительную паузу, – Зоран мне сказал, что пока я беременна во мне есть магия дочери, а значит, я смогу ею воспользоваться.

– Она не даст использовать магию против себя.

– А это мы ещё посмотрим! В конце концов, я взрослый человек, а она всего-навсего эмбрион.

– Да, конечно, – Егорша начал не на шутку сердится, – особенно это подтверждают твои ночные прогулки. Что-то до сих пор у тебя не особенно получалось её обмануть!

– А я и не пыталась! Просто сдалась на её милость и всё!

– Но, может, тебе тогда стоит попытаться управлять ею до… – он запнулся.

– До родов? А потом что?

Он подавленно замолчал, но через некоторое время ответил:

– До тех пор, пока мы не найдём врача, который поможет цивилизованно решить эту проблему.

– А если не найдём? Кто согласится себя так подставлять и нарушать закон? В какой клинике?

– Мы будем искать, пока не найдём!

В палату вошла молодая женщина в больничном халате и, покосившись на разгорячённую спором парочку, легла на стоящую напротив койку.

– Ладно, – Егорша встал со стула, – Я пойду найду врача и попрошу выписать тебя под мою ответственность.

Энджи насмешливо хмыкнула и, взяв смартфон, начала что-то вбивать в поисковую строку браузера.

В палату он вернулся минут через пятнадцать. Кинув взгляд на хмурое лицо, Энджи поняла, что договориться о выписке с врачом ему не удалось.

– Чёрти что у них тут за порядки, – проворчал он, усаживаясь на стул. – Наотрез отказали. Кто вы такой? Не муж, не брат, не сват…

– Не расстраивайся, всё будет хорошо, – ласково потрепала его по коленке Энджи. – Ночь как-нибудь здесь перекантуюсь, а завтра меня выпишут и мы будем искать врача.

– Правда? – обрадовался Егорша. – Ты передумала?

– Ну, конечно, – несколько натянуто улыбнулась она. – Езжай домой, поспи, а завтра за мной приезжай.

– Хорошо, – облегчённо вздохнул он, – я тебя люблю.

– Я тебя тоже, иди, – махнула она на дверь.

Поцеловав Энджи, он вышел из палаты. Идя по коридору, Егоршп только сейчас почувствовал насколько же он вымотан. Свистом подозвав дремавшего на газоне Ярого, он подошел к машине Виктора.

– Быстро ты, я думал до ночи здесь проторчим, – улыбнулся тот, – сажай собаку в багажник, и поехали.

Пёс без сопротивления запрыгнул в автомобиль. Захлопнув крышку, Егорша поднял голову вверх. Над больницей кружила огромная стая воронов.

«Что-то мне это напоминает», – подумал он, забираясь на сидение.

Глава 12

Виктор, управляя машиной, то и дело косился на сидящего рядом Егоршу. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и остановившийся, смотрящий в одну точку взгляд говорили о том, насколько тот подавлен.

– Как у Энджи дела? – попытался он завязать разговор.

Тот тяжело вздохнул:

– Врачи говорят, что в порядке. Завтра вроде бы обещают выписать.

– Это же хорошо, – попытался внести свою долю позитива Виктор. – Завтра она будет дома и всё будет хорошо.

Егорша рассеянно кивнул и отвернулся к окну. Виктор решил, что тот не хочет с ним говорить, потому что винит в случившемся.

– Я повторюсь, что мне очень жаль, что так получилось… – решил он ещё раз извинится, – я и сам не понимаю, как это вышло, почему Энджи не услышала сигнал. Она шла, как будто во сне.

– Да, – повернулся к нему Егорша, – так и есть, она лунатит.

– Так вот, значит, как! Я, честно говоря, так и подумал, когда увидел её босиком и в ночной рубашке.

– Виктор, я вас не виню, просто очень расстроен, что не уследил за ней.

– И давно это у неё?

– Что именно? – насторожился Егорша.

– Ну, лунатизм. Они с моей мамой довольно тесно общались, но никогда раньше эта тема не всплывала.

– Нет, несколько дней, для меня самого это довольно неожиданно, раньше за ней этого не замечалось. Наверное, это как-то связано с беременностью.

– Возможно, – кивнул Виктор, – а вы давно с Энджи знакомы?

– Не очень, месяца два…

– Да? Значит, ребёнок не ваш? – спросил было Виктор, но тут же сконфузился, – Извините, это не моё дело.

– Почему не мой? Мой! – ответил Егорша и тоже растерянно замолк.

Виктор не стал озвучивать своё удивление по поводу неувязки со сроком беременности, решив, что это, действительно, его не касается, и Егорша был ему благодарен за подобную тактичность.

«Пусть думает, что хочет, главное, что не задаёт вопросов и не заставляет меня лгать и выкручиваться».

Остановившись возле дома, Виктор, прощаясь, сказал:

– Передайте Энджи, что Екатерина Андреевна будет рада, если вы к ней заглянёте. Она сейчас здесь на даче.

– Спасибо, передам.

Зайдя в дом, Егорша без сил повалился на кровать.

«Всё! А теперь спать, спать! Я всё равно сейчас ничего не могу сделать…»

С этой мыслью он и заснул. Проснувшись, он первым делом кинул взгляд на будильник.

«Ого, уже двенадцать часов! Ничего себе, я поспал».

Вскочив с постели, Егорша побежал в душ. Стоя под струёй горячей воды, он впервые за последние дни почувствовал себя почти счастливым.

«Всё-таки цивилизация великая вещь. И как мало, в принципе, человеку нужно для счастья».

Выходить из душа не хотелось, ведь за порогом ванной комнаты его ждали хлопоты и заботы, которые нельзя было назвать приятными. Усилием воли он заставил себя всё-таки выключить кран и потянулся за полотенцем.

«Теперь бриться, кофе, бутерброд – и вперёд на баррикады».

Выполнив самому себе назначенную программу минимум, он покормил Ярого и закрыв в вольере, вышел из дома. Дорога на автобусе отняла у него гораздо больше времени, чем поездка с Виктором. Почти бегом спеша к воротам больницы, он подумал:

«Когда будет возможность, нужно будет всё-таки научиться водить машину и получить права. Цивилизация, значит, цивилизация. Нужно соответствовать».

Минуя справочную, он поднялся по лестнице на второй этаж и зашёл в палату. На койке, где вчера лежала Энджи, уже расположилась другая женщина. На соседней, рассевшись как курицы на насесте, четыре женщины что-то активно обсуждали, ещё трое стояли рядом и также участвовали в бурной беседе.

– Извините, – чтобы привлечь внимание разошедшихся кумушек, Егорше пришлось повысить голос.

Испуганно обернувшись, женщины замерли. Трое, сидящих на койке, многозначительно переглянулись, одна толкнула другую локтем в бок. В глазах, смотревших на посетителя, горело нестерпимое любопытство. Такой недюжинный интерес к своей скромной персоне Егорша расценил, как результат произошедшего здесь в его отсутствие чего-то неординарного. Именно это «что-то» скучающие без дела женщины сейчас и обсуждали. Ему даже не пришлось напрягать свой аналитический ум, чтобы понять, что причиной этой шумихи была его любимая.

– Здравствуйте, – собравшись с силами, вежливо поздоровался он, – а где я могу найти девушку, которая вчера лежала на этой койке?

Женщины начали переглядываться, каждая ожидала, чтобы кто-то другой взял на себя инициативу и вступил в разговор с молодым человеком. Наконец, одна из них, откашлявшись, ответила:

– Вашу девушку сегодня ночью перевели в другое отделение, – дипломатично заявила она.

– В какое же? – с тоской в душе спросил он.

Женщины снова переглянулись, кто-то, не сдержавшись, хихикнул, кто-то, наоборот, нахмурился.

– Мы точно не знаем, вам лучше спросить у сестры на посту.

– А что случилось?

– Ну… – потянула переговорщица, подбирая слова, – её вчера стало плохо, случился припадок, ну и… они её забрали.

– Что за припадок?

– Послушайте, – голос женщины стал твёрже, – я же сказала, сходите к сестре или в ординаторскую, вам там всё скажут.

– Да-да, вы правы, извините за беспокойство. До свидания.

Егорша поспешил в коридор. Закрывая за собой дверь, он явственно услышал возбуждённый возглас:

– Она здесь такое устроила! Бедный парень…

Остаток фразы он уже не услышал, солистку перебил хор других голосов.

Подойдя к сестринскому посту в самом конце коридора, он обнаружил, что тот пуст. Ожидая медсестру, Егорша нетерпеливо ходил туда-сюда по коридору, с надеждой вглядываясь в каждого человека, выходящего из многочисленных палат или заходившего на отделение с лестницы. Но это были лишь больные или посетители. Весь медперсонал каким-то волшебным образом растворился.

Вспомнив про упомянутую женщиной в палате ординаторскую, он, найдя нужную табличку, сначала вежливо постучал, а потом и подёргал запертую дверь.

«Господи, где их всех носит, – теряя рассудок от волнения, думал он, – а если кому-то станет плохо? Вот мне, например!»

Наконец, он увидел пожилую женщину в белом халате, выкатывающую в коридор что-то похожее на стеллаж с колёсами.

«Санитарка, – сделал он вывод, – но, может, она знает, куда все врачи и медсёстры подевались».

Увидев, что та, достав из кармана связку ключей, собирается скрыться от него за дверью, он ринулся к ней:

– Подождите! – чуть не в полный голос кричал он, спеша по коридору.

Она, не обращая никакого внимания на окликнувшего её мужчину, уже закатила «стеллаж» в бельевую и начала закрывать за собой дверь, но Егорша, ухватившись за ручку, успел ей помешать.

– Извините… – начал он, но та, кинув на него недовольный взгляд, перебила:

– И чего орём? Здесь больница, гинекологическое отделение, а не стадион.

– Простите, но мне нужно срочно переговорить с врачом, но я никого не могу найти. Уже полчаса жду…

– Посмотрите на него, «полчаса он ждёт», – передразнила его неприветливая санитарка, – тоже мне барин! Заняты, значит, люди, – она потянула на себя дверь.

– Я понимаю, – смиренно ответил он, надеясь хоть немного расположить к себе суровую женщину, – но…

– А раз понимаешь, так и иди себе, не мешай работать, – дёрнув на себя со всей силы и чуть не прищемив руку незадачливому посетителю, она захлопнула дверь и тут же повернула щеколду.

– Вот же чёрт! – выругался вполголоса Егорша, едва сдерживаясь, чтобы не забарабанить кулаками в дверь, за которой скрылась зловредная санитарка.

Но теперь ничего другого не оставалось, как вернуться к сестринскому посту и надеяться, что медперсонал вскоре всё-таки объявится.

Наконец, дверь ординаторской распахнулась, и из неё горохом посыпались врачи и медсёстры всех размеров и возрастов. В связи с тем, что совещание излишне затянулось, они явно спешили на свои рабочие места, чтобы лечить и спасать всех страждущих. Во всяком случае тех, кто сможет дождаться. Держась стайками по двое или по трое и оживлённо переговариваясь, они не обращали никакого внимание на стоявшего с растерянным видом мужчину.

Не зная к кому обратиться, Егорша беспомощно смотрел на то, как один за другим развивающиеся белые халаты исчезали в бездонном нутре лестничных пролётов, кто-то спускался, кто-то бежал наверх. Справедливо решив, что эти неуловимые эскулапы несут добро в других отделениях, Егорша немного расслабился. Ведь нужный ему врач должен был остаться во вверенном ему гинекологическом.

Наконец, поток докторов иссяк, оставив за сестринским постом всего лишь одну тщедушную медсестру.