– Насколько я помню, ты сам пожелал сражаться без ограничений.

Понурившись, Иори рассматривал пол.

– Я… не понимал, о чем прошу. Не думал, что получится…

– Ты хотел умереть в случае поражения, – усмехнулся сэнсей. – В бою, от чужой руки, чтобы спасти Серинову-сан от моего самодурства… Вот только Нисимура-сан не убил бы тебя.

– Ты запретил ему?

– Нет. Он и так был готов уберечь твою голову даже ценой своей. Неужели ты всерьёз ожидал чего-то иного?

– Значит, он просто поддался?

– Не смеши. Зачем бы ему отдавать себя на расправу? Он защищался отчаянно, жёстко, со всем опытом и умением, но всё равно не устоял. А его намерения не имели значения – ты ни разу не дал ему провести по-настоящему опасную комбинацию.

Иори залился краской.

– Отец, ведь я в самом деле мог…

– Мог.

– А если бы я… ударил?

Взгляд Хаябуси потемнел.

– Тебе пришлось бы жить с этим, – сурово уронил он.

Повисшая в комнате тишина, казалось, скрывала в себе что-то огромное, холодное, жуткое. Поединок. Высшее испытание сил, искусства и воли, беспредельная красота противостояния, сверкающая вершина, манящая воина… и чёрная бездна под ней. Боль, кровь, обломки костей, торчащие из открытой раны. Ужасная простота, с которой мыслящий, чувствующий человек навсегда становится мёртвой гниющей куклой. Почему одно неотделимо от другого? Как правильней: отказаться от первого, чтобы избегнуть второго, – или пытаться их разделить? Или… принять всё как есть?

– Скажи, Иори, выйдешь ли ты снова на подобную схватку? По доброй воле? – негромко спросил сэнсей.

Юноша взял со стола свою каллиграфию и долго рассматривал иероглифы.

– Я безумец. И впридачу мерзавец.

– Почему?

– Потому что мой ответ – да.

– Неудивительно, – Ольга сноровисто вдела в иголку новую нитку. – Твой саксофон звучит, как голос небес. Но ты – самурай. И ничего не поделаешь с этим.

– Странно. – Иори рассеянно разминал руку, сплошь покрытую кровоподтёками. – Именно тогда, когда я занялся музыкой… я стал получать подлинную радость от тренировок. А сегодня… мне очень стыдно перед Нисимурой-саном, но…

– Это было прекрасно, – закончила россиянка. – Как симфония.

– Героическая симфония, – выпалил юноша. – Бетховен.

– Вот как? Мне почему-то казалось, что здесь больше подошёл бы Скрябин.

– Скрябин?

– Да. «Поэма огня». Слышал?

Иори просвистел несколько тактов.

– Она самая. Между прочим, у неё есть ещё и цветовая партитура.

– Только не в тех нотах, которые я читал… Интересно, кто-нибудь исполнял всё целиком?

– Наверняка. Хотя я никогда не видела.

Он не ответил, о чем-то задумавшись. Ольга невозмутимо заканчивала вшивать в широкий узорчатый пояс металлические полукольца. Её поделка скрывала в себе ножны для пары плоских ножей, кармашек для отравленных игл, длинный тонкий шнур и несколько других столь же любопытных приспособлений.

– Признаюсь, мне здорово не по себе, – вздохнул Иори, очнувшись от своих дум.

Девушка понимающе кивнула.

– Естественно. Там всё будет иначе, и надеяться не на кого. Придётся решать и отстаивать себя самому. А ты не умеешь. Ты привык повиноваться, оглядываться на других – и боишься обретённой свободы. В сущности, правильно боишься. Но у тебя нет иного выхода.

– А вы… свободны, Орьга-сан?

– Абсолютно.

Юноша безуспешно попытался соотнести это заявление с её положением в Генкай-рю. Она обязана во всем подчиняться господину, тот волен даже убить её, не объясняя причин…

Ольга рассмеялась.

– Для человека Пути счастье и долг – одно и то же. Ты уж поверь, мне не о чем сожалеть, ибо я сознательно это выбрала. Я всегда поступаю так, как считаю необходимым. Кстати, сэнсей и не требует от меня ничего такого, что я сама от себя не требую.

– Правда? Вы бы сделали сэппуку, если бы я… покончил с собой?

Сощурившись, россиянка глядела на собеседника.

– Боюсь, что да, Иори-сан. Именно я отстаивала твоё право на самостоятельность. Распорядись ты им столь безответственно… Впрочем, на тебя угроза подействовала, ведь так? – в её глазах сверкнуло веселье. – В мудрости твоего отца нельзя усомниться. У него большой опыт борьбы с самурайскими безумствами подчинённых.

– Да, признаю, я глупец, – насупился юноша. – Не надо мне повторять.

Улыбка Ольги посуровела.

– Если ты идёшь до конца, то должен драться за свою жизнь зубами и когтями. Непростительно погибнуть лишь потому, что тебе лень напрягаться, – она завязала узелок и оборвала нитку. – Судя по результатам, ты усвоил урок. Но на будущее учти: загонять себя в угол – не самая осмысленная стратегия. Иногда такое оправдано, но вообще-то разумнее обходиться без высоких трагедий. Куда эффективней просто приложить максимум усилий для достижения цели. Или ты неспособен пошевелиться без дубины над головой?

Иори прыснул.

– Шевелиться мне так и так придётся, – выдавил он сквозь смех. – Хотя я пока не представляю, где там тренироваться.

– Найдёшь. Не сомневайся, ты получишь всё, что тебе нужно. Однако сначала тебе предстоит сдать экзамены. Ты готов?

– Готов, – в голосе Иори звучала уверенность.

– Вот и прекрасно. – Ольга встряхнула пояс, встала и приложила к себе. – Ну, как? Мне идёт?

Двое мужчин в элегантных тёмно-серых костюмах расположились в гостиной Хаябуси-сэнсея. Чашки уже убрали; закурить хозяин не предложил, предпочтя сразу перейти к делу:

– Вы просили меня подобрать людей для неофициальной охраны Фериэ-сана. Если не возражаете, можете познакомиться с ними сейчас.

– С удовольствием.

Протянув руку, учитель нажал кнопку на телефоне. Минуту спустя фусума раздвинулись, пропуская японца средних лет и высокую светловолосую иностранку. Войдя, они сдержанно поклонились.

– Кацумото Дайго-сан, – представил Хаябуси. – Серинова Орьга-сан. А это досточтимые Томидзава Тадаси-сан и Кимура Иносукэ-сан.

Гости ответили на поклон с заметной растерянностью. Имя Кацумото им уже доводилось слышать, но женщина… Оба медлили, не торопясь доставать визитки.

– Что вас смущает? – сэнсей поднял бровь. – Для поставленной вами задачи Серинова-сан подходит как нельзя лучше. А парочку представительных мальчиков можно найти куда ближе, чем в Акэгаве.

– Конечно, мы доверяем вашим суждениям, – Томидзаву явно стесняли рамки традиционной вежливости. – Но всё-таки…

Он осёкся, наткнувшись на пронзительный взгляд серых глаз. Ольга не произнесла ни слова, но на её губах блеснула усмешка, мгновенная, как сполох на лезвии.

– Вы в курсе дела? – по-английски уточнил Томидзава.

– В общих чертах, – отозвалась она. И перешла на японский: – Полагаю, вам удобней общаться на родном языке.

– Вы считаете возможным…

– Однозначно. Я могу свободно объясняться с объектом. Мне нетрудно войти к нему в доверие, «случайно» повстречав его где-нибудь. Потом я стану сопровождать его совершенно естественным образом. Кроме того, меня трудно заподозрить в принадлежности к японским спецслужбам.

– Насколько полезно такое сопровождение? В случае нападения…

– Томидзава-сан, – прервал его Кацумото, успевший обменяться с учителем незаметными знаками. – Наверное, нам стоит развеять ваши сомнения. Во дворе вы оставили телохранителя. Мы могли бы устроить небольшой спарринг между ним и госпожой Сериновой. Тогда вы увидите, чего она стоит.

Кимура заинтересовался. Томидзава же обронил:

– У Оноды-сана весьма серьёзная подготовка.

– Тем лучше, – пожал плечами Кацумото.

– В таком случае, у меня возражений нет.

Все спустились в додзё. Томидзава вызвал Оноду. Как и остальные, он аккуратно снял у порога обувь; вежливо поприветствовал Хаябуси и с заметно большим почтением – Кацумото. Но предложение сразиться с Ольгой изумило и насторожило его.

– Как вы себе это представляете? – осторожно осведомился он.

– Думаю, следует провести два-три коротеньких раунда, – сказал сэнсей. – Один без оружия, второй с танто. Далее, если возникнет нужда, попробуете неравную схватку. Только постарайтесь не искалечить друг друга.

Телохранитель вздохнул. Скинул пиджак, отстегнул наплечную кобуру; потом достал деревянный нож. Положил всё это на край татами. Одновременно Ольга вынула из рукава свой тренировочный танто, пристроила рядом и выпрямилась. Её серый костюм полуспортивного кроя вполне подходил для боя. Пройдя к центру зала, оба поклонились присутствующим; обменялись сухими поклонами между собой.

– Хадзиме! – скомандовал Хаябуси.

После секунды напряжённой тишины Онода ринулся на девушку, решив побыстрее покончить с фарсом. Он не сомневался, что худо-бедно драться она умеет. Но против него ей не устоять…

Россиянка не стала разубеждать его, защитившись довольно коряво, в последний момент. Но едва тот рванулся дальше, чтобы развить успех, капкан захлопнулся. Поймав противника на небрежном движении, она подалась навстречу, чуть развернула бёдра – и опрокинула классическим приёмом из айкидо, не постеснявшись приложить головой об пол. На миг утратив ориентацию в пространстве, телохранитель пропустил и следующий удар – жестокий, точный пинок в солнечное сплетение. Вспышка боли перехватила дыхание, сложив тело вдвое. Времени разогнуться у него уже не было. Ольга бросила его лицом на подставленное колено и легонько стукнула ребром ладони по шее. И спокойно отступила назад.

Онода поднялся. Из носа у него текла кровь, но в остальном он не пострадал. Он с недоверием смотрел на девушку. Та молча ждала. Обманчиво расслабленная стойка. Ни одного лишнего жеста. Внимательный, ясный взор без тени тепла.

– Пожалуйста, возьмите танто, – произнёс учитель.

Теперь телохранитель стал осторожнее. Плавно кружа вокруг Ольги, он выжидал подходящий момент для атаки. Но россиянка снова спутала его планы, внезапно обрушив на него безумный вихрь выпадов, ударов и блоков. В скоростной рукопашной Онода держался недолго. Меньше чем через минуту он снова оказался на полу, а деревянный клинок россиянки уперся ему в кадык.

– Попытаетесь отыграться? – дружелюбно обратился к нему Хябуси.

– Хай, – хрипло ответил он, снова вставая. Ему давно не случалось терпеть столь сокрушительных поражений.

– Серинова-сан, уберите нож, – распорядился сэнсей. – Справитесь безоружной с вооружённым?

Она невозмутимо повиновалась. И показала присутствующим третий вариант тактики боя – с быстрыми уклонами, перемещениями, с короткими контратаками, вяжущими противника по рукам и ногам, не давая ему применить свой танто. На сей раз они долго кружили по залу. Телохранитель яростно нападал, стараясь всё-таки использовать преимущество в оружии. Дважды или трижды ему даже удалось зацепить её по касательной. Но потом Ольга ловко вкрутилась в очередной поворот, оплела предплечье Оноды ладонями и нырнула вниз. Падая, он приглушённо охнул от резкой боли, прострелившей локоть и запястье. Пальцы безвольно раскрылись, отпуская рукоять; в следующий момент его собственный нож чувствительно ткнулся ему под лопатку.

Не без усилия приняв вертикальное положение, Онода заставил себя поклониться. Девушка поклонилась в ответ:

– Спасибо за поединок.

– Благодарю вас, Онода-сан, – формальная фраза Хаябуси звучала как издевательство. Паршивей всего было от того, что этот позор увидел его учитель.

– Как вы убедились, боевая подготовка Сериновой-сан достаточна, – обратился сэнсей к Томидзаве. – Теперь предлагаю вернуться в гостиную и обсудить детали.

– С вашего позволения, мы присоединимся к вам немного позднее, – добавил Кацумото. – Госпожа должна привести себя в порядок. А мне нужно сказать пару слов вашему телохранителю.

– Онода-сан, вы помните хоть что-нибудь из того, чему я вас учил? – лишённый интонаций голос заставлял сжиматься от страха так же, как и семь лет назад. – Ваши ошибки непростительны. В первый раз вы отнеслись к противнику легкомысленно. Во второй осторожничали. В третий позволили себе разозлиться. Пожалуй, вам оставалось лишь испугаться и убежать.

Онода стоял перед Кацумото, не смея поднять глаз.

– Похоже, вы чересчур привыкли к безбедной жизни. Сколько времени вы уделяете тренировкам?

Телохранитель молчал.

– Я задал вам вопрос.

Солгать было невозможно.

– Два раза в неделю, сэнсей. Пожалуйста… извините моё небрежение.

– Вы всерьёз полагаете, что я такое извиню?

Неловко встав на колени, Онода уткнулся лбом в циновку. Его душили стыд и отчаяние.

– Серинова-сан вам однозначно не по зубам, – холодно продолжал Кацумото. – Она занимается каждый день – по десять, а то и пятнадцать часов в сутки. Причём на порядок жёстче, чем на преподанном вам курсе. Вы не могли победить её. Но достойно сразиться могли. А то, что вы показали, не соответствует ни духу, ни уровню моей школы. Я вынужден аннулировать ваш диплом.

Приговор ужаснул Оноду. Этим сэнсей навсегда лишит его и работы, и места в обществе. Ему придётся податься в уборщики…

– Простите меня, Кацумото-сама, – он невольно всхлипнул. – Как мне заслужить ваше прощение?

Однако он знал своего учителя. Пощады не будет. Совершенно уничтоженный, телохранитель медленно распрямился. По его лицу текли слёзы пополам с кровью из разбитого носа, но он уже не заботился о приличиях.

Кацумото чуть заметно поморщился.

– Идите умойтесь. Раковина вон там.

Двигаясь словно во сне, тот выполнил его указания. И, вернувшись забрать пиджак и оружие, услышал:

– У вас есть один шанс. В конце марта возьмите десятидневный отпуск и приезжайте в школу. Если вы выдержите экзамен, ваш диплом останется в целости. Иначе – не обессудьте.

– Благодарю…

Кацумото оборвал его жестом.

– Возвращайтесь к своим обязанностям.

Отомкнув калитку своим ключом, во двор уверенным шагом вошла молодая кареглазая иностранка. Жёсткие чёрные волосы пышной шапкой окружали лицо с округлыми скулами и пухлыми, чувственными губами. Её одежда была выдержана в стиле голливудских амазонок: кожаная жилетка на шнуровке, кожаные наручи вместо манжет, остроносые сапожки на низком каблуке. Поверх чёрных брюк бёдра охватывал жемчужно-серый платок. Широкий узорчатый пояс украшала стальная цепочка со звёздами на концах. На плече девушки болтался маленький рюкзачок с приколотым к нему плюшевым мишкой.

Тэруока Кэндзиро, случившийся рядом, оторопело взирал на неё.

– Кто вы? – спросил он чуть резче, чем позволяла вежливость. Застарелая неприязнь к гайдзинам, особенно женщинам, всё ещё давала о себе знать.

Она похлопала кукольными ресницами.

– Добрый вечер, Тэруока-сан.

Этот насмешливый голос ему был хорошо знаком. Даже слишком. Он помедлил, не зная, чему верить – глазам или ушам.

– Хотите, я вас поцелую? – рассмеялась девушка. – Тогда вы сразу меня узнаете.

Тот криво усмехнулся.

– Серинова… Идея поцеловаться с голодной коброй мне нравится больше.

– К сожалению, кобры у меня под рукой нет, – посетовала Ольга. И тут же весело подмигнула: – Как вам мой новый облик?

– Вы собрались сниматься в дешёвых журналах?

– Не совсем. Всего лишь немного поохотиться.

– На кого?

– Разумеется, на беззащитных мужчин. А потом, как всегда, буду над ними всячески издеваться.

– Чего ещё от вас ожидать? – самурай внимательно к ней присматривался. – Ну, волосы вы покрасили. Но лицо и цвет глаз…

– Контактные линзы – хорошая штука. Кроме того, я провела полдня в женском салоне. Мне нарастили ресницы, убрали морщинки, выделили губы… Впрочем, великолепие продержится не больше пары недель.

– Не думаю, что вашим жертвам станет от этого легче.

– Очень надеюсь. – Словесная пикировка была неотъемлемой частью любой их беседы, однако сейчас Ольга не имела желания изощряться в сарказме. Она вынула из рюкзачка маленький свёрток и протянула собеседнику: – Киёко-сан просила передать вам вашу визитницу. Вы забыли её у них дома.

Тэруока моргнул. Кажется, он и впрямь оставил её на столе, когда в последний раз заходил к Мититаке. Неудивительно. В присутствии его дочери он мог потерять всё что угодно. Начиная с дара речи. Используя малейший повод, чтобы увидеть Киёко, он до сих пор не решился хотя бы поговорить с ней наедине.

Самурай принял свёрток. Визитница была обёрнута в миниатюрный платок-фуросики с вышитыми на нем ветвями сосны. Он внезапно поймал себя на страстной надежде найти внутри хотя бы коротенькую записку.

Ольга чуть заметно улыбнулась. Тэруоке явно не терпелось забиться в какой-нибудь угол и открыть пакет.

– Извините, но мне пора, – сказала она. Поклонилась и прошла в дом.

Хаябуси пристально оглядел Ольгу.

– Если б не ваши неподражаемые манеры, я бы вас не узнал, Серинова-сан, – усмехнулся он. – Итак, два небольших клинка в поясе, видимо, бамбуковых, явара за манжетой, под жилеткой нож. Цепочка с пояса легко срывается. Что ещё?

– Небольшая коллекция красивых камушков, – Ольга вынула красноватую морскую гальку с золотистыми прожилками. – Швейные иглы шокирующего действия. Верёвка и качественное снотворное. Пожалуй, всё.

– Набор довольно причудливый, – резюмировал сэнсей. – С камушками вас Кацумото-сан надоумил?

– Да, господин.

– Вы считаете, этого хватит?

– Должно хватить. Не думаю, что в моём положении разумно таскать с собой огнестрел. Иголки и цепочки ещё можно списать на причуды начитавшейся комиксов девочки, а пистолет не получится. Да и разрешения на ношение у меня нет и не может быть.

– Но стрелять вы умеете.

– Умею, – согласилась россиянка. – Я как-никак дочь офицера. В случае нужды воспользуюсь оружием противника.

Хаябуси взял со стола украшенные перламутром часы со стальным браслетом. Протянул девушке.

– Сюда встроены датчик слежения, тревожная кнопка, диктофон и экран связи. Норимори-сан объяснит, как с ними работать. Вот ещё пара «жучков» в комплекте.

Она надела их на руку; убрала «жучки» в кармашек на поясе.

– Документами и деньгами вас снабдит Томидзава-сан.

– Хай.

Нахмурившись, учитель пару минут мерил шагами комнату.

– Надеюсь, вы понимаете, что вам не простят поражения? – спросил он наконец.

Ольга спокойно кивнула.

– Я выполню ваш приказ, господин.