К вечеру меня вновь охватил приступ тоски. Одиночество угнетало. И, чтобы заглушить боль, я стал рассказывать о себе серому чудовищу, которое следовало за мной по пятам. Я придумал, что будет легче, если представить, что нахожусь на необитаемом острове на Земле и как Робинзон Крузо должен выжить в этих необычных для себя условиях. И следуя пошлым традициям робинзонады, своего спутника следует назвать Пятницей. Но это имя не прижилось, и я сам не заметил, как стал называть его «Моя Собака». У меня не возникало вопроса: разумно ли существо, живущее со мной? Моя Собака ходила за мной и внимательно выслушивала мои монологи, при этом иногда то ли грустно вздыхала, то ли зевала. Придуманный остров, на котором я теперь жил, был истинным раем, где не надо заботиться о выживании. И это оказалось хуже всего. Если бы я добывал пропитание, строил убежище, где скрывался от хищников и ненастья, то, возможно, у меня не было бы времени мучиться размышлениями о своей несчастной судьбе. Я смаковал пьяные ягоды, думал о тех великих страданиях, которые выпали на мою долю, и плакал от жалости к самому себе. Но, в конце концов, мне надоело мучить себя, и я решил разнообразить вегетарианское меню. В ручье, который я нашёл в первый же день после побега, водилось много всякой живности. Поймав руками кого-то длинного, похожего на угря, я решил его поджарить. Вспомнив школьные уроки, я как первобытный человек начал добычу огня. Полдня я тёр палочку о палочку. Это занятие меня так увлекло, что я уже не думал о том, каков на вкус «угорь». В азарте, до изнеможения я тёр палочки, но огня не было. Я бегал в поисках других, каких-то особых веток, но всё было тщетно. Сопя и потея над будущим костром, когда я уже стал думать, что эти чужие деревья, возможно, вообще не горят, появился бледный дымок. Ещё часа три я добывал только дымок. К вечеру мои старания были вознаграждены. Я сидел у костра и гордо смотрел на зеленовато-оранжевое (не наше) пламя. Пойманную рыбу я не нашёл: то ли она затерялась среди травы, то ли её съела Моя Собака. Всё то время, пока я пытался получить огонь, я ни разу не вспомнил о доме, забыв, что нахожусь на чужой планете. Я чувствовал невероятное облегчение, как будто несколько месяцев носил на спине мешок картошки и вот, наконец, сбросил его, и немного передохнул. Воодушевившись тем, что найден способ избавиться от сводящих с ума мыслей, я решил строить дом. С азартом я мастерил каменные орудия и рубил деревья. Устав, в тупом изнеможении падал на мягкую траву и засыпал, не мучаясь воспоминаниями о доме. Но через несколько дней со мной случилась истерика. Как будто тоска копилась во мне, не находя выхода, и, переполнив меня, рванулась наружу. Я бросился бежать, продираясь сквозь колючие кусты и обливаясь слезами и кровью. Я бежал туда, где начиналась пустыня. Оказавшись на краю оранжевого сухого океана, я почувствовал, как моё сердце замерло, тело стало мягким, и, упав лицом в песок, я затих. Отчаяние, ощутил ли кто ещё из людей то отчаяние, которое охватило меня. Я полагаю, многие испытывали чувство, которое называли отчаянием, но у всех, я уверен, была надежда, пусть даже придуманная ими, нереальная, но надежда. Я же не мог даже вообразить, что могло бы спасти меня. Я оказался в огромной клетке, из которой невозможно выбраться. И вдруг я нашёл выход – смерть. Смерть подарит мне свободу. Перевернувшись на спину и глядя в равнодушное чужое небо, я представил, как всё будет жить, не замечая, что я умер. Ничто не изменится, но меня здесь не будет. Я увидел этот мир со стороны, не пропуская его сквозь себя, как будто покинул своё тело, чтобы взглянуть, что будет после меня. И тут же испугался того, что не смогу вернуться обратно. Любопытство звало идти дальше, но страх остановил меня. Усилие воли – и я вновь жив. Нет, умирать ещё рано. Я встал и пошёл строить дом.

Я всё чаще приходил на пустынный берег и часами смотрел на матовый купол у горизонта. Я привыкал к мысли, что придётся идти туда. Есть лишь один способ покинуть этот необитаемый остров. Может, есть и другие пути, но я знаю только одни двери, ведущие домой, – те, через которые я сюда попал. Проснувшись однажды утром, я понял, что сегодня отправлюсь через пустыню в пугающую неизвестность, которая либо опять бросит меня в клетку, либо отпустит домой. Сложив в изрядно потрёпанную рубашку сиреневые плоды, с узелком и каменным топориком я ступил на оранжевый песок. Пройдя несколько метров, я замер, услышав за спиной протяжный вой. Это был долгий и пронзительный крик, про который говорят: «леденящий душу». С трудом владея собой, я обернулся и увидел Мою Собаку. Она стояла на кромке, разделяющей лес и пустыню, и выла. Я облегчённо вздохнул: «Что, страшно? Мне тоже страшно, но иначе нельзя». Не оглядываясь, я двинулся к цели. Моя Собака со мной не пошла.

Чем ближе я подходил к белому куполу, тем чаще билось сердце, ноги становились какими-то чужими, они подгибались в коленках и не слушались меня. Я боролся с желанием развернуться и бежать обратно к влажному лесу. Что-то внутри под самым сердцем дрожало и звало вернуться в безопасный и равнодушный рай. Но я осознавал, что там сойду с ума, и уговаривал себя идти вперёд. Кругом пустыня, и негде было бы спрятаться, появись тут мои похитители. В какой-то момент, представив, что вновь окажусь в клетке, я готов был повернуть обратно, но, оглянувшись, увидел на горизонте голубовато-зелёную полосу и почувствовал, как устал, и нет больше сил вернуться.

Приблизившись к чужепланетному зоопарку, я обнаружил, что дальше, примерно в километре друг от друга, расположено множество прозрачных куполов. Как гигантские грибы они разбросаны по пустыне. Каждый из них метров тридцать в диаметре и разделён, как апельсин на дольки, перегородками. Сквозь прозрачные стены этих сооружений на меня смотрели невероятные существа. Некоторые из них сидели неподвижно, другие, увидев меня, бросались на стены, которые отбрасывали их вглубь клетки. А что если вся эта планета – большой зоопарк, и, как в провинциальном краеведческом музее, здесь изредка появляются посетители. Я шёл от одного купола к другому, и всё большее отчаяние охватывало меня. Я уже не обращал внимания на разноцветных представителей фауны иных миров, лишь вглядывался в даль, надеясь увидеть жилища аборигенов. Голодный, изнемогая от жары и усталости, я свалился в тени гигантского аквариума. Перекусив взятыми с собой фруктами, я задремал.

Проснулся я как-то неожиданно. Открыв глаза, прямо перед собой я увидел висящий в воздухе серебристый шар. Казалось, кто-то изнутри него наблюдает за мной. Я представил, как неведомая сила бросает меня в клетку, из которой я уже вряд ли смогу когда-нибудь выбраться. Бежать, бежать что есть сил, и, может быть, они меня не догонят. Но тут моя рука наткнулась на каменный топор. Ярость и какой-то радостный азарт охватили меня. Мои мускулы налились невероятной силой. С несвойственной для себя ловкостью, вскочив на ноги, я ударил по серебряному шару. Неожиданно он раскололся, как пластмассовая игрушка, и из него вывалилось желеобразное существо. Я немного растерялся от того, что моя победа над инопланетной техникой оказалась столь лёгкой. Но отпускать этого слизняка было нельзя, и с омерзением, с которым давишь гусеницу, я с размаху врезал топором по внеземному разуму. Зеленовато-коричневое желе чавкнуло и растеклось грязной лужей. Комок подступил к горлу, и меня вырвало. Наверное, я должен был бы радоваться столь молниеносной и сокрушительной победе или, быть может, мучиться угрызениями совести, оттого что убил живое существо, но в душе было пусто. Мной владело лишь одно желание – подальше уйти от этого места.

Несколько часов спустя я обнаружил, что покинул зверинец. Поляна с плотоядными гигантскими грибами осталась позади. Я в растерянности смотрел на зеленоватый диск заходящего солнца. Куда идти дальше? Отчего-то не хочется умирать от голода в этой пустыне, но не возвращаться же обратно. Я пошёл за убегающей от меня дневной звездой. Когда солнце скрылось за горизонтом, я упал на тёплый песок. Я лежал, раскинув руки, и зачарованно смотрел на чужое звёздное небо. Ни через потолок прозрачной клетки, ни сквозь крону деревьев я не мог видеть такого неба. Нет, я не думал о Земле и не пытался угадать, какая из звёзд – Солнце. Полный восторга и трепета я погружался в сверкающую бездну и ощущал огромность этого мира, и он меня не пугал. Я был свободен и плыл в океане звёзд, и сам был этим океаном.

Проснувшись утром, я отправился вслед за своей длинной тенью. Через пару часов пути вдали показался город. Почему-то я просто знал, что это город. Чем ближе я к нему подходил, тем отчётливее были видны сияющие, как мыльные пузыри, полусферы, и тем сильнее колотилось моё сердце. Может быть, жители города уже знают, что я иду к ним и в руках у меня страшное оружие, которое разобьёт вдребезги их продвинутую цивилизацию. Я буду крушить их, как тысячи варваров крушили великие империи. Я всегда считал себя человеком мирным и никогда по-настоящему не дрался. Конечно, в детстве были стычки с мальчишками, но никогда я не испытывал военного азарта, который сейчас проснулся во мне. Страх оставался, но он ушёл куда-то в глубину и напряжённо затих. Я жаждал крови. Я был ахейским войском, идущим на Трою. Я ощущал в себе невероятную силу и радость от предчувствия смертельного боя. В каком-то безумном возбуждении я ждал встречи с врагом. Но город сдался мне без боя. То ли было слишком рано, и жители ещё не проснулись, то ли слишком поздно, и они уже покинули свои жилища. Я ходил по пустынным улицам, и ярость моя постепенно угасала. Неужели я ошибся, предположив, что эти цветные шары и есть поселение местных обитателей. Что если я попал в очередной музей, и вся планета – лишь удобное место для экспонатов, собранных со всей вселенной.

Вдруг я увидел, как в одном из пузырей стало образовываться отверстие, как будто кто-то втягивал оболочку вовнутрь. Что делать? Спрятаться или идти туда по тёмному тоннелю, и будь что будет? Перед самым входом, когда я уже был готов сделать шаг, я увидел, как что-то с огромной скоростью летит прямо на меня. Я отскочил в сторону и прижался спиной к холодной гладкой стене, мимо промчался шар и через секунду исчез за горизонтом. Понимая, что двери сейчас захлопнутся, я с отвагою самоубийцы нырнул в утробу разноцветной сферы и в страхе, что стены коридора сжимаясь, сожрут меня, побежал по скользкому полу.

Яркий свет комнаты, в которой я оказался, ослеплял. Щурясь и прикрывая рукой глаза, я разглядел силуэты ненавистных мне «троянцев». То ли моё появление было столь неожиданным, то ли у них была плохая реакция, но несколько секунд они стояли в удивлённом оцепенении. Этого времени мне хватило, чтобы глаза привыкли к яркому свету, а руки вспомнили, что держат страшное оружие. И лишь на мгновение, опередив своего врага, двинувшегося к какому-то колючему, похожему на ежа, устройству, я с размаха ударил по жёлто-зелёному пудингу. Мощный толчок в грудь отбросил меня на несколько метров, во всё тело вонзились тысячи иголок. Раздался хлопок, как от лопнувшего воздушного шарика, и из-под меня пошёл сиреневый дым. Меня окружали. Топора в руках не было. Нет, я не вернусь обратно в аквариум. С криком «умри, сволочь!» я ринулся вперёд, но, не достигнув цели, полетел обратно. Удар головой, и я теряю сознание.

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим у шероховатой влажной стены, а мимо двигались, не замечая меня, невероятные существа. Голова гудела, тело кровоточило. Не понимая, что происходит, я с трудом поднялся на ноги. Казалось, я стоял посреди шумной улицы, и поток куда-то спешащих людей обтекал меня со всех сторон. Никому из этих мифических животных не было до меня дела. Я оказался бездомным нищим посреди шумного города. В растерянности и недоумении я глядел на хвостатых, многоногих, лопоухих, лохматых и лысых обитателей вселенского мегаполиса, и их вид меня не пугал. Я чувствовал себя человеком, заблудившимся в чужой стране, языка и традиций которой я не знаю.

Что-то мокрое шлёпнуло меня по носу. Я поднял голову, из средины неба летели сотни капель. Пошёл дождь, настоящий дождь. Вода приятными холодными потоками стекала по израненному телу. Это было так неожиданно, как послание с Земли. Как будто мне отправили посылку, и она, пролетев миллиарды километров, нашла меня, пролившись дождём. Мокрый и свободный я шёл по фиолетовому тротуару странного города и с безразличием старого туриста, который уже устал от бесконечного однообразия достопримечательностей мира, смотрел на тянущиеся вдоль улицы корявые сооружения. Я был рад дождю и неожиданно приобретённой воле. Но вскоре возбуждение, владевшее мной, прошло, и я стал чувствовать боль и голод. Всё моё тело в синяках, царапинах и занозах после недавнего сражения ныло. А это странное чувство голода: его не было, пока я готовил войну с пришельцами, шёл на них походом и дрался как в последний раз, но стоило мне немного расслабиться, и я сразу вспомнил, что давно ничего не ел, в животе заурчало, и уже ни о чём невозможно думать, кроме еды. Тело стало уставшим и слабым, оно прислонилось к стене и тихо сползло на землю. Я сидел, уткнувшись лицом в собственные колени в пустынном переулке, и дрожал от холода и сырости, которые несколько минут назад меня радовали. Я уговаривал себя, что надо встать и идти, найти еду и укрытие от дождя, но ноги не слушались, они устали и не хотели сдвинуться с места. Хорошо, я отдохну четверть часика, ведь не умру же я с голоду за это время. Но как хочется есть, может, и умру. Усталость оказалась сильнее голода, и я уснул.

Я сидел на маленьком островке посреди чёрного океана, и надо мной вращался огромный звёздный купол, на который кто-то нанёс белые контуры созвездий, как в планетарии. Страшно было оказаться посредине этой бездны, но вместе с тем я зачарованно следил за движением Большой Медведицы, и чувство нежного трепета и восторга охватило меня. Вдруг рядом со мной оказался медведь, подаренный мне когда-то на день рождения, и мы на нашем острове тихо и стремительно полетели сквозь вращающиеся галактики. Я прижался к тёплому мохнатому зверю и уже во сне задремал.

Открыв глаза, я решил, что мне всё ещё снится сон. Рядом со мной сидел лохматый бурый зверь. Тихо, стараясь его не потревожить, я медленно стал отодвигаться от этой двухметровой дышащей жаром меховой горы. Животное зарычало и потянулось огромной лапой ко мне. Сердце ухнуло вниз. А рыжий, положив мне лапу на голову, потрепал за волосы, как это делают некоторые взрослые люди при знакомстве с забавными сорванцами. Затем он стал бить себя по голове и что-то монотонно рычать, после чего осторожно ударил меня по голове. Оцепенев от ужаса, я не мог пошевелиться. Рыжий вновь начал стучать по своей голове, и когда он потянул лапу к моей, я вдруг сообразил, что эта инопланетная обезьяна пытается со мной познакомиться. Именно так люди бьют себя в грудь, повторяя своё имя, а затем тянутся к незнакомцу в надежде услышать, как его зовут. Хотя не факт, что рыжий хочет того же, но всё равно что-то нужно делать, поэтому будем знакомиться. Я ударил ладонью по лбу и хотел произнести своё имя. Но я забыл своё имя, или нет, я его помнил, но оно казалось чужим. Это было имя другого человека, который неожиданно для меня исчез. Всё, что я помнил о себе, казалось историей из бульварной брошюрки. И был ли вообще тот бумажный мальчик?

– Медведь. Меня зовут Медведь, – сказал я, постукивая по голове, – Гра, – попытался я порычать на его языке, протянув руку к своему новому другу.

Похоже, его это обрадовало. Лохматое чудовище, потрепав мои волосы, произнесло нечто отдалённо напоминающее моё новое имя, встало и пошло. Несмотря на страх, мне не хотелось терять нового приятеля. Мне необходимо, чтобы кто-то был рядом со мной в этом новом мире. Покачиваясь на вялых ногах, я двинулся за Гра. Как ни странно, но жизнь на другом конце вселенной оказалась безумно похожа на нашу. Не зная ни языка, ни смысла жестов, мы, представители разных миров, смогли понять друг друга.

Мы шли по ночному городу, и Гра монотонно бубнил. Он был похож на старого бродягу, который встретил мокрого, голодного пса и приласкал его. И я теперь тащился за ним, как преданная дворняга. Ирония судьбы – совсем недавно у меня была Моя Собака. Мы забрели в тёмный переулок. Покопавшись в куче мусора, рыжий вытащил что-то и протянул мне. Что бродяга может предложить своему псу, как не кусок хлеба. На вкус это действительно оказалось похоже на засохшую сдобную булочку. Даже обидно, улетев за миллионы километров от дома, оказаться в обычных трущобах.

Гра привёл меня к своим друзьям, которые сидели около бледно-голубого огня. Я пил с ними что-то сладкое и тягучее, похожее на мёд, глядел на компанию межгалактических существ, и чудилось, что это люди, присевшие отдохнуть после шумного карнавала. Нега разливалась по всему телу, и было так радостно и спокойно, как на загородном пикнике. Но вдруг все вскочили, что-то ухнуло, неведомая рука подхватила меня и, протащив несколько метров, отпустила. Я попытался встать, но удар в спину вновь свалил меня, кто-то холодный и мокрый упал сверху и, чмокая, сполз. Я барахтался в куче тел, которые двигались, влекомые неведомой силой, как бьющаяся в сетях рыболова килька. Похоже, что нас загружают в бочки, и я стал опасаться того, что начнут заливать рассолом. Голова кружилась то ли от духоты, то ли от выпитого мёда. Я потерял сознание.

Первое, что я увидел, открыв глаза, – прутья самой настоящей, обычной такой земной клетки. Кажется, я завыл. Что это за странный мир, который так и норовит посадить меня за решётку? Но я уже не был растерянным и обезумевшим от страха мальчиком, оказавшимся в аквариуме. С удивлением и радостью для себя я обнаружил, что меня не пугает заточение. Я был уверен, что смогу бежать, выжить и вернуться домой. Этот новый мир уже был мне немного знаком, и то, что я о нём знал, оказалось до отвращения похоже на то, что окружало меня на Земле. Я осмотрелся. В противоположном углу клетки, сжавшись в комочек и испуганно глядя на меня, сидела девушка. Невероятная нежность охватила меня, как будто после долгой разлуки я встретил свою любимую сестру. Может быть, это существо с огромными чёрными глазами лишь похоже на жителя Земли? Сейчас это не важно. Я подошёл к девушке и заговорил с ней: «Как тебя зовут? Ты с Земли? Земля, Земля… Понимаешь? Как тебе объяснить? Марс, Венера, Земля. Тера, понимаешь?». В чёрных глазах что-то вспыхнуло. «Тера, Тера!» – закричала девушка и кинулась мне на шею. Крепко сжимая мои плечи, она быстро-быстро говорила на незнакомом языке. Я слушал её лепет и блаженно улыбался. Она с Земли! Наконец моя сестричка сказала всё, о чём мечтала рассказать, и, замолчав, с надеждой посмотрела на меня.

– Ну что, давай знакомиться. Я Медведь. А как зовут тебя? Медведь, – тыча себя в грудь, сказал я.

– Стелла, – радостно представилась девушка.

– Стелла, – с благоговейным блаженством повторил я.

– Мьедведь, – произнесла Стелла, уткнулась лицом в мою грудь.

Мы прожили вместе в одной клетке несколько недель. Тот, кому мы теперь принадлежали, пытался создать для нас домашнюю обстановку. В нашей тюрьме появились диван, стол, два стула и телевизор, по которому постоянно шёл один и тот же индийский фильм. Я чувствовал себя попугайчиком, которому купили самочку и теперь ждут потомства. Знайте же, злобные инопланетяне: люди в неволе не размножаются. Мы часами сидели, крепко обнявшись с моей новой сестрой, и молчали. Иногда она что-то рассказывала, и всегда её рассказ оканчивался бурными слезами. Я целовал её в лоб и ещё крепче прижимал к себе. Как мне хотелось вместе с ней зарыдать в полный голос, но всякий раз меня останавливало чувство, которое возникло неожиданно для меня самого. Я чувствовал ответственность за эту испуганную девочку. Чёрные глаза смотрели на меня с таким доверием и надеждой, что я просто обязан был быть для неё сильным старшим братом. Я никогда раньше не испытывал потребности о ком либо заботиться, а теперь мне хотелось вырваться из плена и спасти мою Стеллу.