Цитаты из книг автора «Елена Булганова»

испытание, типа психологического теста. – И кого мы в таком случае изгоним? – Может, никого и не придется изгонять… Через полчаса пути на разговоры уже не тянуло. Ко всем трудностям прибавились кочки в огромном количестве. Эти обросшие осокой бородавки преграждали дорогу, переступать их было тяжело, а поверху идти не получалось: ноги соскальзывали, и почти каждый из группы уже оступился, измазавшись в густой грязи. У Лиды ужасно разболелась еще толком не зажившая нога, дыхание раздирало грудь, темнело в глазах. «Меняю половину вечности на второе дыхание». Пронзительный вскрик заставил ее вздрогнуть. Оглянулась: Марина сидела на грязной кочке, обеими руками обхватив левую ногу. Рядом топтался Феликс, но, едва он попытался поставить девочку на ноги, как та завизжала и начала отбиваться. Саша бегом рванул туда. – Эй, что тут у вас? – Споткнулась, – мрачно пробормотал Феликс. – И долбанулась ногой о корень. Возможно, перелом. Лида вздохнула и тоже побрела назад. Все же о костях она кое-что знала. Опустилась на корточки рядом с перепуганной девчушкой: – Я посмотрю, ладно? Тебе не будет больно. Маришка, поскуливая, все же развела руки в стороны. Но сразу стало ясно, что прощупать ногу не удастся: под плотно сидящими джинсами скрывалась, вероятно, не одна пара толстых колготок. – Ну, открытого перелома точно нет, – подытожила

целая армия врачей без работы осталась? Не, врачам слишком дороги наши

Юношей звали Юний и Клит, а девушку – Маэса.

К сожалению, деньги имеют странную особенность неожиданно кончаться.

В общем, скажи, как ты относишься к вечной жизни?

этот миг Лида вдруг разгадала его главную тайну. И сама удивилась, как могла столько времени не замечать очевидного.

нужно просто принять очевидное и успокоиться.

я должен быть по гроб жизни благодарен своей болезни. – Как? – ахнула девушка. – Вот так. Она – не проклятие, не мерзость, она скорее зеркало. И в этом зеркале я вдруг увидел себя настоящего. И понял, что все к лучшему.

Дом больше не улыбался. Он выглядел тревожным и оробевшим, как потерявшийся в толпе ребенок. Лида и дом глянули друг на дружку одинаково перепуганными глазами.

– А вот я бы ни с кем не поменялся своей судьбой, – на ходу задумчиво проговорил он. – Потому что – не стану врать – это слишком тяжкая ноша, чтобы передать ее даже врагу.