Часть 1: Поддержка группы
– Я его заблокировала.
Лена отправила сообщение в чат «К себе бережно расти» и отложила телефон. Почти сразу экран телефона замигал – сначала одно сердечко, потом еще три, потом десяток. Она не читала имена, просто смотрела, как они вспыхивают, как новогодняя гирлянда. Впервые за много месяцев уголки ее губ сами, без ее воли, потянулись вверх Еще вчера она поддерживала их, а теперь…
– Поздравляю! Это огромный шаг!
– Что привело к решению? – спросила Аня.
– Держитесь. Вы не одна.
Она медленно пересказала вчерашний разговор. Его слова, которые сначала обжигали: «Я всегда буду тебя любить», – а через минуту охлаждали до ледяной температуры: «Это просто моя концепция игры». Она сохранила голосовое сообщение – как прививку от будущей слабости, и она знала, что будет ломать. Как доказательство, что игра была целью, а она – лишь средством.
Девушки обнимали ее смайликами и словами поддержки. Она создала эти «теплые руки» себе сама, и теперь они держали ее, когда собственные силы были на исходе. Ей было плохо, но она не была одна.
Ночью мозг лихорадочно переписывал воспоминания, перекраивая шестилетнюю историю с новым, горьким пониманием. Утром температура поднялась до 39.8. Тело объявило забастовку без яда, к которому привыкло.
Часть 2: Проживание
Она закрыла глаза, позволяя памяти унести себя в ту последнюю встречу. Не чтобы страдать, а чтобы наконец прожить все это и отпустить.
Поезд уносил ее в Вену. Она сидела напротив симпатичного парня, ловила его взгляды и понимала: нет, не то. Щеки горели не от него. Адреналин бил в кровь от предстоящей встречи.
Они договорились встретиться у православного собора. Она пришла раньше и зашла внутрь. У иконы Николая Чудотворца остановилась.
«Я запуталась, – мысленно обратилась она. – Не знаю, что во мне – любовь, а что – зависимость. Я на пределе эмоций. Он манипулирует открыто, но не видит в этом ничего плохого. Он при этом мой преданный друг. Я разрываюсь. Укажи мне путь выхода».
Выйдя, она увидела его. Он подскочил, обнял так, что перехватило дыхание у обоих. Губы скользнули по щеке к ее губам. Всего две недели назад он твердил, что «вместе им не быть». А теперь – снова это. Она резко отстранилась.
В очереди в посольство он флиртовал с незнакомками у нее на глазах. Она заговорила с одним парнем, расклеивающим плакаты, чтобы узнать, как часто их срывают. Титя тут же оказался рядом, ревниво вклиниваясь в беседу. Кажется ему постоянно нужно было за нее биться.
Подошла общая подруга – Рита. За столиком в кафе он был невыносим – язвительный, напряженный.
– Как можно вообще такого не знать! – возмущался он, обесценивая Риту.
– Это наш подарок твоей самооценке, – парировала Лена. – Чтобы ты почувствовал себя чуть лучше.
Он рассмеялся. Но все его напряжение моментально спало, когда она поддерживающее положила руку ему на плечо. Он мгновенно растаял. Рита, на которую он секунду назад огрызался, смотрела на это превращение с изумлением.
-Лен, ты не хочешь переехать в Вену? Ты его загипнотизировала что ли? С ним же теперь можно нормально разговаривать.
Знала бы она, какой ценой.
Когда они остались одни, он повел ее по вечерним улицам. У знакомого французского кафе прижал к стене у клумбы с колючим остролистом.
– Я так скучал по тебе, – прошептал он, целуя ее.
– Я тоже, – выдохнула она, чувствуя, как тает и не выдерживает.
Он обнял ее и прижал к себе, среди толпы, и целовал. Она обняла его тоже и ответила. Остролист колол ему шею, и она ладонью убирала ветки, чтобы он не поранился. Это было сладкое, пьянящее безумие. И абсолютно бессмысленное.
На вокзале, провожая ее, он попросил:
– Напиши.
– Хорошо.
Поезд увозил ее прочь. Она написала, он ответил сухо.
Лена открыла глаза. Комната была тихой. Температура все еще была высокая, но внутри появилась новая опора. Она прожила это воспоминание, не как жертва, а как свидетель. Видела и вырывала крючок за крючком, на которых держалась вся конструкция.
Она посмотрела на телефон, где чат «К себе бережно» все еще мигал сообщениями поддержки. Эти девушки стали ее настоящими «теплыми руками». Она направляла фокус привязанности на них и на Рафи.
Она снова сделала маленький выбор в пользу себя.
Она решила дойти до самого начала. До того дня, когда они впервые встретились. Тогда он еще не был Титей, а был просто симпатичным незнакомцем. Это было больно, но необходимо, чтобы понять все корни ее зависимости.
Он написал пост в группе русских эмигрантов: «Вчера на почте встретил девушку, пропустил в очереди. Сказала "спасибо большое" так искренне… Как приятно встречать вежливых людей». Эта простая фраза зацепила Лену чем-то неуловимо родным. Имя – Титя Мураев – вызвало ассоциацию с плюшевым мишкой, чем-то детским и беззащитным, а от его комментария исходила какая-то вежливая романтика.
Она решила добавить его в друзья. Он ответил быстро:
– Привет. Напомни, откуда мы знакомы?
– Я увидела твой пост о петербуржцах в Вене, – написала она, ставя смайлик.
Переписка текла легко. Они обсуждали фантастику, биологию. Он был программистом, но учился, как и она на биологической специальности в школе. Они были как два старых, близких друга. Спустя время он снова спросил:
– Как дела?
– Выпал первый снег. Ты словно почувствовал, что что-то новенькое.
– Круто! Слушай, если будешь(те) ты(вы) в Вене – можно на кофе. Я знаю, как бывает скучно в маленьких городах.
Она согласилась дать ему знать о своем приезде. Его сообщения создавали образ понимающего, милого, умного человека. Он не требовал ничего, просто интересовался ею.
Они встретились у Оперы. Высокий брюнет в легкой куртке стоял один, и ей почему-то захотелось о нем заботиться. Его зеленые глаза были такого же цвета, как у нее, но казались изумрудными из-за черных волос.
В кафе царила уютная атмосфера: деревянная мебель, приглушенный свет. Он предложил разделить шоколадный торт. Разговор потек легко – о книгах, музыке, жизни. Она ничего не планировала.
Но когда официантка поставила на стол свечу, Лена поймала себя на мысли: «Интересно, это свидание или встреча друзей для него?» Он был открыт, легко говорил о чувствах, облекая их в умные мысли.
Неожиданно для себя она рассказала ему о браке, предстоящем разводе, одиночестве, страхах. Он слушал внимательно, потом сказал:
– Да, я слышал подобное от других девушек тут.
Ее насторожило, что другие открывались ему так же глубоко.
На улице начался дождь. Она раскрыла прозрачный зонт с разноцветными каплями, он прошел под ним некоторое время, потом взял его. Шли под глухой стук капель, и он предложил взять его под руку, чтобы не промокнуть.
Неожиданно он заговорил об австрийских семьях:
– Здесь часто живут вместе, но имеют любовников. Это не осуждается.
На его слова о любовниках Лена не ответила сразу. Она перестала шагать, она повернула голову и уставилась на него – не с любопытством, а с холодным, изучающим вниманием. Пауза затянулась на три удара сердца.
– Зачем это говоришь? – ее голос прозвучал тише, но тверже.
Он тут же отвел глаза, сделал шаг вперед, как бы увлекая ее за собой, на секунду замялся, но сделал глубокий вдох и ответил свершено спокойно.
– Просто к слову пришлось. Чтобы ты не чувствовала себя одинокой. К тому же, вы уже разводитесь.
Его реакция была красноречивее любых слов.
– Мне не нужен муж и любовник. Мне нужен один человек.
-Тогда, может, тебе нужен просто близкий друг сейчас, – быстро поправился он.
Он умел вовремя отступить, и это сбивало с толку.
Они гуляли по вечерней Вене, и он показывал ей город.
-Люблю живые концерты! – между делом сказала она. У квартала с клубами он неожиданно подошел к охраннику:
– Можно, девушка зайдет внутрь, просто посмотреть?
Тот колебался, но официантка, умилившаяся паре, провела Лену. Так они обошли несколько клубов, и Вена постепенно теряла для нее пафосность, становясь его простой, игривой, легкой Веной.
У дома подруги они прощались, затянув расставание. Она не знала, как попрощаться.
– Не хочешь – не говори ничего, – сказал он, и это прозвучало как забота, но внутри её что-то ёкнуло.
Дома подруга спросила о встрече.
– Не понимаю. Доверие вперемешку со страхом. Буду наблюдать.
– А если он просто играет?
– Тогда мне это не нужно. Хотя… кажется, он неплохой человек.
– Слишком много "но" для простой прогулки, – покачала головой подруга.
Лена не знала тогда, что эта встреча станет началом шестилетних отношений с периодом между болью и надеждой. Если бы она могла предвидеть будущее, возможно, повернулась бы и ушла. Но тогда, в тот вечер, она еще верила, что просто всегда сможет уйти.
Часть 1: Удобный друг
Она развелась. Вторая встреча в Вене началась с объятий, которые длились чуть дольше обычного. Титя излучал озорную мальчишескую энергию, но его внимание принадлежало только Лене. Когда они отдалились от компании, разговор принял личный оборот.
"Не хочу ехать в Португалию одна", – призналась она.
"Мальчики будут знакомиться", – улыбнулся он. – "Я бы точно попытался".
"Мне бы понравилось, если бы это сделал ты", – рискнула она.
Но он, как всегда, перевел тему. Этот танец продолжался уже месяц: два шага вперед – один назад. Его непоследовательность немного раздражала.
На следующей встрече с его подругой Ритой разговор неожиданно перешел на проблемы Лены. Титя мягко, но настойчиво вывел ее на откровенность о браке. Когда она призналась, что у нее проблемы с опекой, они с Ритой тут же начали искать решения.
"Оля знает про ситуации с детьми", – сказал Титя, уже набирая номер.
Его эффективность трогала и пугала одновременно. Почему этот практически незнакомый человек так вовлекался в ее проблемы?
Утром он написал: "Когда снова приедешь?"
Но после ее ответа снова наступило молчание. Его стратегия построения отношений напоминала игру в кошки-мышки: приближение, долгие паузы, чтобы не спугнуть.
Часть 2: Голландский контраст
Ее роман с голландцем развивался стремительно. Он прилетал в Россию, когда она была там. Михаэль планировал переезд в Австрию. Все было просто и понятно – до того декабря, когда все рухнуло.
После одной из встреч Михаэль запаниковал: "Это сейчас не удобно! Что будем делать, если ты забеременеешь?"
"Решать, но это невозможно", – ответила она, – она не понимала, в чем дело, они всегда предохранялись.
"I will abortion you", – прозвучало в ответ.
Фраза повисла в воздухе. Лена с трудом закончила диалог и положила трубку, чувствуя, как что-то разбивается внутри. Все его мечты и слова, розовые единороги – все оказалось иллюзией. Она понимала, что он не потянет переезд, а она не переедет снова ради мужчины сейчас, особенно после такого заявления.
Часть 3: Адвокат дьявола
Ее колотило. И ей как раз звонил Титя. Его голос в трубке показался спасательным кругом.
"С ним нельзя иметь дело", – без колебаний заявил он, выслушав историю. – "Он показывает, что ты ему не важна".
"Значит, я не сошла с ума?"
"Ты права на все сто. Скажи ему, что тоже очень любишь его… но с июля по август из России".
Она рассмеялась сквозь слезы. Титя всегда умел найти нужные слова. В его поддержке была странная двойственность – искренняя забота и едва уловимое удовольствие от чужой неудачи.
"И прости если я навязчиво советую! Я понимаю, мне просто хотелось что-то ответить, но я могу не давать советов или давать их только когда ты попросишь. Ты мне всегда можешь говорить о своих чувствах, если я что-то делаю не так как тебе нравится. Я буду это учитывать". Он и правда это учитывал.
Когда они встретились снова в том же кафе, между ними было некоторое напряжение. Он постоянно пытался прикоснуться к ней, как бы играя, а когда к их столику подошла его знакомая с каким-то парнем, его поведение резко изменилось, он был холоден, как стена. Девушка была приветлива, спрашивала про его текущее состояние здоровья
"Кто это? И почему ты с ней так ужасно общался?" – спросила Лена после ухода пары.
Она еще никогда не видела его таким циничным в общении.
"Знакомая старая. Не смогла дать то, что мне было нужно", – ответил он с холодной отстраненностью. Тут же он снова изменился в лице, снова стал невероятно доброжелательным, начал снова что-то увлеченно спрашивать о Лене и ее делах. По спине Лены пробежал холодок от этого контраста.
Позже, когда они остались одни, он неожиданно предложил: " Ну если захочешь забыть его например через секс – я всегда готов".
Слова повисли в воздухе. Лена замерла, чашка в ее руке осталась на полпути ко рту. Она медленно, слишком медленно, поставила ее на блюдце. Звон фарфора о фарфор прозвучал оглушительно в внезапно наступившей тишине.
Она окинула его взглядом – с головы до ног, как будто видела впервые. Этот взгляд был не грубым, но настолько безразличным и оценивающим, что на его лице проступила краска.
Уголок ее губы дрогнул не в улыбке, а в легкой, презрительной гримасе.
" Нет, милый, – ее голос был тихим и острым, как лезвие. – Тебя моя самооценка не выдержит. Слишком сложный ты.", – Все же достаточно мягко отказала она.
"Я все понял! Вот поэтому я тебя и люблю", – улыбнулся он. – "Ты всегда знаешь, как мне отказать, не обидев".
" Ответь мне на вопрос. Я так и не понимаю, почему ты не заводишь нормальные отношения? Это ведь гораздо удобнее."
О проекте
О подписке
Другие проекты