Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
120 печ. страниц
2020 год
18+

Иное
Елена Александровна Асеева

Окно, не дай увидеть хищных лиц,

прикройся занавеской, я прошу.

Оставь мне только верх, где стаи птиц

и небо, чтоб спросить, зачем дышу…

(« Окно», Владимир Сквер)


© Елена Александровна Асеева, 2020

ISBN 978-5-4498-1700-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Уже давно солнце ушло на покой, вечер плавно перешел в ночь, и наступившая тьма съела все краски в комнате.

Наверно уже за полночь, а я продолжаю сидеть на широком кожаном кресле в своей двухкомнатной квартире….

Я продолжаю сидеть и тревожно обдумывать случившееся, вновь и вновь прокручивая в голове то, что со мной произошло, не в силах пережить это или хотя бы на миг забыться…

Забыться, а значит отложить мысли на потом о твоем предательстве, о твоем уходе…

Мне все время хочется продолжить прерванный закрывшейся дверью разговор, и спросить, спросить тебя… тебя, такого дорогого мне человека: «Почему ты ушел? Почему покинул меня, решив прекратить со мной всякие отношения… прекратить нашу жизнь? И чем, чем она лучше меня? И как, как мне теперь жить, что делать?»

Делать… жить…

Как мне жить без тебя, как дышать, чувствовать…

Я не могу и не хочу быть без тебя…

Не хочу чувствовать… жить…. Не хочу дышать… Я не могу дышать… Я задыхаюсь…

Распухшее, разбухшее от боли и от моих слез сердце туго помещается у меня в груди и плюхая… плюхая, кровавыми слезами, тяжело протяжно стучит, стонет.

Стучит, стонет, захлебывается от переполнивших его страданий и мук…

Я не могу и не хочу быть без тебя…

Ты… ты… ты… вся моя жизнь. Моя радость, моя горесть, мое счастье, мой трепет… моя любовь.

Любовь – единственная в этой жизни… Мне даже не нужны были дети, мне даже не хотелось их иметь потому, как без остатка я дарила любовь тебе, я посвящала всю себя тебе, мне хотелось быть лишь с тобой, чтобы никто и ничто не мешало нашему счастью… Счастью любить тебя, прикасаться к твоим светло-русым волосам, нежно теребя их шелковистую легкость, целовать твои прикрытые тонкими полупрозрачными веками глаза, ощущать твои упругие, крепкие, точно налитые стальной мощью мышцы, вдыхать твой любимый и столь знакомый запах, дорогого сердцу мужчины – первого и единственного!

Но ты ушел…

Ушел…

Ушел…

Ты просто сказал: «Прощай! Между нами все кончено!» И ушел. Ты нашел другую, наверно моложе, красивее, умнее, лучше.

Без сомнения лучше… Разве может быть по-другому, ведь ты всегда искал для себя лучшей доли, любил самую красивую девушку, имел самую дорогую машину, ты всегда желал нового… нового… иного и непременно лучшего.

А я… я осталась одна…

Одна в этой пустой двухкомнатной квартире, богато обставленной, теплой, уютной и такой тихой…

Тихой точно мертвой… Мертвой…

Ты ушел и унес отсюда не просто свои вещи в черном чемодане, торопливо волоча его по ламинату. Ты унес всякий звук из нее. Ты унес дыхание, смех, радость, жизнь…

Ты унес мою жизнь… Жизнь… Жизнь…

Жизнь… ха..ха..ха… на, что теперь она мне нужна, эта жизнь… Пустая, никчемная, никому ни нужная… В ней ничего не осталось… раз ушел ты… и я словно осиротела, опустела… Опустела моя душа, жизнь, квартира…

Ненавижу… ненавижу я эту жизнь и ту, что отняла тебя у меня… Отняла мою радость и счастье…

Теперь ничего не осталось, лишь это увеличившееся, обремененное болью сердце… нестерпимой… нестерпимой болью…

Не хочу жить… не хочу…

Я громко всхлипнула… и судорожно вздрогнули мои губы, крылья носа и болезненно на миг закрылись глаза…

Закрылись и перед ними полетели красные круги, мелкие, крупные… полетели и будто ударили в мой мозг, окатив его кровавым огнем, опалив его и сделав боль и вовсе непереносимой… а жизнь без исходно испорченной, разрушенной безвозвратно.

«Не могу… не могу я терпеть эту боль, – шепнули мои раскисшие, отекшие губы, и хрюкнул мой опухший нос. – Я задыхаюсь… задыхаюсь… А душа моя сейчас разорвется на мельчайшие крупинки и разлетится по этой комнате покрыв ее черноту ярчайшими красными каплями крови – страданий».

Ты ушел…

Ушел…

И я тоже хочу уйти… Уйти, исчезнуть, умереть, перестав существовать как человек, как личность.

На доли секунды мою наполненную мебелью комнату наполнил тихий вой такой, точно скулил брошенный в канаву полной воды щенок, уже отчаявшийся выплыть, потерявший надежду на выживание… Это выла, скулила я…

Я уже не могла плакать, так опухли мои глаза, уже не желала вытирать все еще выпрыгивающие из-под складок нижнего века каплевидные слезы, я теперь просто скулила… Скулила и молила того, кто создал, сотворил, вдохнул в меня жизнь, как можно скорее избавить меня от страданий, от этих выскакивающих соленых слез, от этого тихого воя.

Но – Он, тот кто даровал мне жизнь, кто несколько лет назад свел, столкнул меня и Андрея, кто позволил мне наслаждаться счастьем, свободой и любовью, меня не слышал. Он не желал прийти мне на выручку и избавить меня от страданий. Он не желал меня убить, растоптать, сломать мое тело, душу одним взмахом своей великой, могущественной руки.

Я впилась пальцами в кожаную ручку кресла и услышала, как громко хрустнув, треснули, лопнули и разлетелись в разные стороны, утонув во мгле комнаты, мои длинные, ухоженные ногти. И тогда я вдруг закричала… громко, громко, переходя на хрип. Я закричала, и, сжав кулаки стала дубасить по полотну темно-коричневой, гладкой поверхности ручки кресла, стараясь излить на нее все свои мучения, боль… стараясь избавиться от непереносимых, разрывающих мою душу, и удушающих мое горло спазмов.

Еще и еще раз я крикнула… а потом позвала тебя… назвав по имени… выкрикнув его еще громче. В надежде, что ты ответишь… и что это просто страшный сон не более того…

Андрей!… Андрей!… Андрей!…

Я прокричала твое имя и замолчала, замерла, перестав наносить удары по креслу. Я широко раскрыла рот, и, уставилась в эту кромешную тьму, в надежде, что услышу твой голос, твое дыхание, скрип кровати, шелест двигающегося тела…. но в комнате было тихо, и кроме изредка вырывающихся из меня истеричных, захлебывающихся возгласов ничего не было слышно.

Ни слышно, ни видно.

И тотчас еще понятнее мне стало, что ты ушел, чтобы не возвращаться. Ты ушел навсегда, а я осталась одна и это значит должна жить без тебя…

Вставая рано утром, я должна видеть пустую кровать. Я должна завтракать в пустой кухне и уходить на работу, а возвращаясь вечером домой, должна в одиночестве ужинать, и укладываться спать в ту же пустую, одинокую, холодную кровать…

«Нет, нет, нет! – стала шептать я и в наступившей пустоте, мой голос походил на предсмертную агонию. – Не хочу, не хочу возвращаться в эту пустоту, не хочу нести на своих плечах одиночество, не хочу жить без тебя!»

Я спустила босые ноги с кресла и поставила их на ковролин, который был жестким и ко всему прочему холодным, будто покрытым тонким слоем осыпавшегося с потолка инея…

Холодно… холодно было в комнате, это мельчайший, крупинчатый иней упал не только на ковролин, но он наверно покрыл и всю меня так, что в тот же миг у меня задрожали руки, ноги, а тело покрылось гусиной кожей. Мгновение спустя мне показалось, что по спине и вовсе провели обледенелой рукой, грубо так, жестоко… стараясь усугубить мое состояние и прибавить еще больших страданий измученной моей душе и телу.

Трясло… меня всю трясло, а вскоре застучали зубы, стараясь своим ритмом выбить чечетку.

И тогда мне вдруг захотелось согреться, может укрыться теплым, пуховым платком, косматым как козья шуба, что лежал в шкафу спальни… может выпить бокал вина, а может принять горячую ванну наполнив ее не только водой, но и собственной кровью.

Я поднялась с кресла, и осторожно ступая ногами по ковролину, разведя широко руки так, чтобы в этой черноте не наткнуться головой или телом на, что-либо твердое и оставляющее боль и следы, направилась к выходу из комнаты.

Но меня, как оказалось не только трясло, меня покачивало из стороны в сторону, а потому еще даже не достигнув межкомнатной двери я несколько раз стукнулась левым плечом о стенку, что выпячивая свой деревянный, изящно облицованный стан стояла в комнате и хранила в себе остатки моей прежней, счастливой жизни. А потом, уже почти на выходе, я внезапно стукнулась головой о приоткрытую дверь, лбом, въехав им в ее торец, прямо в выставленный угол, нарочно оставленный в таком виде, чтобы причинить мне еще…. еще боли… душевной и физической.

Душевной от каковой болит, разрываясь грудь и огромное, расколоченное сердце, физической от каковой разом загудела голова, и из глаз, еще толком не просохших мигом брызнули и разлетелись слезы, покрывая своей сыростью и дверь, и влажную футболку, и похожее на подушку лицо.

Я не только заплакала, а вновь заскулила, засковчала… мне стало так себя жалко… так…

Не переносимо, не выносимо жалко такую… такую… никому не нужную, словно подержанную вещь, в которой у хозяина пропала нужда и теперь он оставил ее на свалке, положил в мусорный бак, перестав интересоваться ее судьбой, ее жизнью.

Не нужная старая рухлядь, вот кто я теперь была…. потрепанная, помятая, испорченная.

Я подняла руку, утерла слезы и выскочившие из носа сопли, а после протянув ее, ощупала лоб на поверхности которого появилась выпирающая вперед угловатая шишка с небольшим рассечением. Я погладила шишку, и еще раз подскулила вторя своим страданиям.

Злобно толкнув в сторону свою обидчицу дверь, я вышла в узкий коридор, и дотянувшись до выключателя щелкнула им. Но в трехрожковой люстре, что всегда ярко освещала прихожку, вспыхнула лишь одна лампочка, а две другие не желали давать света. Они перегорели, а быть может просто издевались надо мной, а может… может, они также, как и ты… ты – Андрей, предали меня, бросили и ушли.

Да… да… да… Почему бы и им не поступить так как поступил ты… Почему бы не предать, бросить… меня не нужную старую рухлядь.

Мне просто не надо жить, раз кругом все предатели, раз я не кому не нужна… мне тоже не нужно существовать на этой земле, в этой стране, городе, квартире…

Все… все – предатели…

А потому мне не хочется дышать, слышать, мне не хочется жить… Впрочем, жить мне и не надо… Не надо оставаться и продолжать свой жизненный путь в этом чуждом, злобном, ненавистном мне мире, где самые дорогие и близкие… где даже двери и лампочки предают, бьют, перегорают.

От тех мучительно-болезненных переживаний….а может от удара о дверь…. а может от очередного предательства лампочек… и всего того, что назойливо подталкивало меня к единственному выходу… я оглядела полутемную, мрачную и умершую прихожку и поняла… Нет смысла укрываться пуховым платком. Нет смысла пить крепленое вино. Нет смысла искать участия в горячей воде наполняющей ванну… Никто мне не поможет, не смерит мою боль и от этой безысходности, как говорится, не излечит даже время… чтобы остановить мое духовное терзание и прекратить эти муки нужно оборвать движение моей жизни…

Оборвать движение моей жизни…

Предав себя в руки смерти…

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг